Тема 3. Коммунальная и некоммунальная материально-техническая среда

Тема 3. Коммунальная и некоммунальная материально-техническая среда

Тема 3. КОММУНАЛЬНАЯ И НЕКОММУНАЛЬНАЯ

МАТЕРИАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКАЯ СРЕДА

1.  Роль технологий в общественном развитии.

2.  Коммунальность / некоммунальность как общественное свойство материально-технологической среды.

3.  Два древнейших государства – две институциональные матрицы.

3.1. Условия хозяйствования.

3.2. Политика и идеология.

1. РОЛЬ ТЕХНОЛОГИЙ В ОБЩЕСТВЕННОМ РАЗВИТИИ

Родословная географического детерминизма, согласно которому различные образцы социальной организации и человече­ской культуры объясняются климатом, территорией и т д., ведет свое начало от древних греков. В Новое время эти идеи активно разрабатывались в трудах французского философа ХУШ века Ш.-Л. Монтескье, придававшего огромное значение географии в установлении того или иного социального порядка. В социологии на приспособление обществ к окружающей среде как на фундаментальный общественный процесс указывали в конце ХIХ - начале XX века представители Чикагской школы. Они называли это явление аккомодацией и считали его аналогичным процессу биологической адаптации.

Наиболее значительные разработки по связи институциональных изменений с материально-технологическим развитием содержатся в трудах К. Маркса. В своей теории Маркс, наряду с внешней средой, выделил технологический фактор как лимитирующий возможности развития государства. В 1859 г. он сформулировал широко известный тезис о взаимосвязи производительных сил (под которыми он понимал в первую очередь состояние технологии) и производственных отношений.

Современные институционалисты в экономической науке также отмечают важность факторов внешней среды и техноло­гии для формирования того или иного типа институциональной структуры. Об этом, в частности, пишет Д. Норт. Анализируя причины разнонаправленного развития обществ, политических систем и экономик, он обращается к фактам далекой истории и поясняет, что «группы и племена сталкивались с различными проблемами, располагая при этом различными ресурсами, чело­веческим потенциалом и климатическими условиями. Из этого возникали различия в решении общих проблем выживания... Нет причин полагать, что решения должны быть сходными...»[1].

О роли технологий в становлении тех или иных институтов высказывается Поланьи. В свое время он прозорливо отмечал, что «социальная организация присвоения окружающей энергии и мощностей... определяет институциональную матрицу»[2].

Осознание роли материальных факторов в формировании того или иного типа общества всегда было характерно и для российских ученых. Например, в XIX веке о значении географического положения России для направления исторического развития страны указывал . В XX веке об этом писал И. Ильин: «Государственный строй не есть пустая и мертвая форма: он связан с жизнью народа, с его природою, климатом, размерами страны, с ее историческими судьбами... Государственный строй есть живой порядок, вырастающий из всех этих данных, по-своему выражающий их, приспособленный к ним и неотрывный от них»[3].

Наша задача заключается в том, чтобы показать, какие проявляющиеся в социальной жизни особенности материально-технологической среды формируют тот или иной тип институциональных матриц, лежащих в основе различия обществ.

2. КОММУНАЛЬНОСТЬ / НЕКОММУНАЛЬНОСТЬ

КАК ОБЩЕСТВЕННОЕ СВОЙСТВО МАТЕРИАЛЬНО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ СРЕДЫ

Когда мы говорим о материально-технологической среде общества, то имеем в виду, прежде всего, общественную инфраструктуру и отрасли, приоритетные для обеспечения жизнедеятельности населения, ту неотъемлемую часть материально-технической базы общества, которая создает определяющие условия для социального развития и общественного производства.

Коммунальностъ означает такое свойство материально-технологической среды, которое предполагает ее использование как единой нерасчленимой системы, части которой не могут быть обособлены без угрозы распада всей системы.

