Коллективизация Заволжья

Коллективизация Заволжья

В 1989 году исполнилось 60 лет как внашей стране началась сплошная коллективизация, а с ней и надругательство над крестьянством и разрушение восстановленного НЭПом и советской кооперацией сельского хозяйства после империалистической и гражданской войн. В этой статье пойдёт речь о коллективизации в районах Горьковского Заволжъя, где до революции крестьяне ели свой хлеб только полгода, а на другое полугодие покупали его на вырученные от промыслов деньги.

Промыслы в хозяйстве края играли важную роль. Это были «районы потребительской зоны».

Императорская и гражданская войны привели здесь к упадку и промыслы и сельское хозяйство.

Посевные площади и число рабочего скота сократилось до 30-40 процентов, а сбор зерна уменьшился на 54 процента от уровня 1913 года. Однако в годы гражданской войны продотряды путем реквизиций и продразверстки ежегодно отбирали в заветлужских хлебных волостях Варнавинского и Ветлужского уездов от 500 до 600 тысяч пудов зерна. Возможно, августовского 1918 года Уренского восстания крестьян и продолжавшихся здесь до 1920 года террористических актов против местных Советов можно было избежать, если бы не ошибочная политика «военного коммунизма».

Известно, что строительство социализма в сельском хозяйстве В. И. ленин видел через кооперацию. Он говорил, что «простой рост кооперации для нас тождественен с торстом социализма… При условии полного кооперирования мы бы уже стояли обеими ногами на социалистической почве».

В Нижегородском Заволжъе сельскохозяйственные, промысловые и потребительские кооперативы существовали и до Советской власти. Например. в Варнавинском уезде в 1914 году числилось 32 кредитно-сельскохозяйственных кооператива и 6 потребителских, а вВетлужском уезде всех видов кооперативов было 45. После февральской революции кооперативы здесь оказывали финансовую и материальную помощь возникшим уездным Советам и другим общественным организациям.

Политика НЭПа и закон о производственных кооперативах от1921 года, а также законы от 1923 года о снижении сельхозналога с крестьян и о денежном кредите сельхозкооперативам позволили и в нашем крае быстрому восстановлению и развитию сельского хозяйства и сельхозкооперации. Подтвердим это примерами из Краснобаковского уезда, который в то время включал в себя современные Варнавинский, Воскресенский, Краснобаковский, Уренский и Тонкинский районы. Так, в пределах Краснобаковского уезда в 1923 году числилось уже 2400 членов сельхозкооперативов, а в1925 году их стало 5600, что составляло около 20 процентов взрослого населения уезда. Через кооперативы крестьяне уезда купили за эти годы: 568 плугов, 719 железных борон, 67 рядовых сеялок, 61 веялку, 12 сортировок, 5 косилок, 72 молотилки, 16 жнеек, 29 сепараторов и один трактор «Фордзон».

С 1922 по 1924 год посевная площадь в уезде увеличилась на 34.5 процента, рабочий скот – на 16 процентов, а рогатый скот – на 64 процента. Валовая продукция сельского хозяйстваза эти же годы удвоилась и приблизилась к довоенному уровню, а к 1927 году этот уровень был превзойден.

Надо полагать, что такими же темпами развивалось хозяйство и в других Заволжских уездах губернии: Ветлужском, Городецком и Семёновском. Так, по данным на 1929 год в 14 районах Нижегородского Заволжъя 121 тысяча крестьянских хозяйств засевала 414,5 тысяч гектаров пашни (в среднем около 4 гектаров на хозяйство), имели 97 тысяч рабочих лошадей (80 процентов хозяйств), (187,5 тысяч головы на хозяйство), 10,5 тысячи молотилок, 11 тракторов.

Эти данные говорят о том, что до 1928 года, как и деревня всей страны, жила полнокровной жизнью. По ленинскому кооперативному плану развивались здесь все формы кооперации. Через кооперацию и рынок осуществлялась связь деревни сгородом. Без нажима сферху кооперация включала крестьян в ощеее ведение хозяйства, в социалистическое строительство. По Ленину условия перехода от мелкого единоличного хозяйства к общественной обработке земли могут быть созданы только через кооперацию.

