Памятник, овеянный легендой

Памятник, овеянный легендой

Мы рассказывали о том, как в 1905 году во времена первой русской рево­люции заявляли о своих правах на новую жизнь наши с вами земляки. Но есть в нашем городе один совершенно необычный для Урала памятник тому революционному времени. За тысячи километров от моря, за Уральскими горами стоит скромный обелиск, на котором четко виден силуэт корабля — это броненосец «Потемкин». Вот и надпись на плите говорит об этом: «Геро­ическим матросам броненосца «Потемкин»». Установлен памятник был в 1951 году по инициативе бывшего директора завода «Урализолятор» В. Шевченко и работника горсовета В. Завьялова.

Но как и почему памятник потемкинцам оказался на Урале? Об этом немало писала местная газета. В 60-е годы XX века корреспондент Генна­дий Паншин попытался сделать журналистское расследование и нашел немало интересных фактов, документов с рассказами очевидцев о захоро­нении. Не раз с этой темой выступал на страницах газеты «Уральский рабочий» заведующий партархивом обкома С. Алексеев. Его материал мы и предлагаем вашему вниманию.

Бежали потемкинцы с поезда

«Броненосец «Потемкин». Имя этого легендарного корабля револю­ции вошло наиболее яркой страницей в героическую летопись нашей Родины. Подняв восстание против царизма 14 июня 1905 года, лишен­ный возможности продолжать борьбу из-за отсутствия угля, воды и про­довольствия, 25 июня 1905 года прибыл в порт Констанца (Румыния), а его экипаж, передав корабль местным властям, сошел на берег в каче­стве политических эмигрантов. Лишь немногие вернулись в 1905 году в Россию. Их сразу же арестовали и судили. Большинство же матросов-потемкинцев возвратились на родину после февральской революции 1917 года.

О судьбе потемкинцев напи­сано немало книг, статей, име­ется много архивных материалов. След потемкинцев остался и на Среднем Урале.

В Камышлове вблизи завода «Урализолятор» стоит скромный кирпичный памятник со звездой, якорями, металлическими тумба­ми и цепями, силуэтом корабля с надписью «Героическим матро­сам броненосца «Потемкин». Мы со сверстниками Геннадием Сте­пановым, Павлом Лоскутовым, Михаилом Григорьевым и други­ми, жившими на улице Фарфо-ристов, тогда, в 50-е годы, очень интересовались, кому этот памят­ник поставлен. Аккуратно покра­шенный, обсаженный цветами и деревьями, с расчищенными до­рожками — результат внимания комсомольцев завода и пионеров школы, памятник был достопри­мечательностью города. Правда, подлинную историю того, как оказались здесь, на бывшем го­родском кладбище, потемкинцы, тогда многие не знали. Хотя еще П. Бажов в книге «Бойцы перво­го призыва» приводил рассказ о потемкинцах в Камышлове, ссылаясь на одного очевидца.

Тем не менее о памятнике постепенно забывали. Появились кое у кого сомнения: потемкинцы ли лежат под ним? Подтверждающих документов не было. Внимание к памятнику ослабло.

Но в 1956 г. в партархиве мне удалось обнаружить такой документ: «Акт. 1930 года июня 24 дня. Мы, нижеподписавшиеся: 1. Уполномо­ченный Уралоблистпарта ВКП(б) по Шадринскому округу тов. Гульков Ан­дрей Филиппович, 2. Народный судья Камышловского городского участка , 3. Слесарь депо ст. Камышлов тов. ., 4. Сторож Камышловского городского кладбища т. По­пов Егор Кириллов, 5. Т. — составили настоящий акт в том, что по директиве Шадринской окружной юбилейной комиссии 25-летия Декабрьского восстания 1905 года произвели 22-го июня 1930 г. осмотр места, где похоронены восставшие матросы с броненосца Потемкин, рас­стрелянные царским правительством во время следования их с поездом по жел. дороге в Сибирь на каторгу, нашли следующее:

1.Т. Орефков, как из старых рабочих депо ст. Камышлов, подтвержда­ет, что близ станции Юшала Пермск. жел. дор. в трех с половиной кило­метрах от ст. Юшала в сторону ст. Тюмень следуемые с поездом в арестан­тском вагоне осужденные на каторгу матросы броненосца Потемкин про­извели побег. Поезд был остановлен, и матросы, несколько человек, были на месте расстреляны вызванной местной Камышловской воинской коман­дой и жандармами. Тела расстрелянных были доставлены товарным поез­дом на ст. Камышлов, где с убитых были сняты кандалы, а затем похоро­нены на местном городском кладбище, находящемся в расстоянии от ст. Камышлов приблизительно в 100 метрах. Тов. Орефков подтверждает, что его, как слесаря, приглашал станционный жандарм Кукарских снимать с убитых матросов кандалы, обещая уплатить по пять руб. за каждые снятые кандалы, что он, Орефков, отказался снимать с убитых кандалы, тогда жандарм звал рабочих депо снимать кандалы, которые также отказались, в результате никто из деповских рабочих не пошел снимать кандалы. Тог­да жандарм пригласил какого-то железнодорожного кузнеца, который снял с убитых кандалы. Тела по снятию кандалов были уложены в гробы, похо­ронены на кладбище в общей братской могиле.

2.Тов. , что он, старый сторож кладбища (слу­жит на кладбище более 50 лет), хорошо помнит, где находится могила расстрелянных матросов, что он сам лично для них могилу копал, что он видел на теле расстрелянных огнестрельные раны, на некоторых телах было по нескольку ран, что среди расстрелянных по национальности был один еврей, которого местные нацмены похоронили на еврейском кладбище, что б гробов он сам загребал, в общую могилу, что похороны были совершены по обряду с попом. Фамилия попа Максимов Иван, что на могиле был поставлен от местной тюрьмы большой деревянный крест, выкрашен черной краской, что крест этот впоследствии по приказанию властей им был убран по причине той, что на кресте часто появлялись революционные прокламации.

Т. , как принимавшая участие в подпольной революционной работе в г. Камышлове, — подтвердила, что она видела лично тела расстрелянных матросов на ст. Камышлов, на запасном деповском пути в товарном вагоне в тот момент, когда с убитых снимали кандалы, что она помнит могилу и черный крест на могиле, что это та самая могила, которую указывает сторож кладбища

4. Т. подтвердила, что она помнит, как стоял на этой могиле большой деревянный крест. Слыхала от родственников старых революционеров, что тут похоронены расстрелянные матросы бро­неносца Потемкина.

Все записанное подтверждаем своими подписями, приложенный к акту фотографический снимок, произведенный любителем-фотографом Гуль-ковым Михаилом Андреевичем, с отметкой могилы на фотографии крас­ным крестиком, также подтверждаем. Орефков, Панова, Лещева, Попов.

Уполномоченный Уралоблистпарта ВКП(б) по Шадринскому округу — А. Гульков».

Подлинность подписей Орефкова, Пановой, Лещевой, Поповой и Гуль-кова Камышловский райисполком свидетельствует 25 июня 1930 г. подпи­сями председателя и делопроизводителя.

Документ (в копии) был выслан в горисполком Камышлова и должен был подтвердить законность данного памятника. Но этого не произошло. Копия была потеряна, о чем стало известно позднее. Памятник тем време­нем ветшал. Вторично была выслана архивная справка. Но на судьбу па­мятника это мало повлияло. Почему? То ли сомнения сыграли свою роль, то ли равнодушие живущих.

Безусловно, у нас нет оснований не верить данному документу. Ко­нечно, было бы идеально, если бы имелись подлинник, фотографии, выписки из других архивных документов, фамилии захороненных. Но для этого требуется большая краеведческая поисковая работа: в госу­дарственных архивах Свердловска, Кургана, Шадринска (филиал госар­хива), в Центральном государственном архиве Октябрьской революции, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР (ЦГАОР). Еще раз надо поискать документы и в Цен­тральном архиве Министерства обороны СССР. В Камышлове же необ­ходимо вести поиск родственников тех, кто упоминается в акте, соот­ветствующих книгах по регистрации захоронений.

В подтверждение сведений о факте побега и расстреле потемкинцев можно было бы привести и несколько косвенных данных. Дорога Камышлов — Тюмень еще в 1906 г. критиковалась за плохое состояние, что весьма способствовало побегу. В эти же годы в Камышлове была сильная социал-демократическая организация, имевшая тесные связи с Екатерин­бургским комитетом РСДРП, входившая в состав Екатеринбургской окруж­ной организации РСДРП. Как писала газета «Уральский рабочий» (№ 1 от 15 октября 1907 г.), областное бюро Уралобкома РСДРП получило из Камышлова только за три месяца 64 рубля. Вероятно, проезжавшие на каторгу матросы получили пилку или другой инструмент для совершения побега. Ведь не без помощи местных социал-демократов и эсеров бежал в июле 1906 г. из Камышловской тюрьмы один из руководителей уральских большевиков Н. Вилонов. Кстати, об этом побеге пока вообще не найдено никаких документов, хотя о нем рассказывал в апреле 1917 г. Я. Свердлов.