Коммунальность материально-технологической среды подразумевает ее целостность, неразрывность связей между элементами, ее представление как единого целого, состоящего под общим управлением. Изначально коммунальностъ производственной среды определяется хозяйственным ландшафтом – исторически первичным условием производства. Население начинает вовлекать его в хозяйственный оборот. Но среда сопротивляется усилиям одиночек, заставляя людей объединяться уже на стадии организации производственного процесса. Необходимость объединения задается, как правило, применяемой технологией, которая оказывается конкурентоспособной по сравнению с технологиями индивидуального производства. Так действует закон экономии трансакционных издержек, который, в конечном счете, определяет формирование соответствующих экономических, политических и идеологических институтов.

Коммунальная среда может функционировать только в форме чисто общественного блага, которое не может быть разделено на единицы потребления и продано (потреблено) по частям. Соответственно, ее использование требует совместных координированных усилий значительной части членов общества и единого централизованного управления. Коммунальная среда является условием выживания всего населения страны. Именно поэтому содержание институтов государства, развивающегося в условиях коммунальной среды, определяется, в конечном счете, задачами согласования общественных усилий для эффективного ее использования.

Характерным примером такого типа материально-технологической среды является сложившаяся в сельском хозяйстве Китая система заливного рисоводства, распространившаяся затем в Японии, Корее и Юго-Восточной Азии. Она представляла собой большое число мелких террасированных полей, связанных в единое целое ирригационной системой и начинающих давать отдачу на затраты труда не сразу, но зато способную функционировать столетиями. Эта единая хозяйственная система требовала неукоснительного и четкого соблюдения технологической дисциплины всеми использующими ее многочисленными хозяйствующими субъектами, централизованного управления и общей внешней защиты, поскольку разрушение на одном участке грозило гибелью всей системы. Коммунальными по своей сути являлись также ирригационные системы Египта, противопаводковые системы восточных государств, системы водных путей, волоков и каналов Древней Руси и др.

В настоящее время примерами коммунальной материально-технологической среды, очевидными для большинства граждан России, являются единые энергетические системы, централизованные коммуникации теплоснабжения и водообеспечения, жилищное хозяйство городов, железнодорожные сети, трубопроводный транспорт и т. д.

В свою очередь, некоммуналъностъ означает технологическую разобщенность, возможность обособленности важнейших элементов материальной инфраструктуры и связанную с этим возможность их самостоятельного функционирования и частного использования.

Некоммунальная среда разложима на отдельные, не связанные между собой элементы, она обладает свойством дисперсности и может существовать как совокупность разрозненных, отдельных технологических объектов. В этом случае индивидуум или семья способны самостоятельно, без кооперации с другими членами общества, вовлекать части некоммунальной среды в хозяйственное использование, поддерживать их эффективность и независимо распоряжаться полученными результатами. В этом случае главной функцией складывающихся институтов государства является обеспечение взаимодействия между обособленными хозяйствующими и социальными субъектами.

Пример того, как некоммунальная среда определяет технологические способы ее освоения и использования, показывает исследование [4], в котором сравниваются способы освоения Русского Севера местными колонистами и территорий Скандинавии западными финнами-тавастами. Русские всегда переселялись группами и принимались за обработку целинных участков коллективно. Финн же селился на новой земле в одиночестве со своим небольшим семейством, сам ставил жилье и создавал поле, на котором выращивал достаточный для пропитания семьи урожай. Природные условия Русского Севера провоцировали коллективные технологии, в то время как более благоприятные условия в Скандинавии позволяли развивать технологии индивидуального земледелия.

Помимо хуторских хозяйств и фермерских участков, некоммунальная материальная среда представлена автономными системами обеспечения теплом, непосредственно в зданиях, отдельными энергостанциями, не связанными в общую систему, обособленными железнодорожными линиями и т. д.

Материально-технологическая и институциональная среда образуют, в конечном счете, единую систему и положительно воздействуют друг на друга. Коммунальная среда, не поддающаяся расчленению, со временем приводит к относительному расширению роли государства, выражающего общий, коллективный интерес. Государство создает соответствующую систему управления во главе с Центром и определяет общие правила пользования коммунальной инфраструктурой для всех хозяйствующих субъектов. На каждом историческом этапе формируется соответствующая времени идеология, выражающая справедливость такого общественного порядка. В свою очередь, вновь создаваемые производственные объекты эволюционно воспроизводят коммунальные свойства и закрепляют на следующем историческом шаге вызванные ими институциональные особенности общественного устройства.

