Родители и подросток

РОДИТЕЛИ И ПОДРОСТОК

Отрывок из книги

Х. Жинота «Родители и подросток»

ВВЕДЕНИЕ

В жизни любого родителя наступает день, когда он внезапно осознает: "Мой ребенок — уже не ре­бенок". Это удивительный, ни с чем не сравнимый момент радости и страха. Как прекрасно видеть наше семечко молодым деревцем. Но и опасения подни­мают голову: мы больше не сможем защищать его от всех ветров. Мы больше не сможем встать меж­ду ним и миром, чтобы оградить его от всех опасно­стей жизни. С этого момента он без нашей поддерж­ки должен встречать лицом к лицу ее неизбежные удары.

Но существует и конфликт. Как и всем родите­лям, нам важно быть нужными; как и все подростки, они не хотят нуждаться в нас. Этот конфликт — реальный; мы чувствуем его ежедневно, помогая тем, кого любим, становиться независимыми от нас.

Этот час может стать нашим прекраснейшим часом: отпустить, в то время как нам хочется удер­жать, требует величайшего великодушия и любви. Только родители способны на такое мучительное величие.

Многие подростки имеют внутренний радар, чут­ко улавливающий вес, что раздражает их родите­лей. Если мы ценим аккуратность, наш подросток будет неряшливым, в его комнате будет беспоря­док, его вещи приобретут отталкивающий вид, а во­лосы станут нечесаными и длинными. Если мы на­стаиваем на хороших манерах, он будет влезать в разговор, сквернословить и отрыгивать в обществе. Если нам нравится изящество и тонкость слога, он будет говорить на жаргоне. Если мы оберегаем мир в доме, он будет ссориться с соседями, дразнить их собак и задирать их детей. Если мы любим хорошую литературу, он наполнит наш дом комиксами. Если мы делаем акцент на развитие физической силы, он откажется делать зарядку. Если мы заботимся о здо­ровье, он будет носить летние вещи в холодную по­году. Если мы боимся загрязнения воздуха и рака легких, он будет курить, как паровоз. Если мы вы­соко ценим хорошие отметки и академическую ус­певаемость, он будет учиться хуже всех в классе.

Сбитые с толку родители реагируют предсказуе­мой последовательностью отчаянных мер. Во-пер­вых, мы становимся жесткими. Если это не помога­ет, мы переходим к мягкости. Когда и это оказыва­ется безрезультатным, мы пытаемся действовать методом убеждения. В случае, если и наши мягкие убеждения не достигают цели, мы прибегаем к на­смешкам и упрекам. Затем мы возвращаемся к уг­розам и наказаниям. Это modus operand! повсемес­тно фрустрированного общества.

Что делать родителям для того, чтобы оставаться в здравом уме и с честью выпутаться из этой ситуа­ции? Известная восточная пословица советует при­нять неизбежное.

Время смятения

Юность — время смятения и бури, стрессов и штормов. Сопротивление авторитетам и конформиз­му естественно и оправданно ради учения и роста.

Взросление детей — трудное время для родите­лей. Нелегко смотреть, как милый ребенок превра­щается в неуправляемого юнца. Особенно тяжело переносить появление или возобновление раздража­ющих нас манер, таких как обгрызание ногтей, ко­выряние в носу, обкусывание заусениц, постукива­ние пальцами по столу, притоптывание ногой, по­кашливание, сведение глаз к переносице, дерганье или гримасничанье. Как странно видеть молодого человека, лежащего в постели, смотрящего в про­странство и часами крутящего кусочек шнурка. В какое замешательство приводит нас его колеблю­щееся настроение или нескончаемые жалобы. Конечно, его вкусы невозможно удовлетворить. Дом — отвра­тительный, автомобиль — хлам, а мы — старомодны.

Жизнь становится чередой бесконечных обид. Оживают старые ссоры. Он сражается, вставая с постели утром и ложась в постель вечером. Он ныря­ет на дно в учебе и во время купания. Он полон противоречий: его язык груб, но он слишком стес­нителен для того чтобы переодеваться в раздевал­ке. Он говорит о любви, но убегает от нежных объятий матери. Он будет спорить, заниматься со­фистикой и не обращать внимания на то, что мы говорим. Но он будет искренне удивлен, если мы почувствуем обиду на его "шалости".

