Воронежский филиал Российской академии государственной службы при Президенте РФ
ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ В ПРОЦЕССАХ СОЦИАЛЬНОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ: ПОИСКИ МЕТОДОЛОГИИ ИССЛЕДОВАНИЯ // Интеллигенция и мир: российский междисциплинарный журнал социально-гуманитарных наук. – Иваново. – 2004. - №1/2. – С.18-22.
18 Существует великое множество работ, посвященных исследованию интеллигенции – слоя образованных людей, профессионально занимающихся интеллектуальным трудом, в 19 значительной степени формирующих духовную сферу жизни общества и выполняющих ряд социальных функций: рефлексивную, прогностическую, коммуникативную, культуротворческую, социальной трансформации и ряд других. Тем не менее, для этих работ, особенно там, где ведется исследование русской интеллигенции, характерно:
1) отсутствие единства в восприятии интеллигенции, унаследованное от идейно-политических споров представителей различных идеологических лагерей пореформенной эпохи (60-е годы XIX – начало ХХ века);
2) отсутствие четкого понимания грани, отделяющей интеллигенцию как социокультурный феномен от интеллигенции как феномена исторического, вследствие чего, характеристики, даваемые интеллигенции в определенный исторический период, нередко воспринимались как ее сущностные характеристики, например, характеристика, данная радикальной интеллигенции в «Вехах», как «обладающей тройным отщепенством» по отношению к Церкви, к государству и к народу, распространилась на всю русскую интеллигенцию независимо от исторического периода;
3) несогласованность понятий «интеллигенция», «интеллектуалы», «образованный слой» и т. д.
Исследование интеллигенции как исторического и социокультурного феномена, как отмечалось на многих научно-практических конференциях, нуждается в комплексном междисциплинарном подходе и во взаимодействии с явлениями социальной жизни. Одним из таких явлений является социальная трансформация, возникающая как результат модернизационных процессов. В странах догоняющего развития, а Россия относится именно к таким странам, данные процессы в значительной степени влияют на формирование интеллигенции этих стран. Процессы социальной трансформации в странах догоняющего развития или догоняющей модернизации идут нелинейно: волнообразно, с чередованием модернизационных рывков и антимодернизационных откатов, что, как показывает исторический опыт, накладывает определенные особенности на участие интеллигенции в этих процессах.
Согласно авторам «Русской Системы» - Ю. Пивоварову и А. Фурсову ( Русская Система и реформы // Pro et Contra. – Т.4. - №4. Осень 1999. – С.176-197), цивилизационные особенности развития России задают следующий тип социальной организации, воспроизводимый на социогенетическом уровне: 1) «Власть» – «единственный социально значимый субъект». 2) «Популяция» - население, исторически имевшее, но утратившее субъектные характеристики, субъектность которого при нормальном функционировании Власти отрицается по определению». 3) «Лишний Человек» - те индивиды или группы (боярство, казачество, интеллигенция), которые не «перемолоты» Властью и поэтому не стали ни ее органом, ни частью Популяции». Что касается преобразований в России, то, согласно Ю. Пивоварову и А. Фурсову, они, как правило, осуществлялись самой Властью для самосохранения. Под влиянием западных либеральных идей Власть искала сближения с народом. Своеобразным медиатором между властью и народом («Популяцией») служил слой т. н. «лишних людей» (интеллигенции), чьи представители в период реформ, требующих свежих неординарных мыслей, которые вряд ли могут возникнуть в бюрократических головах, совершали «хождение во власть». Однако в силу косности бюрократов и в силу непрактичности российских интеллигентов союз между ними долго не мог существовать, поэтому надолго интеллигенты во власти не задерживались, и после кратковременного всплеска либеральных реформ наступал довольно длительный период стагнации. Такого рода реформаторский/антиреформаторский циклизм, по Пивоварову и Фурсову, «образует почти магическую формулу русской истории, эдакое модифицированное «шаг вперед, два шага назад».