В странах с некоммунальной материально-технологической средой, напротив, постоянно возрастает роль частных собственников в общественной жизни, что выражается в развитии системы соответствующих экономических и политических институтов и создании адекватных идеологических систем. Развивающаяся и совершенствующаяся некоммунальная среда служит постоянной материальной основой для их воспроизводства.

Что определяет коммунальное или некоммунальность материально-технологической среды?

Выясняется, что чем в большей мере территория, на которой расположено государство, характеризуется рискованными условиями ведения хозяйства - суровым или пустынным климатом, резкими колебаниями температур, угрозой засухи или, наоборот, риском наводнений, цунами и прочими неблагоприятными условиями, тем с большей вероятностью можно ожидать коммунальных, общественных свойств формирующейся в этих условиях материально-технологической среды. Соответственно, тем выше вероятность формирования X-матрицы в таком государстве. Яркими иллюстрациями могут служить особенности сурового климата России или пустынь Египта.

Вторая гипотеза предполагает связь коммунальных или некоммунальных характеристик среды с уровнем однородности-неоднородности хозяйственного ландшафта Предварительные наблюдения показывают, что некоммунальная, «индивидуализированная» материально-технологическая среда формируется в условиях некоторого оптимума многообразия, сегментированности, неоднородности территории. Это, с одной стороны, позволяет развивать в разных регионах неодинаковые производства, а, с другой стороны, обуславливает возможность обмена разными товарами между ними. Одновременно рыночные отношения содействуют развитию частной собственности, создают базис адекватных им политических и идеологических систем, другими словами, обуславливают становление базовых институтов У-матрицы.

Если же территория характеризуется ярко выраженными различиями условий хозяйственного освоения, т. е. слабой однородностью, или, наоборот, является слишком однородной, складывающаяся материально-технологическая среда потенциально содержит в себе усиливающийся по мере ее освоения коммунальный характер. Так, при однородности хозяйственного ландшафта обобществление условий производства является экономически обоснованным, поскольку позволяет создавать эффективные централизованные, стандартизованные и крупномасштабные технологические системы. Наоборот, при резком различии условий производства коммунальные системы позволяют перераспределить ресурсы между «слабыми» и «сильными» участниками, учесть, например, различие пиков потребления электроэнергии между районами, различающимися часовыми поясами и т. д. И в том, и в другом случае провоцируется создание экономических, политических и идеологических институтов, характерных для Х-матрицы.

Рассмотрев вопрос, посвященный описанию коммунальности и некоммунальности – общественным свойствам материально-технологической среды, следует еще раз подчеркнуть: формирующиеся, а, главное, закрепляющиеся в обществах институты, представляют собой результат спонтанного поиска разных социальных групп, они складываются и развиваются независимо от воли и действий конкретных индивидуумов, инвариантны относительно них. Эти институты формируются в определенных материальных условиях, определяются ими и не существуют вне этих условий. В долговременной исторической ретроспективе сформировавшаяся под влиянием этих факторов институциональная матрица является наиболее эффективным средством организации национального хозяйства и выживания социума и государства на конкретной территории, что и определяет ее устойчивость. Другими словами, именно коммунальный или некоммунальный, неизбежно усиливающийся со временем, характер материально-технологической среды является, в конечном счете, основным фактором «инвариантности доминантности» базовых институтов, образующих X и У-матрицы.

3. ДВА ДРЕВНЕЙШИХ ГОСУДАРСТВА –

ДВЕ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ МАТРИЦЫ

Понять современность может только тот, кто ясно представляет себе, как развивалась государственность и культура в античном мире

[5]

Перед тем, как приступить к детальному разбору и сопоставлению институциональных комплексов, образующих X и У-матрицы, интересно заглянуть в самое начало человеческой истории. Уже там, где возникали и развивались первые известные нам цивилизации, проявили себя и обе институциональные матрицы.