Мы можем утешиться (или хотя бы наполовину утешиться) тем, что в его "сумасшествии" суще­ствует система. Его поведение соответствует фазе его развития. Цель взросления — в утрате индиви­дуальности. Его индивидуальность претерпевает необходимые изменения: от организации (детство) через дезорганизацию (отрочество) к реорганиза­ции (взрослость). Отрочество — период целебного "сумасшествия", в котором каждый подросток пере­делывает свою индивидуальность. Он должен ос­вободиться от уз, связывавших его с родителями в детстве, установить новые отношения с равными себе и найти свою собственную индивидуальность.

Экзистенциальные вопросы

Некоторые подростки поглощены неразрешимы­ми вопросами. Их мучает недолговечность жизни и неизбежность смерти. Вот отрывок из письма 16-летней девушки:

"Чем больше я читаю о красоте жизни, тем больше вижу ее трагедию: быстротечность времени, уродство старости, неизбежность смерти. Неминуемость этого все­гда живет во мне. Время — мой медленный палач, Когда я вижу людей, лежащих на берегу или играющих в мяч, то думаю: "Кто из них умрет первым, а кто — последним? " Сколько их умрет в будущем году? А через пять лет? Через десять лет? Мне хочется кричать: "Как вы можете наслаждаться жизнью, когда знаете, что смерть — здесь, за углом?"

Многие подростки мучаются страхами, которые они считают личными и тайными. Они не знают, что их тревоги и сомнения носят всеобщий характер. Это прозрение трудно передать. Каждый подросток должен достигнуть этого сам. И требует времени и мудрости осознание параллелей между индивидуаль­ным и всеобщим а также того, что страдания одного человека мучают и все человечество.

Поиски себя

Поиски своей индивидуальности для подростков — жизненно важная задача. Когда он смотрит в зер­кало, то часто спрашивает себя; "Кто я?" Он не уверен в том, каким хочет быть, но знает, каким быть не хочет. Боится быть никем, имитацией обра­за, обломком старой колоды. Становится непослуш­ным и недисциплинированным, не столько для того чтобы бросить вызов своим родителям, сколько для того чтобы испытать свою индивидуальность и авто­номию. Его упрямство может доходить до крайно­сти. Например, покупая костюм, один подросток спро­сил продавца: "Если моим родителям понравится этот костюм, смогу ли я его поменять на другой?"

Задачи подростка огромны, а времени мало. Слиш­ком многое происходит одновременно. Это сомати­ческий всплеск, психические импульсы, социальная неприспособленность и мучительное самоосознание. Ни одна комната не будет для подростка достаточ­но большой. Ему совсем не хочется врезаться в хо­зяйку, разбивать поднос или разливать напиток. Но он это делает. Его ноги скользят под ним, а руки производят разрушения.

Средства массовой информации бестактно дра­матизируют для подростка его трудности. Телевиде­ние раздувает его прыщи; радио привлекает внима­ние к неприятному запаху изо рта; а журналы зас­тавляют бояться быть недостаточно дезодорирован­ным. Они говорят ему то, что и лучшие друзья не сказали бы: освежай дыхание; укрепляй зубы; уда­ляй перхоть; укорачивай нос; удлиняй рост; худей; развивай гибкость; укрепляй мускулы и исправляй осанку. Хорошо еще, если такие "дружеские" советы не привьют подростку комплекса неполноценности.

• Подросток нуждается в нашей помощи, даже если он не признается в этом, и наша поддержка должна быть тонкой и тактичной.