И еще один факт. «Уральский рабочий» в октябре 1907 г. поместил «Заявление Екатеринбургского комитета», в котором решительно опроверг слух о якобы обнаруженном при обыске полицией плане нападения на по­езд и «экспроприации». А ранее буржуазная газета «Уральский край» сооб­щала, что в Камышлове побывал сам начальник губернского жандармского управления (есть предположение, что событие это произошло осенью 1907 года). И можно ли не верить уполномоченному Уралоблистпарта по Шад-ринскому округу , члену партии с 1920 г., принимавшему учас­тие в революционной деятельности в 1906-1914 гг. на Среднем Урале, и свидетелям, приглашенным им на место захоронения потемкинцев.

Хочется верить, что долголетнему забвению этого уникального не толь­ко для Камышлова, но и всего Урала памятника пришел конец. И память о героических потемкинцах, героях революции, будет сохранена навечно».

Даже после прочтения одного этого материала сомнения, что захороне­ние под памятником есть, и что похоронены там действительно тела бун­товщиков-революционеров, сами собой отпадают. Остается вопрос: мат­росы ли это? Но следующие архивные материалы дают повод снова скло­ниться к версии: да, это матросы!

Еще в 1955 году в газете «Знамя коммуны» выступил инспектор по охране исторических и археологических памятников областного управ­ления культуры Д. Владимирский. Он специально делал запрос в цент­ральный исторический архив Военно-морского флота, и по просьбе об­ластного управления культуры архив провел изыскания в своих фондах.

«Недавно он сообщил о матросах с «Потемкина», осужденных на ка­торгу в Сибирь, следующее, — пишет Д. Владимирский. — Приговором Во­енно-морского суда Севастопольского порта от 25 января (4 февраля) 1906 года по делу о восстании на броненосце «Потемкин» были осуждены к смертной казни через повешение, замененной затем каторгой в Сибирь на 15 лет, трое матросов. В их числе , уроженец Саратовской губернии, Камышинского уезда, Золотовской во­лости; , уроженец Черниговской губер­нии, Петровско-Буцкой волости, села Городическа; , уроженец Орловской губернии, Очкинской волости, села Сеньковского.

Кроме того, на каторгу были осуждены матросы-потемкинцы: на 10 лет — , уроженец Екатеринославской губернии, Алек­сандровского уезда, Гавриловской волости, села Веселого; на 6 лет — Калугин Феодосии Яковлевич, уроженец Херсонской губернии, Елисаветг-радского уезда; и натри с половиной года — , уроженец Полтавской губернии, Роменского уезда, Талалаевской волости. О судьбе всех названных матросов в архивах никаких документов не обна­ружено.

Нам удалось установить, что один из шести матросов — Кашугин Фео­досии Яковлевич жив и находится сейчас в городе Кировграде той же области. Он сообщил нам о смерти своих товарищей и О гибели получено свидетельство Шо-кодьковского сельсовета, Талалаевского района, Сумской области. Два последних потемкинца, по данным, погибли вне нашей области.

Установлено также, что осужденные матросы следовали из Севастополя на Самару, дальше через Урал в Иркутск и в Александровский централ. По свидетельству , в Самаре к осужденным на каторгу потемкин-цам присоединились осужденные участники восстания на крейсере «Оча­ков» 27 ноября 1905 года. Дальше те и другие следовали вместе.

Группа каторжников в количестве шести человек, в числе которых были моряки с «Потемкина» и «Очакова», в пути следования на какой-то стан­ции бежала, перепилив решетку вагона. Машинист внезапно остановил поезд и охрана бросилась ловить бежавших.

Число бежавших и обстоятельства побега соответствуют утверждениям очевидцев Камышлова».

Павел Петрович Бажов, живший в нашем городе с 1914 по 1918, а затем с 1921 по 1924, наверное, не раз слышал легенду об этой могиле. Сам он на городское кладбище, на то место, где сейчас обелиск возвыша­ется, а тогда просто могила безымянная была, ходил не раз, и с очевидца­ми, конечно, говорил. Это и дало ему право написать: «Отражение рево­люционных событий 1905 года в центре и на юге России пришло в Камышлов в виде безымянной могилы матросов с броненосца «Потемкин».

Город старинный – провинции остров. Камышлов: история, судьбы, события. – Екатеринбург: Банк культурной информации, 2004. – С.79-84