Но к несчастью советского крестьянства, ленинский план строительства социализма в деревне через кооперацию путем свободного рынка и НЭПа «всерьёз и надолго» заменяется сталинским планом «Сплошной коллективизации», методами военного коммунизма при нарушении экономических законов общественного развития. В своем письме Сталину писал, что он, Сталин, «грубостью и жестокостью неразборчивых методов сделал всё, чтобы дискредитировать в глазах крестьян ленинскую кооперацию».

Вопреки ленинским указаниям и даже решениям XV партсъезда о сроках коллективизации с 1928 года сталинский план коллективизации стал претворяться в жизнь. Советам и крестьянским комитетам взаимопомощи в уездах рекомендовалось создавать колхозы и коммуны с обобществлением земли, инвентаря и скота. Для этой цели выделялись и государственные средства. Из 141 миллиона рублей, выделенных в 1928 – 29 годах для сельского хозяйства страны, заволжские уезды Нижегородской губернии получили ссуду 637 тысяч рублей.

В июне 1928 года в четырех заволжских уездах числилось 57 колхозов: 20 в Ветлужском, 23 в Краснобаковском, 10 в Семёновском и 4 в Городецком. Это были в основном товарищества бедняков по совместной обработке земли. В 6 колхозах главами семей были женщины – беднячки.

С 1927 года в связи с продажей зерна за границу и ускоренной индустриализацией началось давление на состоятельных крестьян. Их избирательных прав в кооперативах и Советах. На 58 процентов повысили им ставку на сельхозналог и на 86 процентов снизили закупочные цены на зерно. В результате государство заготовило хлеба к январю 1927 года на 20 миллионов центнеров (51 вместо 70,2). В центре причин усмотрели в «хлебной стычке кулаков и в самораскулачивании». Вводятся чрезвычайные меры. Для изъятия хлеба у кулаков в деревни направляются 30 тысяч коммунистов. С ними активно работают бедняки, которые получали 25 процентов из отработанного хлеба. Это был первый тур разгрома производителей зерна в деревне, где, как и в 1918 – 19 годы, использовались вооруженные отряды. С 1928 года в стране вводится карточная система на продукты питания.

В начале 1929 года перед сплошной коллективизацией при районировании в Нижегородском Заволжъе вместо четырех уездов стало 14 районов. Управленческий аппарат увеличился в три раза, развивается командно – бюрократический стиль руководства. Созданный в каждом районе аппарат чиновников вместе прибывшими сюда «25-тысячниками», уполномоченными ОГПУ и деревенской беднотой по директиве ноябрьского (1929 года) Пленума ЦК о раскулачивании стали разрушать восстановленное кооперацией сельское хозяйство страны. Насилие над личностью и запугивание раскулачиванием при создании колхозов стало основным методом.

Поскольку в заволжских районах было много мелких торговцев, владельцев кустарных предприятий, мельниц, маслобоек, то при сравнительно небольшом населении в число кулаков в отдельных районах было включено до 8-9 процентов крестьянских хозяйств. Большинство из них – трудолюбивые середняки и предприимчивые непманы. В число кулаков включали того середняка, который брал на уборку своего урожая соседку илидавал соседу старую косулю для пашни.

Грозное раскулачивание с ликвидацией хозяйства и выселением семей в сибирскую тайгу на каторжные работы позволило так запугать крестьян, что к весне 1930 года было коллективизировао по стране до 50 процентов крестьянских хозяйств. Но в связи с потоком жалоб в НКВД СССР от раскулаченных, и для прекращения произвола на местах 5 марта 1930 года председатель СНК СССР особой телеграммой потребовал от местных Советов создания специальных комиссий для разбора жалоб. В это же время Сталин пишет статью «Головокружение от успехов», а затем следует постановление ЦК партии «О броьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении».

