Министр Средмаша

Министр Средмаша

К 100-летию Ефима Павловича Славского

Ефим Павлович Славский появился на горизонте у теоретиков ВНИИЭФ в 1957 году, когда заменил на посту министра М. Первухина, который руководил нашим министерством буквально несколько месяцев. Экспериментаторы, физики-ядерщики и конструкторы КБ-11 были с ним знакомы значительно раньше, так как взаимодействовали с комбинатом "Маяк" на Урале, на котором в ядерных реакторах нарабатывался плутоний. С июля по декабрь 1947 года Славский был директором этого комбината. Затем комбинат возглавил Б. Музруков. Некоторое время Славский находился в подчинении у Музрукова, будучи главным инженером комбината. Но потом он "перепрыгнул" своего директора и с 1957 до 1986 года возглавлял министерство среднего машиностроения СССР. Теперь уже Музруков был у него в подчинении. Как нам говорили с юмором знающие люди, такая рокировка иногда имела последствия.

Первое заочное знакомство с Ефимом Павловичем было у нас через В. Давиденко, возглавлявшего в то время 4-й физический сектор ВНИИЭФ. Напомним, что Давиденко руководил работами по ядерной сборке первой атомной бомбы в 1949 году и по определению критической массы плутония. Первые его отзывы о Славском были не очень лестными. Впоследствии наше мнение сильно изменилось.

Мне много пришлось очно и заочно взаимодействовать с Е. Славским, и у меня осталось только восторженное впечатление об этом большом человеке. Не в смысле роста, габаритов и физической силы, а по масштабам его мыслей, предложений и действий и по реальным результатам этих решений и действий, которыми он руководил как министр.

Человек недюжинной физической силы и джентльмен, он на руках носил женщин на четвертый этаж бегом, будучи уже в солидном возрасте за 70. Об этом на одном из семейных обедов у начальника Семипалатинского полигона рассказывала его супруга, которая сама это испытала.

Молодые сотрудники Управлений МСМ рассказывали, что на отдыхе по субботам и воскресеньям ходили вместе с Ефимом Павловичем на лыжах в окрестностях его подмосковной дачи и с трудом успевали за ним. Ему в то время было уже, видимо, под 80.

Несмотря на твердое положение министра в своем ведомстве и правительстве, все же мне приходилось иной раз наблюдать, как его одергивали и сажали на место, "как мальчишку". Правда, это были комические, полудружеские одергивания.

Первый раз, как я помню, это происходило в нашем большом конференц-зале на 21-ой площадке. Приехал министр Е. Славский, был "Борода" - И. Курчатов, конечно, Ю. Б., другие начальники КБ-11, ну и все теоретики. Раньше дискриминации не было. Приглашались все без исключения теоретики, в том числе молодые спецы.

На этом "сабантуе" речь шла о развитии телеметрических физических измерений при испытании ядерных зарядов. После нескольких сообщений слово взял министр. Он вышел на авансцену и произнес: "Что у вас за телеметрия!? Вот у нас в 1-й Конной армии была телеметрия, так телеметрия! Выйдешь, бывало, на бугор, саблей как махнешь, так и пошла кавалерия в атаку галопом. А у вас телеметрия - определять мощность по тому, повалился деревянный нужник на КП или нет". Что-то еще продолжал говорить Е. П.С., но тут "Борода" звонко стукнул палкой по столу и произнес: "Ну ты, Ефим, садись, пусть лучше молодежь выскажется, ее послушаем". И Е. П.С. похилял на свое место. "Борода" любил слушать молодежь. Любой молодой специалист мог к нему запросто попасть со своим вопросом или идеей здесь или в Москве (в ЛИПАНе).

Второй раз при мне и при всем честном народе Славского одернул Никита Сергеевич Хрущев. Происходило это на приеме в Кремле в марте 1962 года по случаю завершения большой серии испытаний на Новой Земле и на Семипалатинском полигоне. Этими испытаниями заканчивался первый этап создания нового современного поколения ядерных и термоядерных зарядов в СССР. Сбросом с самолета и подрывом на высоте 4000 метров над Новой Землей был испытан и самый мощный в мире водородный заряд - 50 мегатонн тротилового эквивалента в чистом варианте. Взрывная волна от этого взрыва три раза обежала земной шар.

Это обеспечило Хрущеву политический взлет. Сбылись его обещания в ООН показать американцам "кузькину мать". На радостях Никита Сергеевич устроил прием и награждение в Кремле ведущих ядерщиков с участием "допущенных" членов Президиума ЦК КПСС. Вопреки прежним традициям, об этом приеме и награждениях ведущих ядерщиков было сообщено в "Правде" от 27 марта 1962 года.

В первой части встречи в конференц-зале Хрущев заслушал доклады ведущих ядерщиков о результатах испытаний, затем лично, как премьер-министр, вручил всем награды. После этого пригласил всех участников награждения отобедать здесь же рядом, в банкетном зале. Обед был, конечно, отменный, с хорошей выпивкой и закуской.

