ЭТАЖИ МАКСУТА ДУЙСЕМБАЕВА
В «Энциклопедии Экибастуза» этому человеку отведено лишь несколько коротких слов: когда родился, где учился, кем работал в городе. Можно подумать, что помянули его в этом издании только потому, что побывал в должности первого секретаря горкома партии. Коммунистической, естественно. Но это же не диво: кто из нынешних больших или малых руководителей не состоял тогда в партии? Так что человек оказался как бы обезличен - попробуй догадайся, кем он был на самом деле и что сделал для города.
Для меня Максут Дуйсембаев остался как бы главным прорабом города на несколько лет. И не просто потому, что постоянно приходилось встречать его на стройках.
После избрания "первым" он зазвал меня, тогда редактора городской газеты, в свой еще не обжитый кабинет, и у нас состоялся разговор наедине. Он сказал, что хорошо понимает возможности газеты и надеется на нашу помощь. Ему не нужно, чтобы журналисты постоянно толковали о ведущей роли партии. Он просит нас больше писать о том, как строится жилье, детские сады, больницы, школы, о коммуналке, культуре. И чтобы мы не стеснялись в критике, пусть это будут хоть какие должностные лица, хоть самые заслуженные. Пообещал поддерживать нас в этом. Сказал, что вмешательство горкомовцев в дела газеты будет самым минимальным. Словом, давал нам то, чего мы хотели больше всего - свободу действий.
Скажу еще об одном. Не знаю как сейчас, но при Дуйсембаеве мы получали полную информацию о положении дел в городе. Не только редактор, но любой из наших журналистов мог позвонить или придти к "первому· для разговора. Конечно, если дело того стоило.
Я не намерен писать биографию Максута. Но в старых блокнотах и памяти сохранилось немало любопытного об этом незаурядном человеке.
При нем меня избрали председателем городской шахматной федерации. Не за какие-то заслуги, но решили, что газета может продвинуть этот вид спорта. Шахматисты присмотрели недостроенное здание, скорее небольшую пристройку на стыке улиц Ауэзова и Строительной, и заговорили о том, что хорошо бы устроить там городской шахматный клуб. Мы подсчитали, что в городе шахматами увлекаются около шестисот человек, что можно привлечь к занятию этим видом спорта сотни подростков. Однако, чтобы заиметь свой клуб, чтобы' объединение горняков передало эту пристройку шахматистам, нужно и согласие горисполкома. И вот со всеми расчетами председатель федерации отправился к Дуйсембаеву. В целом он поддержал нас, но не захотел, да и не мог единолично решать дело. Договорились, что я проведу переговоры с горняками, что шахматисты помогут строителям довести пристройку "до ума", поработав там бесплатно в выходные дни. Д первый скажет свое слово там, где надо.
Поддержка была весомой, и шахматисты вскоре справили новоселье в клубе под названием "Этюд". Уместно вспомнить, что в то время к нам приезжали даже маститые шахматисты из Москвы, а наши спортсмены выступали на больших соревнованиях. Жаль 'Только, что все это в прошлом, потому что времена изменились, и здание клуба пошло "с молотка".
Конец восьмидесятых был временем, когда город, что называется, был сплошной стройкой. И нужен был главный прораб, своего рода "толкач", который бы не давал успокаиваться, торопил, решал на самом высоком уровне возникающие вопросы. Как мне помнится, самым главным были взаимоотношения с ведомствами горняков, энергетиков, строителей. Каждое делало упор на ввод производственных объектов, за это с них спрашивали в министерствах в первую очередь. "Социалку" же, а, выражаясь, точнее жилье, детсады и все прочее, откладывали на потом. Нужно было обладать твердым характером, чтобы ломать такой подход.
Дуйсембаева хватало не только на вопросы крупные. Практически каждый день приходилось встречать его на строительстве Дворца культуры энергетиков. Прежде чем идти на ежедневную планерку, он встречался с бригадирами плотников, каменщиков, отделочников, гранитчиков - знал их всех поименно, а также многих рабочих, знал, что мешает делу, кто виноват в простоях. Не помню; чтобы он кричал на руководителей треста "Экибастузэнергострой", но требования предъявлял самые жесткие. Трудно сказать, на сколько месяцев или лет затянулась бы стройка, не будь на ней вот такого главного прораба.