Дадим иллюстрацию того, в чем может состоять различие государств в разными институциональными матрицами. Кроме того, наша задача заключается также в том, чтобы показать: складывание разнотипных институциональных матриц происходит одновременно, оно синхронно по времени, но по-разному локализовано в пространстве, поскольку обусловлено фактором коммунальности или некоммунальности среды в ареале возникновения и развития государства.

3.1. Условия хозяйствования

Процветающие, оставившие свой след в человеческой культуре государства известны уже с Ш тысячелетия до н. э. Одним из признанных мировых авторитетов, занимавшихся историческим исследованием этого античного периода, был русский ученый .

Для анализа выбраны два древнейших и наиболее мощных государства, относительно которых имеется, пожалуй, самая богатая археологическая и иная информация и которые неоднократно являлись объектами специального исследования множества ученых-историков разных стран мира, а именно, Египет и Месопотамия (Вавилония). Вторичный анализ этих данных позволяет предположить, что Египет имел в своей основе Х-матрицу, в то время как Месопотамия характеризовалась Y-матрицей. Для точности заметим, что в тот период эти государства географически соотносились прямо противоположным образом. Египет, как и ныне, располагался на севере Африки, а Месопотамия (междуречье Тигра и Евфрата) - на территории нынешнего Ирака, а это, строго говоря, восточнее Египта.

Что касается историков, то они и Египет, и Месапотамию относят к странам Древнего Востока и считают их весьма схожими. Лишь немногие специалисты отмечают существенные внутренние различия между этими государствами. Мы же попробуем эти особенности выявить и показать, а тем самым аргументировать свои утверждения о том, что уже первые известные истории крупнейшие государства – Египет и Месопотамия (Вавилония) - обнаруживают в своей основе различные институциональные матрицы. Тем более значительным предстает это различие, что исторически первыми поселенцами и создателями древнейшей культуры и Египта, и Вавилонии были представители одного и того же хамитского племени, что нашло свое отражение в аналогии основных элементов вавилонской культуры с основными элементами культуры египетской (Энциклопедический словарь, 1891, т. 5, с. 309). Таким образом, различия в общественном устройстве этих государств оказывается вряд ли возможным объяснить в рамках культурологического подхода. Попробуем сделать это на основе теории институциональных матриц.

Государства Египта и Месопотамии характеризовались различными природно-географическими условиями. Египет представлял собой бесплодную пустыню, раскинувшуюся на запад и на восток от Нила, вдоль которого концентрировалось основное хозяйство древнего египетского государства. Восточная, Аравийская пустыня отличается горным характером, а западная, Ливийская представляет собой однообразную песчаную плоскость с равномерными волнистыми холмами. Лишь около 3% территории Египта были пригодны к обработке (Энциклопедический словарь, 1868-1906, т. 11, с. 518).

Месопотамия в этом отношении была полной противоположностью Египту. Ее называли «плодородным полумесяцем», в речных долинах этой страны богатые илом почвы позволяли получать стабильные высокие урожаи. Например, хлебные злаки давали сам-200, а иногда и 300 (количество собираемых зерен с одного посеянного). Геродот, описывая эту страну, считал нужным оговориться, что он «воздерживается от подробного описания ее изумительного плодородия в опасении, как бы не возбудить недоверия в читателе» (Энциклопедический словарь, 1868-1906, т. 5, с. 308).

Сначала сравним экономику этих государств, точнее, действовавшие в них экономические институты.

Если мы рассмотрим Египет, то не встретим здесь частной собственности - основополагающего института экономик рыночного типа. Единственным собственником в Египте, выражавшим «общественный интерес», считался фараон, который мог передавать большую или меньшую часть собственности в пользование членам своей семьи, друзьям, чиновникам и слугам за ту службу, которую они исполняли для фараона и государства в его лице[6]. Фараон, управлявший страной от имени Бога как единоличный хозяин и господин, командовал вооружением подданных на войну, руководил всей хозяйственной жизнью, обеспечивал согласование ирригационных и сельскохозяйственных работ вдоль основной жизненной артерии – Нила. Он и его чиновники накопляли запасы продовольствия и распределяли их в голодные годы, осуществляли централизованную раздачу работ и необходимых для их исполнения ресурсов.

