2010.06.18 «Московский комсомолец»

2010.06.18 «Московский комсомолец»

Инфаркт разыграли по нотам

"Это — показатель достижений всей российской медицины", — прокомментировал событие сам хирург, выполнивший три операции подряд в течение трех часов, директор Научно-практического центра интервенционной кардиоангиологии, главный кардиолог Москвы профессор Давид Иоселиани. В чем секрет таких операций, если лучшие кардиологи мира, собравшиеся на международный конгресс в Париже, три часа с интересом следили за руками российского кардиоаса и аплодировали этим рукам?

Об этом и о болевых точках в российской медицине мы и поговорим с виновником торжества.

«За Россию обидно»

— Давид Георгиевич, ваши три опера­ции в режиме онлайн, прошедшие успешно, наделали немало шума в Европе. Правда, российские СМИ этого не заметили. Да и вы скромничаете. Почему? Хотя, понятно, столь успешный дебют — настоящий прорыв для нашей медицины

— К сожалению, отечественные врачи очень слабо интегрированы в международное меди­цинское сообщество. Так повелось с советских времен: даже если тебя приглашали на между­народный конгресс, Минздрав решал, ехать или нет, хотя поездка оплачивалась организатора­ми. Если и приходило разрешение, то за 2 дня до начала форума, и человек не успевал даже визу сделать. Уже тогда появилась изоляция наших медиков.

— Может, боялись, что лучшие специ­алисты не вернутся?

— Если человек захочет уехать, он найдет способ. Увы, и сегодня проблема изоляции наших врачей от мирового медицинского со­общества остается. Если просмотреть брошюры мировых конгрессов, там редко найдешь рос­сийских докладчиков, исследователей, хотя есть представители даже из Замбии. А наши чаще присутствуют в качестве пассивных на­блюдателей: приехали, послушали, уехали. Долгое время нас не признавали, не давали слова, не включали в оргкомитеты. Считаю это несправедливым. Российские врачи и ученые должны быть интегрированы в мировое профес­сиональное сообщество, иметь тесные контакты с зарубежными коллегами, сотрудничать с ними, учиться у них и показывать свой опыт.

— Выходит, вы, как когда-то историче­ский Петр, "прорубили окно в Европу"?

— Мы старались в течение многих лет разрушить порочную практику непризнания отечественных специалистов. Приглашали за­падных коллег к себе, сами ездили к ним, чтобы показывать, что лечим не хуже. В последнее время удалось сломать барьер. Нынешний телемост — яркое тому подтверждение. Тако­го рода международные форумы проводятся только дважды в год: в Париже и в Вашингтоне. Впервые нам предложили, тем более в режиме онлайн, транслировать свое умение прямо в большой зал конгресса, где проходят пленар­ные заседания.

«На операционный стол - чуть пи не в домашних тапочках»

— Почему именно вашему центру и лич­но вам предложили стать "наглядным посо­бием" для кардиохирургов мира?

— Думаю, во-первых, там знают о нашем успешном опыте спасения больных с острым инфарктом миокарда именно методом стентирования (ангиопластики). За 12 лет суще­ствования нашего центра выполнены 10 тысяч таких операций. Во-вторых, в хирургии России сложился достойный альянс со скорой меди­цинской помощью. Кстати, мало где в мире есть бригады "скорой", обеспеченные врачами. На Западе, кроме Франции, в таких бригадах либо фельдшеры, либо парамедики (пожарные и др.), обученные оказывать первую догоспитальную помощь больным. Но они не в состоянии оказать кардиопомощь, как это делается у нас.

Врачи российской "скорой" уже на госпи­тальном этапе растворяют тромбы, забившие сосуды больного, что крайне важно: это помога­ет пациенту выжить в первые минуты сердечной катастрофы. И в-третьих, в Москве (как и по всей России) "скорая" подчинена одному центру — в этом тоже уникальность. И когда мы в течение трех часов продемонстрировали три случая острых инфарктов миокарда, положив больных из машины "скорой" прямо на операционный стол, для них это было чудом. После просмотра этих сюжетов участники конгресса признали, что в мире ни одна клиника не смогла бы этого сделать. Нигде нет такой централизации, чтобы больной после инфаркта через 20—30 минут чуть ли не в домашних тапочках попадал на операцию.