Если говорить об особенностях современного этапа трансформационного процесса, инициированного горбачевской перестройкой, то для него характерна определенная степень бифуркационности – состояния, при котором система, выходя из динамического равновесия, может перейти в новое качество. Причем существуют различные варианты развития ситуации (недаром бифуркация получила название от англ. Fork – вилка). Применительно к социальным процессам могут быть как управляемые варианты бифуркации (именно такой вариант подразумевают всевозможные концепции устойчивого развития и успешное осуществление модернизационных реформ), так и катастрофические, лавинообразные, характеризуемые 20 бурными нелинейными колебательными явлениями (примером такого варианта бифуркации являются реформы Людовика XVI и Николая II, приведшие к революции, уничтожившей реформируемую систему и горбачевская перестройка, последствия которой мы имели возможность ощутить на себе). Итак, социальная трансформация, переживаемая Россией сегодня, согласно теории синергетики, рассматривающей процессы самоорганизации динамических систем, есть трансформация с непредсказуемым результатом:
В технологическом плане – это переход от индустриального общества либо к постиндустриальному обществу, либо деиндустриализация.
В формационном плане она может привести как к конвергенции социализма и капитализма, так и просто к ликвидации альтернативы капиталистического варианта индустриальной цивилизации.
В плане социокультурных стратегий это может быть и переходом к постмодерну с его стилевым и идентификационным суперплюрализмом, и отказом от модернизационных проектов вообще при частичном возврате к традиционализму.
И здесь опять встает вопрос о роли интеллигенции в процессах социальной трансформации. Тема эта не новая, она поднималась еще в последней трети XIX века… И как показывает опыт отечественных социальных трансформаций, включая новейший, каждый этап процесса трансформационного процесса востребует особый тип интеллигенции. Применительно к политически и социально активной части отечественной интеллигенции, задействованной в процессах социальной трансформации, можно выделить 3 таких типа: 1) эмоционально неуравновешенную, претендующую на особую миссию и страстно ненавидящую существующий строй интеллигенцию «веховского типа»; 2) уравновешенных, обладающих высокой квалификацией и психологией среднего класса интеллектуалов; 3) интеллигенция в подлинном смысле этого слова, обладающую и умом, и сердечностью, которая и в периоды социальной трансформации, и в периоды социальной стабильности «сеяла, разумное, доброе, вечное» - лечила, учила, строила (Сальников интеллигенция в период трансформации российского общества второй половины 1980-х – 1990-е годы (на материалах г. Воронежа). Автореф. дис. …канд. ист. наук. – Курск, 2003. – С.13).
На повышительной волне (1985-1993годы) современного трансформационного процесса, имеющего нелинейный характер протекания, когда происходил слом старой системы через высокую общественно-политическую активность масс, доминировала интеллигенция «веховского типа» (те, кто поддерживали «Демократическую Россию» или Фронт национального спасения). На понижительной волне (1994-1999гг.), когда стала осуществляться институционализация новой России, и общественно-политическая активность масс идет на спад, новая элита, среди которых немало выходцев из старой номенклатуры уже не нуждается в интеллигенции «веховского типа» с ее революционной романтикой и ее сменяют прагматичные интеллектуалы типа А. Коха, Г. Павловского, Г. Грефа и др., способные технологизировать процессы социальной трансформации и придать им управляемый характер. По мере стабилизации социально-экономической и общественно-политической обстановки в стране (с конца 1999 г.) вновь обретает социальную значимость, по крайней мере, очень бы хотелось в это поверить, интеллигенция в подлинном смысле этого слова, незаметная в период социальной трансформации, но в значительной степени влияющая на происходящие в обществе процессы в сторону нейтрализации негативных явлений. Особенно это касается интеллигенции российской провинции, которая в условиях социального хаоса, идеологического вакуума, хронического безденежья и отсутствия должной помощи со стороны государства и столичной интеллигенции, вела подвижническую деятельность не только по сохранению социокультурной ткани российского общества, но и осуществляя культуротворческую функцию, включая усилия по формированию в российской провинции институтов гражданского общества, помогающего реализации общественных инициатив, без чего невозможно создание правового демократического государства.