В такой редистрибутивной экономике существовал и встречный поток материальных ресурсов к Центру, связанный с передачей населением результатов своего труда в общее централизованное хозяйство. Основой хозяйственной жизни в этой сфере служила круговая порука[7], которая предусматривала солидарную ответственность всех жителей определенных территориальных единиц за исполнение повинностей и хозяйственных заданий. Армия писцов, выполнявших роль чиновников «администрации» фараона, обеспечивала учет и контроль процессов аккумулирования и распределения благ, а также согласование этих потоков, двигавшихся от работников к Центру и обратно.

Иные экономические отношения мы встречаем в Вавилонии, где не только цари, но и высшие классы: жрецы, дружина, а также жители городов владели собственностью. Их права на землю и имущество также были освящены религией. М. Ростовцев специально обращает внимание в своих исследованиях[8] на факт существования и охраны частной собственности в Вавилонии.

3.2. Политика и идеология

В политическом устройстве двух государств также проявляются неодинаковые черты. Египет в политическом отношении был единым государством с верховным централизованным управлением. Централизация выражалась в том, что управление провинциями осуществлялось сановниками фараона, им подчинялись назначаемые фараоном «коронные губернаторы» территориальных частей египетского царства. Историки отмечают, что в Египте не было отделения суда от администрации. Фараон одновременно являлся и высшим руководителем, и высшей судебной инстанцией для своих подданных. Такое устройство Египта сохранилось и после эпохи фараонов – при Птолемеях и римлянах.

Представители всех социальных групп были равны перед лицом фараона и Бога, являясь одинаково их слугами. Переходы между социальными группами были свободными. Библейское предание об Иосифе, из сына пастуха ставшего первым после фараона лицом в государстве - известная всем иллюстрация этого факта. При этом отмечается, что даже если Египет распадался на несколько частей (что не раз бывало в ходе его долгой истории), основные властные отношения между фараоном и населением в каждой из его частей оставались по сути такими же, как и в объединенном государстве.

Вавилония (Месопотамия) в этот же период представляла собой объединение мелких относительно самостоятельных царств под руководством царя господствующего племени, а не централизованное государство, управлявшееся одним царем и его чиновниками[9]. Первооснову политической организации Вавилонии составляла тетраполия (объединение четырех древнейших городов), а затем на ее территории была образована так называемая первая Халдейская конфедерация, т. е. союз нескольких главнейших городов, из которых каждый в известный период имел гегемонию над другими, вследствие чего его царь получал в некотором смысле значение царя всей Вавилонии. Особенностью первой и последующей Халдейских конфедераций являлась высокая самостоятельность провинций по отношению к столичному Центру. Поэтому Вавилонию (Месопотамию) часто называют объединением месопотамских городов-государств. Даже талантливому властителю Вавилона Хаммурапи, пытавшемуся изменить институциональные основы древнего общества, лишь временно удалось создать централизованное государство и уничтожить самостоятельность городов, входивших в состав царства. Уже при его преемниках страна вернулась к прежнему устройству.

В идеологической сфере древних государств, которая была в тот период представлена, прежде всего, господствовавшей религией, мы также встречаем альтернативные институты. Хотя и ранние месопотамские города-государства, и Египет были теократическими, теократия эта, как отмечают известные историки, была разного типа[10].

В Египте было множество богов, которым поклонялось население, и для которых строились храмы. Но какому бы божеству ни посвящался местный храм, последний либо украшала статуя фараона, либо на его стенах были барельефы, изображавшие подвиги фараона. Это свидетельствовало о том, что фараон, которого почитали как живого Бога, имел власть, которую не могли оспорить никакие другие боги, культ фараона был превыше всего. Он закреплялся тем, что при вступлении на престол каждый египетский фараон получал еще одно имя, производное от имени какого-либо божества, и считался «сыном Ра», что указывало на его божественное происхождение. Тем самым в идеологии утверждалась единая идея культа фараона как живого Бога, и эта идея главенствовала над всеми иными, была выше, важнее любых групповых или местных культов.

