Миссия России

МИССИЯ РОССИИ

,

Академик,

Москва

Россия могучая

Сегодня, в начале XXI в., человечество продолжает поиск секретов построения нового общества, свобод­ного от пороков современной глобализации. И пускай это покажется кому-то из прозападных деятелей странным, но взоры значительной части человечества обращены к Рос­сии. Историческая миссия России в мировом развитии все­гда была значимой. Таковой она остается и сегодня. Это определяется многими объективными обстоятельствами.

Во-первых, Россия является крупнейшей экологической кладовой планеты. Природная экосистема России в 2,2 раза превышает природные экосистемы таких стран, как США, Канада, Австралия, Бразилия. Экологический потенциал России вносит положительный вклад в мировое экологичес­кое равновесие (+3,3%), а США - отрицательный (-4,5%). Без России сегодня невозможно найти приемлемое решение проблемы глобального экологического равновесия.

Во-вторых, Россия располагает одним из мощнейших энергетических потенциалов планеты. Наши запасы нефти и газа, других важных природных источников жизнедеятель­ности человека крупнейшие в мире. Обостряющийся топ­ливно-энергетический кризис выводит Россию в число наи­менее уязвимых стран мира по энергосырьевой компоненте. В-третьих, это геостратегическое значение территории России как межконтинентального моста между Европой и Азией. Есть важная задача - создание транспортной инф­раструктуры, способной обеспечить товарные потоки, свя­зывающие два самых быстро развивающихся региона пла­неты - Западную Европу и страны Тихоокеанского региона. Решением этой задачи уже занимаются, но, увы, без нас, в обход России. И мы можем опоздать.

Это будет тем более обидно, что основа транспортной инфраструктуры в нашей стране уже существует. Прежде всего это - Транссибирская железнодорожная магистраль, но еще более важное значение имеет для нас Великий По­лярный морской путь. Это самая короткая дорога, соединяю­щая два океана, это самый ближний выход в Европу, к запад­ным провинциям Канады и западным штатам США; наконец, морские перевозки во много раз дешевле сухопутных.

Для нас эксплуатация трансъевразийской транспортной системы не просто выгодна, она жизненно необходима. Это не только огромные деньги за транзитные перевозки, это еще и новая жизнь, которую получат наш атомный ледо­кольный флот и отрасли высоких технологий, связанные с его строительством и эксплуатацией. Подобная система ста­ла бы могучей скрепой грандиозного массива Севера Евра­зии. Такая система - реальная основа новых транснацио­нальных или национальных корпораций, которые по своей мощи не могут быть не допущены к дележу мирового дохо­да и позволят нашей стране быть не на задворках, а в гостиной мира ТНК.

В-четвертых, это использование простаивающего, но пока дееспособного производственного аппарата страны. Да, за годы реформ производственный потенциал оказался во многом утраченным, но и сегодня еще имеются и технологии, и обо­рудование, и самое главное - промышленная инфраструкту­ра, которые при минимальных затратах времени и средств могут быть восстановлены и обеспечить дополнительный при­рост нашего ВВП. Более того, включение резервных мощнос­тей следует рассматривать в качестве основного условия пе­рехода к устойчивому экономическому росту. Это его исходный, по существу, безынвестиционный, этап.

Такой подход - не наше изобретение, и было бы ошибкой считать, что он нацелен против инвестиций, в том числе ино­странных. В макроэкономической теории давно сформулиро­ван «парадокс бережливости». Его суть заключается в том, что при наличии свободных мощностей стимулировать нужно не сбережения и инвестиции, а текущие потребительские рас­ходы (разумеется, на отечественную продукцию). И хотя в этом случае норма сбережений падает, общий объем сбере­жений и инвестиций не уменьшается, так как возрастает (за счет загрузки неиспользовавшихся мощностей) общий объем выпуска. И это - отнюдь не абстрактная теория. Сегодня экс­перты Мирового банка признают, что в тех постсоциалисти­ческих государствах, где имеет место экономический рост, он начался раньше роста капитальных вложений.

В-пятых, это создание нового (адекватного по целям и задачам долгосрочного развития) экономического механиз­ма, стимулирующего экономический рост, развитие россий­ского предпринимательства, науки и образования. Уверен, что нынешний так называемый либеральный курс реформ закончился для России полным провалом. Переход к новой системе стратегического управления - веление времени.

В-шестых, это создание экономического и политического союза славянских государств: России, Украины, Белоруссии с последующим его расширением для всех стран СНГ.

В-седьмых, Россия располагает одним из определяющих мировое развитие научно-техническим потенциалом. Это, прежде всего, высокий уровень образованности населения, всемирно известные научные школы, технологический по­тенциал нашего военно-промышленного комплекса и др. Россия сегодня является одним из мировых лидеров в обла­сти атомных технологий, создания новых конструкционных материалов, ракетостроения и освоения космоса и т. д. С этим не могут не считаться страны «золотого миллиарда». И, наконец, в-восьмых, нельзя недоучитывать богатый исторический опыт России как многонационального го­сударства.

Одним словом, Россия - одна из немногих стран мира, обладающая самодостаточностью для своего экономического и социального развития. И если сейчас этот факт еще не совсем осознается в мире, да и у нас в стране, то это лишь свидетельство порочности того курса, который был навя­зан стране в начале 90-х годов прошлого столетия.