— Для инфарктника потеря времени равносильна смерти, крайне важно помочь больному в первые 6 часов...

— Именно так. Важно успеть до того мо­мента, пока не погибла сердечная мышца. Так что слава богу, что в России сохранилась эта централизация, мы должны в пояс покло­ниться врачам "скорой". Важен и сам объем помощи, который оказывают врачи людям с острым инфарктом. Мы уже в течение 5—6 лет на догоспитальном этапе внутривенно вводим инфарктникам лекарства, растворяющие тром­бы, которые перекрывают сосуды, кровоснабжающие сердце.

Совокупность всего этого: быстрое ока­зание помощи на догоспитальном этапе, бы­стро работающая "скорая", которая находится в тесном контакте с клиниками, успешный опыт стентирования — все это и привлекло наших зарубежных коллег. Все прошло на уровне, нас благодарили участники конгресса. Я считаю, это — прорыв. Прорыв не столько в медицинском плане, сколько в сотрудничестве с западными коллегами и интеграции России в международ­ное медицинское и кардиосообщество.

— А на нынешнем форуме во Франции вы встречали своих коллег из России?

— Российские фамилии и выступающие были. В этом тоже есть признание отечествен­ных заслуг. Того, что сегодня мы уже не отстаем от мировой практики в медицине. Существен­ное отставание началось в 50—60-е годы, ког­да на Западе в здравоохранении произошла технологическая революция. И в кардиологии произошел рывок, начали использовать но­вые хирургические методы лечения, активно внедрять аппаратуру, А в России считали это излишеством: меньше финансовых затрат. К счастью, сегодня ситуация изменилась. Я представляю московскую кардиологию и могу констатировать: благодаря Московскому де­партаменту здравоохранения, московскому правительству и лично Юрию Михайловичу Лужкову клиники получили достойное осна­щение медицинской аппаратурой, есть деньги на расходные материалы.

"У руководства здравоохранения страны стоят непрофессионалы"

—Давид Георгиевич, как вы думаете, о вашем прорыве на Запад информация будет доведена до медиков в регионах?

— У нас специфическое общество и спец­ифические руководители в медицине. Радости от того, что у нас так хорошо все получилось, от трансляции российского опыта на Запад и даже элементарного интереса к этому у феде­рального руководства здравоохранением лично я не увидел. Ни один федеральный телеканал этого не показал. Более того, было обращение по поводу телемоста на один из них, но там не отреагировали, хотя французские органи­заторы конгресса оплачивали все. Иначе как вредительством я это не называю.

Чтобы данный опыт приумножать и рас­пространить в нашей стране, необходимо ши­рокое освещение в прессе. Хватит показывать ужасы про медицину, надо находить крупицы хорошего и продвигать в практику. Тем бо­лее что кардиология — самая важная и самая большая отрасль здравоохранения: смерт­ность от сердечно-сосудистых заболеваний лидирует среди всех причин и составляет бо­лее 50%. Да, мы пробили стену в Европу, но надо чтобы и врачи других специальностей выходили на мировую арену — России есть что показать. Сами мы уже наметили планы на будущий год, в том числе и трансляцию операций в режиме онлайн на Запад, теперь дадим возможность проявить себя молодым хирургам. А сам я буду только комментировать происходящее.

К сожалению, в нашей медицине на­метился принцип шапкозакидательства. Мы создали какой-то свой мир, своих кумиров. С экранов телевизоров сейчас много глаголят пустого, завышают оценки, что не соответ­ствует мировым стандартам в медицине. По­чему очень важно свои успехи сопоставлять с международными? Только в сравнительном анализе можно оценить уровень медицинской помощи пациентам. А если сравнивать только свое со своим, то так и будем отставать.

— Но в нашей стране есть целое меди­цинское министерство, которое по опре­делению должно озаботиться всем этим. На ваш взгляд, почему они не организуют процесс?

