(Москва)
Нужна ли текстологии наглядность? Соображения удобства при
воспроизведении рукописного текста или машинописи на печати
Современная техника печати с компьютера в значительной мере упрощает и делает ненужными некоторые традиционно принятые в текстологии условные обозначения.[11]
В частности, вместо принятой передачи зачеркнутых фрагментов текста [в квадратных скобках], а различных слоев авторской правки – или жирным шрифтом, или курсивом, или как-то еще,[12] в целях большей наглядности кажется более удобным использовать в печати шрифт зачеркнутый. Таковой имеется в любом стандартном наборе шрифтов Word’а. С его помощью авторская правка в тексте, на мой взгляд, становится просто более зрима. (Собственно говоря, этому де-факто уже следуют многие публикаторы архивных документов.[13])
Для показа на печати исправлений удобно использовать также надстрочные внесения, располагая их над текстом (т. е. над тем словом, справа или слева, над которым они вписаны в рукописи, ну, или же под ним), а также фиксировать вписанное на полях.[14]
Для выделения конъектур, предполагающих серьезную альтернативу, представляется логичным оставить угловые скобки – возможно со знаком вопроса, как в тезисах Перцова (см. ниже в сборнике) или даже с эксплицитным перечислением в скобках альтернативных вариантов <?-А или?-В>, а для само собой разумеющихся конъектур – как, например, исправлений авторских описок или ранее уже прокомментированных регулярных ошибок, можно использовать скобки квадратные.[15]
Вот пример из дневниковых текстов-машинописей , постоянно делающего ошибку в слове реабелитация (возводя ее, по-видимому, к корню обелить), в письме товарищу по Каргопольлагу Илье Соломонику (знаком # я фиксирую начало или конец абзаца):
19 янв. 1967. (…) # Я уехал из Ерцева в самом начале великого Исхода – летом 1954 года, не по реаб[и]литации, а по частной амнистии. Это помешало мне прописаться в Москве, но не помешало ставить пьесы и печататься. Я нахально жил в Москве у себя дома и милиция мне препон не чинила. А потом подоспела и полная реаб[и]литация.
Или во фразе из начала «Тихого Дона» (1-я глава 1-й части), когда умирает турчанка, жена Прокофия Мелехова, оставляя на руках мужа только что родившееся дитя, – после того, как ее чуть не зарезал хуторской казак Люшня (в черновике его имя Сурсан), в современном печатном тексте стоит (подчеркивания здесь и далее мои – М. М.):
Прокофий, с трясущейся головой и остановившимся взглядом, кутал в овчинную шубу попискивающий комочек – преждевременно родившегося ребенка.
У этого места были два черновых (1, 2) и один беловой вариант рукописи (3), отличные от печатного, правку в которых можно, используя предлагаемые обозначения, отразить следующим образом:
(1) розовыйсмугло - слизистый кричащий комочек
(2) смугло-слизистый попискивающий комочек
(3) красно-слизистый попискивающий комочек
Или вот – уже Платоновская правка. В фрагменте из «Котлована», когда Вощев разочаровавшись уходит со строительства общепролетарского дома в деревню, в печатном тексте читаем:
Несмотря на достаточно яркое солнце, было как-то нерадостно на душе, тем более что в поле простирался мутный чад дыханья и запаха трав. Он осмотрелся вокруг – всюду над пространством стоял пар живого дыханья, создавая сонную, душную незримость; устало длилось терпенье на свете, точно все живущее находилось где-то посредине времени и своего движения: начало его всеми забыто и конец неизвестен, осталось лишь направление.
В рукописи же (с.118) на месте подчеркнутых слов стояло:
было как-то безвозмездно на душе, тем более, что в поле простирался мутный чад дыханья и запаха трав, и Вощев шел в этом гнетущем облаке душном нагретом облаке шумном тумане жизни труд[нрзб] взволнованной жизни нижней жизни шумном тумане тужащейся жизни, потеющей в труде своего роста существующей и истощающейся.
На мой взгляд, предлагаемая нотация и наглядна, и более соответствует духу текстологии.
Литература
[] Динамическая транскрипция рукописи «Котлован» // А. Платонов. Котлован. Текст, материалы творческой истории. СПб.: Наука, 2000, с.165-8.
Шолохов Дон. Динамическая транскрипция рукописи. М.: ИМЛИ РАН, 2011.
Михаил Юрьевич Михеев – д. филол. н.
в. н.с. НИВЦ МГУ