24 марта 1930 года Президиум Нижегородского округисполкома своим постановлением признал, что «раскулачивание проводилось в районах, где колхозами не охвачено 70 процентов хозяйств. Под раскулачивание подводили середняков и бедняцкие хозяйства, семьи красноармейцев и комполитсостава, служителе1 религиозных культов. Для немедленного исправления допущенных ошибок предложить РИКам в 3-дневный срок составить списки всех раскулаченных хозяйств и исправить ошибки…»

Нижегородская окружная комиссия по проверке раскулачивания в Краснобаковском районе документом от 5 июня 1930 года не признала кулацкими 8 хозяйств и предложила возвратить им имущество. В выводах комиссии записано: «…Раскулачивание проходило административно по распоряжению отдельных работников местной власти… Во всех случаях не было решений общих собраний, не было утверждено сельсоветами и РиКом. Раскулачивали административно – анархическим методом. РИК никаких мер не принял. Во время раскулачивания при изъятии имущества описи изъятого имущества не составлялось и копий владельцам не оставлялось… В данный момент трудно учесть, куда девалось изъятое у кулаков имущество, кроме домов и скота, которое передано в колхозы… Раскулачивание, в основном, задело… кулацкие хозяйства, но параллельно с этим задело и хозяйства, не подходящие под раскулачивание:… (перечислены хозяйства)».

Работа комиссий по проверке раскулачивания нанесла тяжёлый удар по сплошной коллективизации. В эту весеннюю оттепель» 1930 года по Союзу вышло из 213 хозяйств, а за «перегибы» исключено из партии до 20 процентов сельских коммунистов.

По Нижегородскому краю только с 1 марта по 20 апреля 1930 года коллективизация упала с 48,2 процента до 13 процентов. По Нижегородскому округу – с 35,7 до 10,7 процента, а Нижегородскому Заволжъю – до 5 процентов. В 14 районах Заволжъя осталось всего 270 небольших колхозов и 27 коммун при 8214 хозяйствах. Всех членов колхозов и коммун числилось 16,5 тысяч человек. Из них 6,7 тысячи середняков. Остальные бедняки, батраки и служащие. В колхозах и коммунах работало 74 «25-тысячника». 632 члена и кандидата партии. Больше чем в других районах было коллективизировано в Воскресенском – 11,8 процента, в Варнавинском и Краснобаковском – по 10 процентов. В Уренском осталось всего 3,7 процента, а в Ковернинском – 2,3 процента. Коммуны возникли: по одной – в Белышевском, Ветлужском, Краснобаковском, Семёновском и Тонкинском районах. 4 коммуны были в Тоншаеском, 7 – в Хмелевицком и 6 – в Шарангском районах. Неделимый фонд всех колхозов и коммун составлял 751 тысячу рублей. Из них 637 тысяч – государственная ссуда и 78 тысяч получено от раскулаченных хозяйств.

Известно. Что Сталин и его окружение такого массового выхода крестьян из колхозов не ожидали. Их политика сплошной коллективизации терпит неудачу. После XVI партсъезда (июнь 1930 г), осудившего ставку на самотёк в коллективизации, работа по строительству колхозов усиливается. Однако после «Весенней оттепели» крестьяне в колхозы не шли. Так, бюро Краснобаковского райкома 21 сентября 1930 года отмечало, что в районе «за полгода влилось в колхозы всего 21 хозяйство».

14 октября 1930 года по Союзу проводится «День урожая и коллективизации», а затем следуют районные конференции бедноты и батрачества. Здесь жестко ставится вопрос о форсировании коллективизации и борьбе с кулачеством, а декабрьский Пленум Нижегородского губкома уже обязывает заволжские районы к весне 1931 года коллективизировать 20 процентов, а к концу года – 30 процентов хозяйств.

Но в районах среди коммунистов находились люди, которые открыто на собраниях выступали против нового штурма в создании колхозов и раскулачивании. Например, газета «Жизнь деревни» за 7 декабря 1930 года сообщала об исключении из Краснобаковской районной парторганизации 6 человек. Судебного следователя т. Панкова исключили за то, что он на пленуме райкома «обвинил руководство ЦК и крайкома партии в извращении политики в колхозном строительстве», а тов. Шамина за «признания плана заготовок вредительским».