Тойнби ( Постижение истории. – М., 1991. С.505-508), провинция, в отличие от инициирующих реформы столиц, сохраняет цивилизационные устои реформируемого общества. И от того, насколько процессы социальной трансформации затронут провинцию, будет зависеть глубина этих процессов – 21 приведут ли они к «цивилизационным сдвигам» или нет… А так как современные процессы социальной трансформации носят глобальный характер, когда имеет место усиление наднациональных структур, включая неполитические, возрастание роли регионов, структур гражданского общества при заметном ослаблении регулирующих возможностей национальных государств, то именно провинция из простого объекта трансформационного процесса зачастую превращается в его действующий субъект, повышая степень бифуркационности этого процесса.
Значительная роль здесь принадлежит провинциальной интеллигенции, выполняющей кроме присущих интеллигенции вообще функций, еще и функцию «медиатора» между столицей и провинцией, «цивилизацией» и «почвой». Чтобы определить насколько провинциальная интеллигенция является актором или субъектом трансформации российского общества - нужно, на наш взгляд, осуществить следующее:
1. Комплексно исследовать процессы социальной трансформации: в социально-экономической, в политико-правовой, в социокультурной областях (используя методы трансфарматологии, транзитологии и теории модернизации).
2. Опираясь на циклическо-волновой подход и на теорию синергетики смоделировать и спрогнозировать возможные сценарии протекания этих процессов.
3. Рассматривая провинциальную интеллигенцию как неотъемлемую часть российской интеллигенции, подчиняющуюся общим закономерностям, уметь спрогнозировать доминирование ее тех или иных социальных типов на определенных этапах процесса социальной трансформации.
4. Так как характер протекания трансформационного процесса зависит не только от акторов его макроуровня, но и в значительной степени от акторов мезо - и микроуровней, а также в силу возможной его бифуркационности, необходимо концентрировать внимание на конфигурации отношений «центр»-«периферия», «интеллигенция»-«власть», «интеллигенция»-народ», «народ»-«власть», «элиты»-«массы», «формальные»/«неформальные» институты и практики чтобы избежать развитие ситуации по катастрофическому сценарию. Здесь кроме синергетического подхода стоит применить методологию социологических наук, особенно методологию неоинституционализма, позволяющую увидеть влияние латентных неформальных факторов, а также концепт действующего субъекта, так как провинциальная интеллигенция нередко оказывает значительное влияние на жизнь страны.
5. Для преодоления процессов социальной энтропии необходимо изучать опыт культуротворческой деятельности провинциальной интеллигенции – менее политически и идеологически ангажированой по сравнению со столичной, вносящей огромный вклад в развитие не только национальной, но и региональной культуры. Благодаря ее подвижническим усилиям в период новейшего «смутного времени» были сохранены многие историко-культурные памятники российской провинции, защищены от захвата коммерческими структурами культурные центры, создавались структуры гражданского общества. Ею создавались многочисленные произведения литературы и искусства. Благодаря бескорыстному труду ее представителей, работали школы, больницы, фабрики, заводы. Здесь могли бы пригодиться методологические принципы концепции «социального капитала», понимаемого как система отношений между гражданами, группами и сообществами, способствующая взаимному доверию, облегчающая взаимодействие людей и используемая для преодоления проблем, связанных с коллективной деятельностью (James Coleman. Foundation of Social Theory. - Cambridge, 1990. – P. 304). Применение этой концепции помогло бы выявить степень социального влияния провинциальной интеллигенции.
6. Исследуя ее возможности по созданию установок терпимости, толерантности, неприятия экстремизма, формированию позитивного отношения к жизни, необходимо пользоваться данными социологических опросов, представляющих собой своеобразный барометр перемен в общественном сознании. Неплохо было бы исследовать и перемены в сознании и в образе жизни самой провинциальной интеллигенции, чтобы показать насколько она сама подвержена трансформационным изменениям.
7. И, конечно же, не обойтись без комплексного междисциплинарного подхода в этой области исследований, методология которого претворяется в жизнь рядом ученых и научных центров и особенно НИИ интеллигентоведения, разрабатывающего новую теоретико-методологическую парадигму интеллигентоведения как самостоятельной отрасли научного знания, осуществляющего координацию научно-исследовательских работ по проблемам интеллигенции РФ, стран ближнего и дальнего Зарубежья, накопление и использование 22 уникальных научно-информационных материалов, а также подготовку и переподготовку специалистов по данной проблеме.