Руководство к помощи/ Примите его нетерпеливость и неудовлетворенность

Отрочество не может быть неизменно счастли­вым временем. Это время нерешительности, сомне­ний в себе и страданий. Это возраст космической тоски и индивидуальных страстей, социального бес­покойства и мучительных внутренних страданий лич­ности. Это возраст неустойчивости и амбивалент­ности. По определению Анны Фрейд':

"Для подростка совершенно естественно вести себя неустойчивым и непредсказуемым образом; бороться со своими побуждениями и принимать их; любить своих родителей и ненавидеть их; глубоко стыдиться призна­вать свою мать перед другими и неожиданно испыты­вать страстное желание поговорить с ней "по душам";преуспевать в имитации сходства с другими, находясь в беспрестанных поисках своей индивидуальности; быть более идеалистичным, артистичным, благородным и бес­корыстным, чем когда-либо в жизни, но в то же время и обратное: эгоцентричность, эгоизм, расчетливость. Такие колебания между крайностями считались бы в высшей степени ненормальными в какой-либо другой период жизни. Но в это время они могут означать не более чем то, что структура взрослой личности требует длительного времени для своего формирования, что "эго" индивидуу­ма, о котором идет речь, не прекращает своего экспери­мента и не спешит завуалировать свои возможности".

Не стоит спрашивать подростка: "Что с тобой? Почему ты не можешь сидеть спокойно? Что вдруг на тебя нашло?" Он не может ответить на эти воп­росы. Даже если он знает это, он не может ска­зать: "Мама, меня раздирают противоречивые чувства. Я поглощен иррациональными импульсами. Меня сжигают неведомые желания".

Брайан, 16 лет:

"Я всегда в напряжении. Я хочу любить, но у меня нет девушки. Я плачу слишком высокую цену за все, и у меня нет отдушины. Мне нужно дей­ствовать, качать мускулы, чувствовать свою силу. Я не могу говорить об этом с родителями. Я хочу узнать горькое в сладком, попробовав его, а не из разговоров о нем. Мне нужен опыт — они кормят меня объяснениями".

17-летняя Барбара драматически выражает му­чительность своего возраста:

"Каждый день я спрашиваю себя, почему я не такая, какой хотела бы быть. Я не живу в ладу с собой. У меня часто меняются настроения. И я при­творяюсь, чтобы люди об этом не узнали. И это то, что я больше всего ненавижу на самом деле.

В основном, я довольно общительный человек. Но мои учителя считают меня неприветливой. Я так ненавижу их всех, что не могу передать словами. Ну и черт с вами, высокомерные, эгоистичные люди. Я с вами такая же, какие и вы со мной. Когда я с людьми, которые мне доверяют, я хорошо работаю. 'С теми же, кто считает меня приставкой к машине, я становлюсь тупой. Все, что я хочу в жизни, это найти кого-нибудь, кто принимал бы меня такой,

какая я есть".

Потребности подростка срочны и безотлагатель­ны. Но, подобно голоду или боли, их легче ощутить, чем выразить словами. Родители могут помочь терпимым отношением к их неугомонности, уважая их одиночество и принимая их неудовлетворенность. Они могут помочь лучше, если не будут излишне любо­пытными. Как сказал об этом поэт Калиль Джибран: "Истинно добрый не спросит у бедного: "Где твое платье?" — и у бездомных не спросит: "Кто дом ваш разрушил?"

Не старайтесь "все понять"

Подростки не хотят немедленного понимания. Обуреваемые конфликтами, они чувствуют свою уникальность. Их эмоции кажутся им новыми, инди­видуальными, личными. Никто в мире больше не чувствовал так. Их убивает, когда говорят: "Я точно знаю, что ты чувствуешь. В твоем возрасте я тоже чувствовал это". Для них мучительно быть такими "прозрачными", такими наивными, такими просты­ми, в то время как они испытывают сложные, таин­ственные и непостижимые чувства. Чувствовать, когда подростку нужно понимание, а когда непони­мание — трудная и деликатная задача. Горькая правда заключается в том, что независимо от нашей действительной мудрости, мы никогда не можем быть правы в глазах нашего подростка.

Понимание — это не одобрение

Говорит отец одного юноши: "Мой 16-летний сын — симпатичный парень, но выглядит как урод­ливая девчонка. Его длинноволосая голова сводит меня с ума. Это смешно, но мы воюем из-за этого каждый день".