В это же время в районах шла чистка и советского аппарата. На 1 октября 1930 года по Нижегородскому краю из 68 тысяч проверенных работников советских учреждений было уволено с работы около 6 тысяч.

В поход за колхозы включаются и государственные рычаги. Осенью 1930 года резко увеличиваются ставки налогового обложения и твердые задания на единоличников. Начинается новая экспроприация и выселение из районов лучших хлеборобов, сейчас уже из среды середняков. Горе, слезы и крики отчаяния снова слышались в каждой заволжской деревне. В Краснобаковском районе, например, закрытое заседание президиума РИКа от 13 марта 1931 года постановило выселить из района с конфискацией имущества 36 семей, а постановлением того же РИКа от 16 июля – ещё 58 семей. Кроме того, в списках раскулаченных и высланных за тот же год по району числилось ещё 92 хозяйства, а по Варнавинскому району – 67 хозяйств.

Районные газеты публиковали и показательные судебные процессы над крестьянами. Так, «Колхозник – лесоруб» за 15 сентября 1931 года сообщал о лишении свободы сроком до двух лет, высылкой на 5 лет с конфискацией имущества до двух десятков крестьян Волокитихинского и Н. Успенского сельских Советов Ветлужского района.

В отдельных районах за 1929 – 1933 годы подвергнуто раскулачиванию 8-9 процентов крестьянских хозяйств. В Уренском районе, например, было раскулачено и выслано 666 хозяйств из имевшихся в районе 7846, т. е. 9 процентов.

Районные газеты за 1931 год пестрели крупными заголовками типа «Немедленно взыскать твёрдые задания», «Утроить тмпы», «Сокрушить кулацкие рогатки», «Крепче удар по кулаку», «Вытравить оппортунизм в работе Советов».

В то же время для вступающих в колхоз предоставлялись льготы: их освобождали на два года сельхозналога и ликвидировали недоимку за прошлые годы. Эти методы «кнута и пряника» позволили не только выполнить спущенный крайкомом план по коллективизации, но и перевыполнить его. Местные газеты публиковали данные по росту колхозов и колхозников. «Колхозный лесоруб», например, сообщал, что за одну декаду апреля 1931 года было организовано 24 новых колхоза. К 1 Мая стало 28,5 процента, на конец года – 50 процентов хозяйств Ветлужского района. «Колхозная заря» Шахунского района отмечала, что если на 1 января 1931 года было в колхозах 7 процентов хозяйств, то к годовщине Октября стало 31,1 процента. В Краснобаковском районе на конец года в колхозах стало 51 процент, а в Уренском районе – 60 процентов.

Отметим, что согласно новой административной реформе по ликвидации округов и укрупнению районов в августе 1931 года в Заволжъе произошло объединение Тонкинского, Тоншаевского и Хмелевицкого районов в один Шахунский район. Белышевский район присоединился к Ветлужскому, Варнавинский – к Краснобаковскому.

Казалось, что с выполнением и перевыполнением плана по коллективизации можно было считать 1931 год годом утверждения колхозного строя в заволжских районах. Но эти успехи оказались непрочными. Количественные успехи не были закреплены в организационно – хозяйственном отношении. К руководству многих колхозов и сельских Советов попали люди не только без опыта ведения хозяйства, но и чуждые, не устойчивые, допускавшие нарушения закона. Они злоупотребляли властью, облагали твердыми заданиями и раскулачивали середняков, присваивали себе имущество раскулаченных. Такие факты имели место, например, в Поломском, Новоуспенском, Воскресенском и в ряде других сельсоветов Ветлужского района. За присвоение имущества многих предавали суду.

Злоупотребления властью местных активистов при раскулачивании и присвоения ими имущества не могли не вызыватьответной реакции со стороны обиженных. Отдельные крестьяне не выдерживали насилия, ожесточались и совершали самосуд.. В Уренском районе в декабре 1929 года был убит председатель Темтовского сельсовета , а в 1930 году убит председатель Горевского сельсовета . В феврале 1931 года группа крестьян деревни Зотово избила председателя Тоншаевского сельсовета комсомольсца Евстропова. В Шахунском районе в 1931 году убили крестьянина – бедняка из деревни Новая речка беляева. В Варнавинском районе – активного члена Зернихинского сельсовета крестьянина деревни Прудовки Годяева. Подобные факты имели место в ряде других районах края.