До сих пор у меня осталась уверенность, что без напористости Дуйсембаева не было бы и поселка Солнечного на беpery водохранилища ГРЭС-2. Это ему удалось доказать, что основной персонал должен жить невдалеке от станции и что это должен быть вполне благоустроенный поселок. И он при нем стал таким. Максут бывал в Солнечном почти ежедневно, следил за ходом строительства каждого объекта и радовался, когда удавалось ввести его в срок.
Для многих руководителей, в том числе партийных, Экибастуз в то время бы своего рода трамплином для продвижения наверх. Оценкой служили, прежде всего, темпы строительства угольных разрезов, ГРЭС. Дуйсембаев, конечно, также уделял этим вопросам много внимания. При нем пошел уголь Майкубеня, продвинулись дела на "Восточном". Но главным для него все же было то, что касалось жизни и бьгга горожан. Казалось бы, на пленумах горкома должны были обсуждаться партийные вопросы. На самом деле разговор каждый раз шел о делах социальных, и тон задавал первый секретарь Максут Дуйсембаев. Не знаю, как на это смотрели там, наверху. Но скорее всего закрывали глаза, учитывая, что дела шли в общем неплохо. Это при Максуте был построен лучший в области, оснащенный самым современным оборудованием детский соматический санаторий, появился новый родильный дом, поликлиника на 600 посещений в день, аэропорт, из которого самолеты летали в несколько городов республики и Союза. Как-то уже забылось, что еще в 1987 году у нас появилась даже своя горнолыжная база под названием "Снежинка" в непосредственной близости от города. Я помню, что идею о создании такой базы, которую продвигал начальник стройуправления N22 Юрий Чернышенко, первым поддержал и всячески помогал ее реализовать как раз Максут Дуйсембаев.
При нем родилась и более важная идея. Оформилась она в такую фразу: «Каждой семье - отдельную квартиру». И надо сказать, что в жизнь она продвигалась очень активно. В 1986 году было построено 117 тысяч квадратных метров жилья, а также две школы, пять детских садов и многое другое. А потом был год, когда ввели 147 тысяч квадратных метров жилья.
Максут в то время был человеком довольно молодым и, может быть, поэтому порой увлекающимся. Таких называют идеалистами. Одно время он задался целью переустроить быт наших цыган. Тогда так называемый цыганский поселок был рассадником нелегальной продажи спиртного и перевалочной базой наркодельцов. Но не меньше заботило Максута, он говорил мне об этом, что в поселке многие семьи жили в настоящих лачугах, в ужасающих условиях. Помню, как он обходил эти лачуги, уговаривал глав цыганских семей сменить образ жизни. Поскольку с вводом жилья все было благополучно, то городские власти даже предлагали цыганам благоустроенные квартиры. Поселок чистили и в натуральном смысле - убирая горы мусора,
Прокладывая водопровод. Максут сам еженедельно проводил в поселке сходы граждан и даже лично проверял, все ли цыганские дети ходят в школу...
И я, и мои коллеги журналисты помним его уважительное отношение к печатному слову. Встречаясь с нами, он вел себя просто, не пытался давать руководящие и поучающие указания. Тем руководителям, которые отмалчивались на критические выступления газеты, доставалось по первое число. Однажды даже был проведен специальный пленум горкома с единственным вопросом: кто и как реагирует на критику. Такое не забывается.
Максут Дуйсембаев рано ушел из жизни, кажется, не дожил даже до полусотни лет. Он был человеком неординарным. Старался охватить даже невозможное, работал в полную силу. В городе о нем напоминают улица, названная его именем, Дом культуры, школы, больницы и многое другое, что появилось благодаря его энергии. Оставил он о себе и добрую память людей, которые его знали.
Павел ОНОПРИЕНКО,
бывший редактор городской
газеты "Заветы Ильича".
На снимках: Максут Дуйсембаев с журналистами и рабкорами газеты
Фото из архива автора. Публикуется впервые.
