Врачи - не боги

2008.08.22 «Москвичка»

ВРАЧИ - НЕ БОГИ

В № 28 «Москвички» опубликовано интервью с Ахматом Глошевым, вице-президентом Международного союза адвокатов. Он утверждает, что 70% наших врачей - это жестокие и бессердечные люди. К тому же корпоративная профессиональная солидарность не дает возможности привлечь их к ответственности за ошибку, цена которой подчас - жизнь человека.

Читатели немедленно отреагировали многочисленными звонками. А мы попросили высказать свое мнение Давида ИОСЕЛИАНИ, профессора, доктора медицинских наук, директора Центра кардиоангиологии, главного кардиолога Москвы. Давид Георгиевич - лауреат Государственной премии, один из тех, кто внедрял в нашей стране метод аортокоронарного шунтирования, практикующий кардиолог.

— Я не хочу вступать в полемику с челове­ком, берущимся рассуждать о проблеме, с кото­рой, как мне кажется, он знаком недостаточно полно. Далеко не все из его утверждений соот­ветствуют действительному положению дел в медицине. Взять хотя бы заявление о том, что молодой специалист не должен допускаться к операции. Как юрист, он должен понимать, что диплом врача дает такое право. Кроме того, он не знает, видимо, что молодой специалист сна­чала набирается опыта как интерн, потом учится в ординатуре и так далее. Впрочем, повторюсь, я не хотел бы полемизировать с автором публи­кации. Между тем хотел бы высказать свое мне­ние по одной из проблем, обсуждавшейся в этом интервью.

Определение врачебной ошибки и степени этой ошибки — одна из сложнейших проблем и для нашей профессии, и для общества в целом. Сложность усугубляется тем, что на сегодняш­ний день у нас в стране нет узаконенных, четко прописанных единых для всех лечебных учреж­дений стандартов диагностики и лечения от­дельно взятого заболевания. В этих стандартах должно быть предусмотрено все, вплоть до воз­можных осложнений и допустимости этих ос­ложнений в процентах.

Будь у нас такие стандарты, мы могли бы со­поставлять каждый спорный случай с ними и в результате с высокой долей достоверности су­дить, было ли допущено отклонение от стандар­та или нет, т. е. отошел доктор от существующе­го и обязательного протокола или нет. Впрочем, даже в случаях отклонения еще нельзя говорить об ошибке — ведь мы знаем, что великие откры­тия и изобретения часто являлись результатом отхода от догмы. Следовательно, у врачей есть возможность и даже право большей «импрови­зации», что, конечно, может приводить к неже­лательным последствиям.

Думаю, что ошибками можно было бы счи­тать те отклонения от стандарта, которые при­вели к неблагоприятному результату, можно сказать, к драматическим последствиям — серьезным осложнениям, инвалидности или

смерти больного. Впрочем, сказанное было бы хорошим подспорьем, имей мы такие стандар­ты. К сожалению, их у нас нет.

В результате, при определении врачебной ошибки часто приходится пользоваться едва ли не философскими категориями, использовать всякие, можно сказать, «вариации на тему» и т. д. И пока это так, пытаясь определить врачебную ошибку, мы сами будем часто ошибаться как в ту, так и в другую сторону.

Я считаю, что сегодня, если у врача во время лечебной или диагностической процедуры воз­никли осложнения, характерные для выполняе­мой манипуляции, и частота таких осложнений не превышает допустимой, то их нельзя считать следствием ошибки врача, даже если они при­вели к самому худшему — смерти больного. Это трагедия, и она может произойти у каждого вра­ча, который ежедневно, с утра до вечера, зани­мается лечением больного, отдавая порой все­го себя для его спасения. Я специально подчер­киваю — врача, который с утра до ночи занима­ется лечением тяжелых больных, так как меньше всего осложнений бывает у врачей, уклоняю­щихся от лечения тяжелых, порой обреченных пациентов, и наоборот.

Между тем врачебной ошибкой, безусловно, нужно считать такую ситуацию, когда врач в си­лу своей профессиональной некомпетентности или невнимательности, или совокупности этих двух факторов, не смог использовать в полном объеме все имеющиеся сегодня лечебные ме­тоды, чтобы помочь больному. И, конечно же, вердикт о врачебной ошибке должна выносить независимая вневедомственная комиссия, со­стоящая из максимально компетентных специа­листов. К сожалению, пока и этого у нас нет.

За ошибкой должно следовать наказание. Хотя я далеко не уверен, что за любую ошибку надо лишать диплома и чуть ли не казнить, как требуют некоторые. Существует, по всей веро­ятности, степень вины, степень проступка так же, как и степень осложнений, возникших в ре­зультате этой ошибки. Следовательно, иногда будет достаточным административное взыска-

ние, а в каких-то случаях, наверное, необходимо будет возбудить уголовное дело с вытекающи­ми из этого последствиями.

Я хотел бы обратиться ко всем моим сограж­данам с просьбой: не желайте каждый раз крови врачей, не требуйте крайних мер наказания, ведь врачи — такие же люди, как вы, им тоже присущи слабости, недомогания, болезни. И получают за свой труд они порой существенно меньше, чем многие из вас. Да, есть неграмот­ные врачи, и хамское отношение к пациенту бы­вает. Но не это характерно для большей части наших медиков. Многие из них фанатично пре­даны своей профессии и работают отлично. Я, как главный кардиолог Москвы, говорю это с полной ответственностью, потому что знаю, что жалоб на врачей поступает во сто крат меньше, чем благодарностей докторам. Давайте пом­нить об этом и проявлять взаимное уважение, взаимную вежливость друг к другу.

ОТ РЕДАКЦИИ. Профессор Давид Иоселиа­ни обозначил ряд болевых вопросов, которые требуют обязательного решения. Это отсутст­вие в стране узаконенных, четких, единых для всех лечебных учреждений стандартов диагно­стики и лечения, а также независимой вневе­домственной комиссии из компетентных специ­алистов. В итоге пока устанавливать, допущена врачом ошибка или нет, чрезвычайно сложно. Эти вопросы стоят не первый год, но, как гово­рится, воз и ныне там. Министерство здравоох­ранения и социального развития словно не осознает важность названных проблем. Также давно назрела необходимость принятия Закона о правах врача и правах пациента, но депутаты Государственной думы не торопятся. А ведь на­циональный проект «Здоровье» — это не только внедрение высоких технологий в медицине, но и решение юридических и этических вопросов, важных не только для медицинского сообщест­ва, но и для общества в целом.

Просим считать нашу публикацию офи­циальным журналистским запросом в адрес Минздравсоцразвития и Госдумы РФ.