Говорит мать одной девочки: "У моей дочери есть одежда, в которой она выглядит как королева, но она предпочитает носить уродливый свитер под горло с розовыми бусами. У меня нет сил на нее смотреть".

Подросток восстает тысячами способов. Когда 15-летняя девушка отказывается носить шелковые юбки ради рваных джинсов, по-видимому, она протестует. Когда 16-летний юноша выбрасывает новые туфли ради старых сандалет, наверное, он, восстает. Они про­возглашают действием то, что Боб Дилан выразил словами:

Послушай, отец. Подойди ко мне, мать — не тронь во мне то, что не можешь понять. И сына, и дочь вам уже не догнать.

В своих ответных действиях мы должны прово­дить границу между терпимостью и разрешением, между допущением и одобрением. Мы много терпим и мало разрешаем. Врач не отказывается от паци­ента, истекающего кровью. Хотя это поведение и неприятно, к нему можно относиться терпимо; оно не одобряется и не приветствуется. Оно просто при­нимается. Аналогично, родители могут терпимо от­носиться к нежелательному поведению своих детей, не применяя к ним никаких санкций.

Отец одного юноши, раздраженный длинными волосами своего сына, сказал: "Прошу прощения, сын. Твои волосы — это твое дело, но мой желу­док — это мое дело. Я могу выносить все это после завтрака, но никак не до него. Завтракай, пожалуй­ста, в своей комнате".

Этот ответ оказался действенным. Отец проде­монстрировал уважение к своим собственным чув­ствам. Сыну была предоставлена свобода продол­жать свой неприятный, но невинный бунт. Если бы отец санкционировал прическу, он бы разрушил ее ценность как символа самостоятельности и протес­та. На смену этому могло прийти еще более нели­цеприятное поведение юного бунтовщика.

Вот пример ответа, который ни к чему не ведет.

: Мой муж на прошлой неделе вышел из себя. В пылу гнева он разбил гитару нашего сына, сорвал его плакаты и расшвырял его постель. Затем он потащил его в ванную. Я ужасно испугалась - все смешалось. Я не знала, что делать и что сказать. Я ушла в спальню и заперла дверь. Когда я вышла, сын ушел, а муж был в ярос­ти. Я сказала: "Куда мы от этого денемся?" Мой муж крикнул: "Я не знаю, и меня это не волнует". Но его это волнует, и он боится до смерти.

Мудрые родители знают, что бороться с подрост­ком, как и плыть против течения, безнадежно. Попав­шие против течения профессиональные пловцы пере­стают бороться и, зная, что не смогут подплыть к берегу, дрейфуют и позволяют течению нести себя до тех пор, пока не нащупают твердую почву под ногами. Подобным образом родители подростков должны дрей­фовать по жизни в ожидании возможности контакта.

Не подражайте им в языке и поведении

Белинда, 16 лет: "Моя мать изо всех сил старает­ся быть подростком. Она одевается в мини-юбки, носит феньки и говорит на "хипе". Когда ко мне приходят друзья, она просит их "дать ей пять" [по­жать руку] и рассказать "отпадные" новости. Я краснею, видя ее в таком дурацком положении. Мои друзья заявляют, что она — одна из нас, но смеются над ней за ее спиной и делают посмешищем меня".

Дети должны быть детьми, но взрослые должны вести себя как взрослые. Подростки сознательно принимают стиль жизни, отличный от нашего. Когда мы имитируем их стиль, мы только толкаем их к еще большей конфронтации.

Говорит миссис А.: "На этой неделе я открыла для себя, что поступаю правильно. У нас с дочерью был долгий разговор о месте матери и дочери. Она сказала, что ее лучшая подруга Холли очень несчас­тна из-за того, что ее мать соперничает с ней "в фигуре и очаровании". Она очень привлекательная женщина и одевается по последней моде. Она сим­патичнее Холли и носит платья меньшего размера. По сравнению с ней Холли выглядит как доска. После этого моя дочь сделала мне комплимент. Она сказала: "Матери должны одеваться с умом и к ме­сту. К примеру, у тебя, мам, хорошее платье. Ты: выглядишь как мама, и ведешь себя, как мама, и го­воришь, как мама".