Так вот, среди прочих выступавших вышел с речью и тостом наш министр Е. Славский. Начал он свою речь буквально такими словами (мы с Юрой Трутневым сидели рядом за столом напротив Хрущева, так что все хорошо было видно и слышно): "Вы, Никита Сергеевич, у нас самый крупный специалист! - и после паузы: - В сельском хозяйстве!" Никита после этих слов широко открыл глаза и сказал: "Ладно, хватит, Ефим, садись на место. Мне-таки действительно приходится заниматься сельским хозяйством по своему положению премьер-министра". И громко: "Я вам лучше расскажу, как я его сделал министром! Во-первых, ЮХЫМ (Ефим - Б. Б.) - мой земляк, а во-вторых, когда умирал Завенягин, он мне сказал, что если хочешь иметь верного человека, возьми Ефима. И так я сделал его министром МСМ". Тут, конечно, мы поняли, что ЮХЫМ сидит крепко и имеет солидную "крышу". Ну, это, конечно, хотя и сказано дословно очевидцем этих событий, но все же полуанекдотические шуточки.

Личность Славского была, безусловно, солидной, в определенной степени привлекательной и интересной. Он поражал своей прямотой, доступностью. Ефим Павлович решал большие, зачастую государственной важности вопросы без проволочек, смело, не боялся взять на себя ответственность. Это проявлялось при принятии им как министром решений о даче добра на испытания ядерных зарядов и, особенно, при проведении мирных ядерных взрывов для создания искусственных водоемов, полостей для хранения нефти и газа, для захоронения радиоактивных отходов, для гашения газовых и нефтяных факелов, для интенсификации добычи нефти в нефтяных скважинах, для создания каналов. Благодаря настойчивости и решениям министра МСМ Славского было произведено достаточно большое число ядерных взрывов в мирных целях, в том числе в угольной шахте для обеспечения безопасности шахтеров при добыче угля. Ответственность за их проведение он брал на себя.

Его личная идея была: ядерными взрывами провести глубинное зондирование земной коры, чтобы путем регистрации отраженных ударных волн "нарисовать" глубинный горно-геологический разрез пластов ископаемых и найти таким образом новые месторождения, прежде всего урана. Регистрация отраженных ударных волн производилась чувствительными сейсмографами в основном вдоль меридиана на расстояниях порядка тысяч километров.

Расскажу еще об одном случае, характеризующем простоту Ефима Павловича, его прямолинейность, человеческую душевность.

Как-то я руководил одним из испытаний ядерных зарядов на Семипалатинском ядерном полигоне. Обычно после испытания руководитель докладывает по ВЧ-связи из своего кабинета о предварительных результатах министру, заместителю министра и начальнику главка. Кроме того, по прошествии 1-2 суток руководителем составляется и подписывается шифротелеграмма в адрес министра МСМ и министра обороны об окончательных результатах испытаний и о фактической безопасности их проведения.

Так вот, по молодости лет я, кроме доклада об успешных результатах испытания "своего" заряда, в этой телеграмме сделал нелестный отзыв об аналогичном заряде наших "конкурентов" из Снежинска и написал о нецелесообразности испытания этого заряда, который тоже уже был на полигоне.

Получив критический отзыв о ядерном заряде, разрабатываемом в Снежинске, а он также готовился к передаче на вооружение, министр обороны Р. Малиновский позвонил министру МСМ Е. Славскому и, видимо, сказал: "Что же вы нам поставляете такие неперспективные заряды?" Очевидно, это было не очень приятно Славскому.

Когда я приехал в Москву с Семипалатинского полигона, полагалось лично докладывать министру о результатах испытания. Но я-то не подозревал о "неприятном" разговоре между министрами.

Ефим Павлович встретил меня в своем кабинете с улыбкой, встал из-за стола, поздоровался за руку. Потом мы сели за стол. Он - на свое место, а я - сбоку.

Дальше происходил разговор примерно, как в кинофильме "Чапаев". Он сказал: "Ты приходи ко мне всегда запросто с любым вопросом. Мы разберемся. Я пью чай - садись чай пить. Я обедаю - садись обедать. Но зачем же ты Малиновскому о наших делах пишешь? Пришел бы ко мне, рассказал, а то Малиновскому, при чем тут Малиновский?" Далее секретарь, Нина, подала чай, и разговор уже продолжался по существу. Расстались друзьями, но этот случай я надолго запомнил. Хотя по своему характеру глупостей и вольностей допускал еще много в разных инстанциях.

Более 15 лет я был членом НТС-2 при министре МСМ. Зал заседаний НТС-2 находился рядом с его кабинетом. Так что довольно часто приходилось встречаться с Ефимом Павловичем. Осталось в памяти от многих личных бесед то, что он любил перемежать свою речь или, вернее сказать, сдабривать ее "острыми приправами" - анекдотами к месту и теме разговора, иной раз направляя острие удара в сторону академиков и других генеральских чинов, невзирая на лица. И это публично при всех членах НТС-2 и при всех приглашенных. Но умел он это подать не в грубой, а в деликатной форме, так что получалось, хотя и очень остро и в адрес, но удобоваримо, почти культурно.

Ефим Павлович Славский, безусловно, безо всяких оговорок, внес неоценимый вклад в создание ядерного щита СССР, в становление и развитие атомной отрасли, укрепление обороноспособности страны, использование атомной энергии в мирных целях. За это он заслужил уважение и многочисленные награды (8 орденов Ленина, 3 звезды Героя, Ленинскую и 2 Государственных премии и т. д. и т. п.).

Таким остался в моей памяти большой, душевный, смелый, талантливый, действительно государственный человек, старейшина в Совете Министров СССР - Ефим Павлович Славский, сто лет со дня рождения которого исполняется 26 октября 1998 года.

Б. Бондаренко, академик МАИ, доктор технических наук