Но события последних лет вселяют уверенность, что Россия переболеет и эту беду, сумеет в ближайшие годы продемонстрировать миру альтернативную глобализму не­конфликтную модель социально-экономического развития. Она найдет в себе внутренние силы стряхнуть с живого тела экономики наросты либеральной доктрины и осуществить прорыв в XXI в. на базе новой доктрины ненасильственного построения социально справедливого общества.

Фундаментальные проблемы социального мира

Такая модель развития может оказаться притягатель­ной и для других народов мира: ведь она носит уни­версальный характер, но в то же время учитывает особен­ности национального ландшафта. Она исходит из того, что народы, населяющие мир, - разные, они неодинаково воспри­нимают глобальные процессы, происходящие в мире, по-раз­ному оценивают многие явления общественной жизни. И в этом многообразии и есть одна из определяющих компонент устойчивости современного мира. Попытка заменить это мно­гообразие стандартным единообразием разрушает мир, легко может привести его в состояние хаоса и катаклизмов. Челове­чество давно осознало опасность депопуляции отдельных ви­дов растений и животного мира. Исчезающие особи бережно заносятся в «Красную книгу». Но в самом человеческом сооб­ществе эта опасность до сих пор остается недостаточно осоз­нанной. За последние столетия исчезли многие племена и на­родности. Так называемые малые народы продолжают стремительно вымирать. Их давно уже впору заносить в «Крас­ную книгу исчезающих видов человечества».

Исторический опыт подтверждает, что противостояние институциональных систем общества духовному миру че­ловека начинает резко усиливаться при перенесении региональных моделей общественного развития на глобальную почву, т. е. при попытках их использования в мировом мас­штабе. Думаю, что это в определяющей мере послужило причиной гибели мировой социалистической системы. К тому же исходу ускоренно продвигается и мировая систе­ма капитализма.

Пренебрежение духовно-нравственной стороной жизни людей, исторически сложившимися социально-психологи­ческими укладами, их взаимоотношениями друг с другом и внешней средой неизбежно усиливает кризисные явления в обществе и экономике. Никто не будет спорить, что эко­номические факторы важны и необходимы. Но только в тех пределах, когда власть своими действиями не угрожает це­лостности внутреннего мира человека, когда экономичес­кие реформы не идут вразрез с исторически сложившимися в сознании людей представлениями о социальной справед­ливости. Мы же в эйфории рыночных реформ переступили допустимую грань: духовное и живое подменили материаль­ным и мертвым. И вот теперь пожинаем последствия этого. Экономическая наука, которую сегодня столь упорно подталкивают в односторонность либералистской доктри­ны, не обладает и никогда не будет обладать иным рецеп­том построения эффективной модели развития, кроме как на началах умственного и нравственного развития обще­ства. А оно возможно лишь тогда, когда общественное са­мосознание и опирающаяся на него воля правительства ясно и недвусмысленно обращены в первую очередь на то, чтобы труд и мастерство, воплощенные в них производительные силы нации могли найти полнокровное применение у себя дома, в непосредственном духовно-культурном окружении. Только это в состоянии предотвратить превращение чело­века всего лишь в «рабочую силу», покорно ожидающую обмена на мертвые блага животного существования.

Сегодня модно говорить о том, что неэффективный труд развращает еще больше, чем открытая безработица и вспомо­ществование ее жертвам со стороны государства или частных доброхотов. И что поэтому всем только лучше, если полная занятость приносится на заклание принципу «максимизации богатства», воплощенного в меновой ценности про­дуктов производства. Так шаг за шагом притупляется воспри­ятие страшной картины исчезновения целых отраслей и тер­риторий, вымирания профессий, омертвления национальных производительных сил в колоссальных масштабах.

Может быть, лучшим ответом на экономическую теорию, оправдывающую всё это с фанатическим спокойствием жре­цов смитовского «Богатства народов», являются слова вы­дающегося немецкого экономиста и социального мыслите­ля XIX в. Фридриха Листа: «Мир богатства не существует! Только представление о духовном или живом может быть соединено с понятием о мире... Разве возможно говорить, например, о мире минералов? Устраните духовное начало, и все, что называется богатством, превратится лишь в мерт­вую материю. Что сталось с сокровищами Тира и Карфаге­на, с богатством венецианских дворцов, когда дух отлетел от этих каменных масс?»*

В одной из бесед с выдающимся мыслителем современ­ности митрополитом Кириллом меня поразило его высказы­вание по поводу сути того кризиса, который господствует в современном мире. Кризис, сказал он, в переводе с древ­негреческого, означает суд, суд над нашим обществом, суд за наши грехи, за отступления от священных заповедей и условий Священного Договора человека с Творцом. И этот суд закончится тогда, когда те, кто сегодня, в установив­шейся иерархии ценностей, является последним, станут первыми. Смею предположить, кого имел в виду Владыко под ныне последними. Это интеллект нации, ее наука, куль­тура, хранители нашего богатейшего исторического насле­дия. Одним словом, Мастера - создатели научных школ, передовой системы образования, новейших образцов тех­ники и технологий, новых направлений в медицине, про­фессионалы своего дела, приумножающие национальное богатство страны, возвышающие труд и мастерство, укреп­ляющие безопасность страны. В общем, это все те, кто со­здает, а не перераспределяет национальный продукт.

* Лист. Ф. Национальная система политической экономии. СПб., 1891. С. 23.