Не то в Вавилонии, где правители выступали лишь в роли земных слуг того или иного «выбранного государственного божества», а население разных местностей или разные группы - солдаты, крестьяне, торговцы и др. - могли предпочитать собственных богов. Когда тот или иной город политически возвышался над другими, господствующее положение в государстве занимал и божественный покровитель этого города. Тем самым можно констатировать, что вместо доминирования одной надличностной, единой для всего общества идеи-ценности, воплощенной в культе фараона, как это было в Египте, в Вавилонии имел место своеобразный плюрализм идей, т. е. богов, в конечном счете, опиравшийся на частные – местные, социально-групповые, профессиональные – интересы общественных групп.

Итак, анализ истории двух древнейших государств через «институциональную призму» позволяет различить особенности институциональных матриц, лежащих в основе и развития.

Египет представлял собой образец государства с Х-матрицей: его экономика регулировалась институтами редистрибуции, в политическом отношении он представлял собой унитарно-централизованное государство, а в сфере идеологии характеризовался приоритетом ценностей высшего, общегосударственного порядка по отношению к ценностям локальным, частным.

Вавилония, или Месопотамия представляла собой государство с частной собственностью и развитыми меновыми, рыночными отношениями. В политическом отношении Месопотамия может рассматриваться как опыт одной из первых известных истории федераций, т. е. союз городов-государств под общей выборной властью. В идеологической сфере здесь складывались предпосылки приоритета ценностей отдельных сообществ и групп по отношению к общегосударственным идеям. Все это дает основания считать Месопотамию государством, в основании которого лежит У-матрица.

Таким образом, уже с самого начала социальной истории человечества и по настоящее время в разных странах функционируют свойственные разным матрицам системы базовых институтов.

Вопросы, выносимые на семинарское занятие

1.  Понятие географического детерминизма и его роль в социальной организации и человеческой культуре.

2.  Материально-технологическая среда и её свойства.

3.  Египет и Месопотамия (Вавилония) – два типа институциональных матриц.

Темы рефератов

1.  Особенности формирования материально-технологической среды в России.

2.  Экономические, политические и идеологическая подсистемы институциональной матрицы Древнего Египта.

Список рекомендуемой литературы

1.  Айзенштадт элементы великих революций: культура, социальная структура, история и человеческая деятельность //THESIS. Весна 1993. Т.1. вып. 2.

2.  Э Раздаток: институциональная теория хозяйственного развития России. – Новосибирск: ИЭиОПП СО РАН, 1999.

3.  Мониторинг жилищной реформы: от приватизации к новой модели управления // ЭКО, 1996, № 9.

4.  Избранные произведения. –М.: Прогресс, 1968.

5.  Ростовцев истории древнего мира. Восток. Греция. Рим. – Берлин: Книгоиздательство «Слово», 1924.

6.  Рязанов развитие России. Реформы и российское хозяйство в ХIХ-ХХ вв. –СПб: Наука, 1998.

[1] Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. – М.: Фонд экономической книги «Начала», 1997 с.

[2] Саморегулирующийся рынок и фиктивные товары: труд, земля и деньги (Глава из книги «The Great Transformation». N. Y.: Farrar & Pinehart, Inc. 1944. P.68-76)// Весна ’93. Т.1. Вып. 2.

[3] В поисках утраченной державности // Федерализм. Теория, практика, история, 1998, № 1(9).

[4] Лурье народом осваиваемой территории // Общественные науки и современность, 1998, № 5.

[5] Ростовцев истории древнего мира. Восток. Греция. Рим. – Берлин: Книгоиздательство «Слово», 1924 г.

[6] Ростовцев истории древнего мира. Восток. Греция. Рим. – Берлин: Книгоиздательство «Слово», 1924 г., 27.

[7] Ростовцев истории древнего мира. Восток. Греция. Рим. – Берлин: Книгоиздательство «Слово», 1924 г., с. 303

[8] Там, же с. 25-26

[9] Ростовцев истории древнего мира. Восток. Греция. Рим. – Берлин: Книгоиздательство «Слово», 1924 г., с. 21-22

[10] Lensky G. E., Lensky J., Human Societies: An Introduction to Macrosociology. Third Edition. McGRAW-HILL International book company, 1970. p. 181