Не накапливайте обиды

Когда родители начинают осознавать свои соб­ственные недостатки, они часто склонны требовать достоинства от своих детей. Некоторые родители достигают в этом успехов. Они отыскивают нели­цеприятные факты, касающиеся поведения своих детей и отслеживают ничтожнейшие дефекты их характера. По их мнению, подростку пойдут на пользу напоминания о его недостатках. Такая "че­стность" часто портит отношения между родителя­ми и подростками. Ничего хорошего, кроме изъянов, не прибавится на его лице. Для подростка слишком опасно соперничать с голой реальностью личных неудач. Привлекать к ним внимание все равно, что высвечивать их прожектором. Его несовершенства станут виднее нам, но не ему. Его глаза мгновенно закроются. В лицезрении недостатков характера нет ничего полезного. Когда подростка заставляют пуб­лично признавать свои промахи, он больше не захо­чет исправлять их наедине с собой. В ситуациях, когда эти недостатки проявляются, нашей немедлен­ной задачей является помочь ему справиться с этим кризисом. А наша программа-максимум — снабдить его такими отношениями и жизненным опытом, ко­торые позволят исправить характер и сформиро­вать подростка. Наша главная цель — заставить его максимально проявить свой человеческий потен­циал. Эту цель лучше реализовывать спокойно, чем громко декларировать.

 Не наступайте на больную мозоль

 Каждый подросток имеет какие-нибудь недостат­ки, прикосновения к которым для него очень чув­ствительны. Окружающий мир обычно напоминает ему о них, дразня и высмеивая. Если подросток мал ростом, его будут дразнить "коротышкой", "шпинделем", "козявкой" или "крошкой". Если он тол­стый, его назовут: "жирный", "пухлый" или "пон­чик". Если он слаб, его могут обозвать: "девчонка", "маменькин сынок" или "цыпленок". Подростки глубоко страдают от этих кличек, даже если внеш­не напускают на себя спокойствие. Лучше всего, когда родители не задевают подростков, даже жес­том. Удары, нанесенные родителями, ранят глубже и заживают дольше. Вред может быть непоправимым.

Родителям не следует обращаться с подростком, как с ребенком. Они часто любят напоминать сво­ему подростку, каким маленьким он был несколько лет назад. Они рассказывают "смешные" случаи из прошлого: как он боялся темноты или как намо­чил штанишки на дне рождения.

Подростки ненавидят, когда им напоминают об их младенчестве. Они хотят установить дистанцию между собой и своим детством. Они хотят, чтобы их считали взрослыми. Родителям нужно поддерживать это желание. В настоящем подростков нам не сле­дует вспоминать об их младенчестве или показы­вать другим фотографии, где они маленькие. Весь арсенал наших взаимоотношений — наши похвалы, критика, поощрения или дисципли­нирующие взыскания — должен быть обращен к юному взрослому, а не ребенку.

Не культивируйте зависимость

В юности зависимость порождает враждебность. Родители, поощряющие зависимость, культивируют неизбежное недовольство. Подростки жаждут не­зависимости. Чем более мы дадим им почувствовать свою самодостаточность, тем менее враждебными они будут по отношению к нам. Мудрый родитель зас­тавляет себя больше позволять своему подростку. Он с пониманием смотрит на драму роста, сдержи­вая постоянное желание вмешиваться слишком ча­сто. Независимо от своих отношений и предпочте­ний, при всякой возможности он позволяет подро­стку делать свой собственный выбор и полагаться на собственные силы. Его речь намеренно пестрит предложениями, поощряющими независимость:

"Выбор за тобой".

«Решай сам".

" Как ты хочешь".

"Это твое решение".

"Я приму любой твой выбор".

Родительское "да" удовлетворяет маленького ребенка. Но подростку нужен голос и выбор в ко­ренных вопросах его жизни.

Вот пример уважительного ответа.