Зрело недовольство и среди колхозников, в частности политикой создания животноводческих ферм. Весной 1931 года власти насильно обобществили скот у колхозников. В конце года практика принудительного обобществления скота повторилась. Так поступали на местах согласно директиве колхозцентра от 10 декабря 1929 года. Только в марте 1932 года постановление ЦК осудило эту практику. Такая политика вела к убою скота. В Уренском районе, например, общее поголовье скота с 1930 по 1932 год сократилось с 56 тысяч до 17 тысяч голов, то есть на 30 процентов. Упадок животноводства продолжался и в последующие годы. В отдельных районах от уровня 1928 года поголовье скота сократилось к 1934 году наполовину.

Усиливали недовольство колхозников ихлебозаготовки. Принятие повышенных договорных планов, низкие закупочные цены на зерно и применение крутых мер к низовым руководителям вело к тому, что в отдельных колхозах и районах в счет хлебозаготовок сдавали не только продовольственное и фуражное зерно, но даже семенное зерно. Шахунская газета сообщала, что руководитель Тонкинского сельсовета Русинов «ухитрился спустить по 8-12 планов на село по хлебу, льну и картофелю».

Все эти так называемые «перегибы и ошибки» поставли колхозное строительство в такие же сложные условия как и в 1930 году. Уже осенью 1931 года в ряде районов края началась волна выхода крестьян из колхозов. Это продолжалось всю зиму и весну 1932 года. В Шахунском районе, например, с ноября 1931 года до конца 1932 года вышло из колхозов 654 хозяйства. 10 процентов колхозных хозяйств. Здесь полностью распалось 50 колхозов. Коллективизация снизилась в районе с 31 до 24 процентов. В Ветлужском районе уже к маю 1932 года она упала с 50 до 37 процентов.

В ряде районов Горьковского края произошёл полный провал с заготовками сельхозпродуктов. Партийное руководство края во главе с причину усмотрело в «деятельности контрреволюционных элементов, агентов кулачества, пробравшихся в партийные, советские и колхозные органы». 13 декабря 1932 года крайком выносит постановление «О политическом положении в Спасском и Ардатовском районах и выполнении важнейшей хозяйственно – политической компании». Здесь говорилось о позорном провале в этих районах заготовок хлеба. Картофеля, мяса, льна, выполнения финансов, ссыпки семян и колхозного строительства. Руководство районов освобождалось от работы, а органам ОГПУ поручалось изъять из районов контрреволюционные элементы.

Постановление крайкома публикуют все районные газеты края. В декабре же райкомы партии выносят свои постановления, в которых ставятся задачи перед парторганизациями. Формулировка – «О беспощадной расправе с агентами кулачества, скрывающимися под маской советских и партийных работников». Так началось новое избиение низовых работников. Удары падают на те сельские Советы, где больше всего распалось колхозов и не выполнены планы поставок хлеба финансов.

19 декабря 1932 года президиум Шахунского райисполкома выносит постановление по Вязовскому. Бердниковскому, Большесвечанскому и ряду других Советов, где был «явный саботаж всех видов заготовок».

В этих советах распускались президиумы, преостанавливалась государственная, кооперативная и колхозная торговля. Райфо и Госбанк прекращали всякое их кредитование. Органам прокуратуры и суда поручалось усилить применение соответствующей статьи, а районным РИК – провести чистку советского, кооперативного и колхозного аппарата. Это постановление печатает «Колхозная заря»от 21 декабря 1932 года. Та же газета за 3 января 1933сообщила о чистке шахунских райучреждений, а за 3 марта – о чистке тонкинской, бердниковской, вязовской, большесвечанской и некоторых других партячеек.

В статье о Тонкине, например, говорилось: «Партийная тройка, выезжавшая на место, выгнала из партии трёх чужаков, которые прикрывались партийным билетом, были на стороне саботажников, возглавляли кулацкое сопротивление против хлебо – и льнозаготовок». В ряде других партячеек района такая чистка прошла в декабре и январе.