— Боюсь, вопрос останется без ответа: этого нет в принципе. Минздравсоцразвития РФ и другие руководители рангом пониже, конечно, ездят за границу, в т. ч. на заседания ВОЗ, но об обмене специалистами, професси­оналами лично я даже не слышал. Нас, напри­мер, за последние 20 лет никуда не приглаша­ли, хотя Московский кардиоцентр — один из лидеров в стране в области кардиологии. Все зарубежные профсвязи происходят в "узком" кругу, на уровне вузов, клиник, центров. По­явилась и еще одна нехорошая тенденция разделения клиник на федеральные и регио­нальные, на "наших" и "не наших". Хотя все мы Россияне и врачи делают одно дело. В наш "ре­гиональный центр" очень много приезжает ле­читься из других областей, из автономных ре­спублик — никому не отказываем. Но больше, конечно, лечим москвичей. Делить больных по территориальному признаку кощунственно.

Могли бы мы оказать существенную по­мощь и в подготовке кардиологов для новых федеральных центров. Но к нам с такой прось­бой никто не обращался. В итоге центры стро­ятся, а специалистов нет, ни к чему хорошему это не приведет. Если говорить о кардиологии в целом по России, к сожалению, не так все прекрасно, как должно быть. Госпитальная смертность от острого инфаркта миокарда зашкаливает. В Москве, например, леталь­ность в кардиоклиниках — 12—13%, по стране — 15—16%, на Западе — 8—10. А в нашем цен­тре — всего 3—4% (самый лучший показатель по России, хотя Москва — город старожилов).

"Чаще советоваться со специалистами, стоящими "у станка"

— Но вы же не сможете принять всех нуждающихся в таком лечении?

— Не сможем. Как специализирован­ное учреждение берем пациентов только с острым инфарктом миокарда, тех, у кого нет других серьезных патологий (тяжелейшей по­чечной недостаточности, когда невозможно даже сделать коронарографию; когда нет он­козаболевания, иначе пациент не перенесет операцию на сердце). Оказываем помощь тем, кого можно сразу положить на стол. Да и невозможно всех принять: только в Москве в прошлом году было порядка 26 тыс. инфар­ктов, из них в клиники столицы попали около 21 тыс. больных. В год мы принимаем при­мерно 1000 человек. Из них около 90% полу­чают помощь в первые часы заболевания.

К сожалению, руководство российским здравоохранением не предпринимает уси­лий, чтобы такие операции делались на всей территории страны. Я обращался в Минздрав еще в то время, когда у руководства был г-н Шевченко. И... обращаюсь по сей день. У меня на столе лежит ответ из Минздравсоцразви тия РФ за подписью зам. министра B. C. Бело­ва, в котором сказано, что... меры принимают­ся. А на самом деле только 5% инфарктников-Россиян получают вот такую быструю и высо­котехнологичную помощь.

— Давид Георгиевич, все ли решают деньги?

— Сегодня без денег в кардиохирургии никуда не двинешься. Есть три очень важные составляющие для лечения больных: профес­сионализм врачей, правильная организация лечебного процесса и, конечно, расходные ма­териалы, современная аппаратура. Если они соблюдены, успех гарантирован. Сегодня мно­го разговоров ведется о высокотехнологичной медицине, но пока мало что делается на прак­тике. А главный фигурант здесь сам человек — если он не будет здоров, то в стране ничего хорошего происходить не будет. Больной чело­век, к сожалению, выпадает из жизни. Поэтому для здоровья Россиян и надо делать все.

Нельзя сказать, что сейчас здоровью в стране совсем не уделяется внимания. И мо­сковское, и федеральное правительства вы­деляют огромные деньги. Но беда в том, что финансы не всегда правильно расходуются. В этом плане я бы предложил больше совето­ваться с профессионалами, которые стоят "у станка". Случайно узнаешь, что принимают­ся очень важные медицинские решения. Что подготовлен проект закона о медицине в Рос­сии. Но кто из специалистов его видел? Кем он создан? Что в него включено? Как дальше будет развиваться медицина, в частности, кардиология? Но нас не ознакомили даже с проектом закона.

Александра ЗИНОВЬЕВА.