: Моя 16-летняя дочь сказала мне, как она планирует решать проблемы, связанные с ее другом. Она хотела знать, что я думаю о ее плане. Я сказала: "Я верю в твою способность принимать правильные решения". Похоже, дочь была доволь­на. Голосом, полным уважения, она ответила: "Спа­сибо, мама".

Не спешите исправлять ситуацию

Подросток часто отвечает упрямством на по­пытки корректировать его действия. Он становит-

ся недосягаемым и неуправляемым, решив, что никто не сможет повлиять или заставить его что-либо сделать.

Как сказал один подросток: "Вести себя плохо — кайф. Паинькам этого не понять".

Другой подросток сказал: "Я знаю, что мой отец всегда прав, но хочу, чтобы он хоть когда-нибудьбыл неправ".

А подросток, находившийся на лечении, расска­зывал: "Мой отец —прирожденный исправитель. Когда он видит, что я что-нибудь делаю, он прихо­дит в ярость. У него всегда есть лучшее решение — его собственное. Его придирки, как татуировка, врезались в мою память ненавистью. Мне не нра­вятся советы моего отца. Я хочу делать свои соб­ственные ошибки".

Вез сомнения, несдержанные в выражениях ро­дители не могут научить почтительному отноше­нию. Правда ради самой правды является смертель­ным оружием в семейных отношениях. Правда без • сострадания может разрушить любовь. Некоторые родители слишком жестко пытаются с определен­ностью доказать, в чем, где и почему они были пра­вы. Такой подход не может не принести горечи и разочарования. Когда отношения враждебны — факты неубедительны.

Не нарушайте его уединения

Подросткам необходимо уединение, оно позволя­ет иметь свою собственную жизнь. Давая им воз­можность уединяться, вы демонстрируете уважение

к ним. Мы помогаем им освободиться от нас и рас­ти. Некоторые родители проявляют слишком боль­шое любопытство. Они читают письма своих детей и подслушивают их телефонные разговоры. Такое вмешательство может вызвать непреходящую оби­ду. Подростки в ярости, они чувствуют себя обману­тыми. В их глазах вторжение в их одиночество — бесчестно и оскорбительно. Как сказала одна девуш­ка: "Я собираюсь предъявить своей матери иск о зло­употреблении дочерним доверием. Она открыла клю­чом мой письменный стол и прочитала мой дневник".

Один 16-летний юноша жаловался: "Моя мать не уважает меня. Она вторгается в мою личную жизнь и нарушает мои гражданские права. Она заходит г мою комнату и переворачивает все мои ящики. Она говорит, что не может выносить беспо­рядка. Я очень хочу, чтобы она приводила в порядок свою собственную комнату, а меня оставила в по­кое. Я говорю, что специально наведу беспорядок в своем столе, как только она там уберет. Но мать никогда меня не слушает".

Некоторые подростки жалуются на то, что их ро­дители слишком активно участвуют в их социаль­ной жизни.

Бсрнайс, 17 лет, говорит с горечью: "Моя мать одевается к приходу моего парня. Она болтает с ним, пока я собираюсь. Даже когда мы отправляем­ся на прогулку, она ездит с нами. Когда я возвра­щаюсь, я застаю се, ожидающую меня и готовую лопнуть от любопытства. Ей хочется знать все: что он сказал, что я ответила, что я чувствовала, сколько денег он заплатил, каковы мои будущие планы. Моя жизнь — открытая книга: каждая страница — для публики. Моя мать старается быть "мне другом. Я не хочу обижать ее чувства, но мне не нужен 40-летний друг. Лучше уж я буду одна".

Уважение к личной жизни требует дистанций, которую родителям трудно сохранять. Они хотят более тесных и доверительных отношений. Несмот­ря на все свои благие намерения, они вторгаются и навязываются. Такая фамильярность отнюдь не приносит взаимного уважения. Для процветания их отношений, родители и подростки должны дер­жать некоторую дистанцию. Они могут "быть вме­сте, но не слишком". Уважение заключает в себе уверенность в том, что наш подросток — уникаль­ная индивидуальность, личность, отличная от нас. Но последним аналитическим данным, ни родитель, ни подросток не "принадлежат" друг другу. Каж­дый принадлежит самому себе.