Ветлужская газета сообщала о чистке партячеек в Поломском, Новоуспенском, Воскресенском и других сельских Советах. В Краснобаковском районе в тот же декабрь 1932 года разогнали и судили руководство сомихинского колхоза, а его председателя т. Русова и некоторых других членов исключили из партии.

Чистка партии продолжалась в 1933-34 годы. На 15 июня 1934 года из Горьковской краевой парторганизации исключено 15,6 тысячи человек из прошедших чистку 89,6 тысячи. Всего же в краевой организации числилась 91 тысяча членов и кандидатов партии.

В январе 1933 года Пленум ЦК подвёл итоги колхозного строительства. Итоги были малоудовлетворительными. В организационно – хозяйственном отношении колхозы были слабы. Производство зерна упало значительно по сравнению с 1927 годом, а поголовье скота сократилось наполовину. Техническое оснащение возникших колхозов стояло на низком уровне. В заволжских районах в 1932 году МТС были созданы только в Борском и Шахунском районах. В остальных районах они возниклив 1935 – 36 годах. Притом колхозы испытывали нехватку простых сельхозорудий для полевых работ.

Но потребность в зерне с ростом промышленности и продажа его за границу привели страну к продовольственному кризису. На Украине, Северном Кавказе, Поволжъе и Казахстане население в 1932 году умирало с голода. На грани голода находились и жители заволжских районов края. В связи с таким положением указаний сверху о форсировании коллективизации на 1933 год не последовало. После Пленума ЦК следует одно постановление за другим (о создании политотделов при МТС и совхозах, об оценке работы колхозников в трудоднях, об отмене договорной системы хлебозаготовок и введении погектарной нормы обложения). Созывается съезд колхозников.

Прошедшие в июле 1933 года пленумы крайкома и райкомов партии решали вопрос о развитии животноводства. Для районов устанавливались плановые задания по росту поголовья скота. Но поголовье продолжало сокращаться из-за массового падежа молодняка и взрослого скота.

Хлебозаготовки осенью 1933 года проходят согласно постановлению правительства. Нормы сдачи зерна для заволжских районов края были установлены: 1 центнер с гектара посева для колхозов, где работала МТС, и 1,4 центнера, где МТС не работала. С единоличников норма увеличивалась вдвое, то есть около 3 центнеров с гектара посева.

В октябре 1933 года последовало постановление Горьковского крайкома о коллективизации: «на основании имеющихся успехов в работе колхозов, особенно в связи с распределениемдоходов от урожая 1933 года, парторганизации должны развернуть широкую политическую работу по вовлечению бедняков и середняков - единоличников в колхозы, с тем чтобы в1934 году наш край стал краем сплошной коллективизации». Последовал новый нажим на единоличников. К 1936 году часть из них в заволжских районах вошла в колхозы, но около 25 процентов хозяйств самоликвидировались и ушли в лесные и другие государственные организзации в кадровые рабочие.

В заключении отметим, что в период гласности ученые – историки дали правдивую оценку сплошной коллективизации как великой драмы. Авторы статей проанализировали все перепетии коллективизации ( «Не сметь командовать», «Октябрь», №2, 1988; «Коллективизация: как это было», «Правда», 1988 и др.). В работах сообщается, что «коллективизация повлекла за собой подрыв сельского хозяйства страны с падением его производства на целую четверть, а животноводства более чем наполовину с последовавшим массовым голодом… Раскулачено от восьмой до шестой части существовавших тогда 25 миллионов крестьянских хозяйств».

Все эти невзгоды пережило и крестьянство нашего Заволжъя. На примере «Уренской тетради» можно представить и те жертвы, которые понесли крестьяне 14 районов этого края. Если в Уренском районе из 7846 хозяйств было ликвидировано 666 хозяйств и отправлено в ссылку 1842 человека из этих раскулаченных хозяйств, то из 121 тысячи хозяйств Нижегородского Заволжъя могло быть ликвидировано не менее 10 тысяч хозяйств и отправлено в ссылку 25-27 тысяч человек.

М. Балдин