«Экипаж» старшины II статьи Иванова

«Экипаж» старшины II статьи Иванова

Саенко, П. «Экипаж» старшины II статьи Иванова / П. Саенко // Областная газета. – 2006. – 14 марта. – С. 7.

В ГОДЫ войны хорошо себя зарекомендовали подводные лодки типа "Ленинец". Их XI серия имела водоизмещение более 1000 тонн, 6 носовых торпедных аппаратов, 16 торпед, две артиллерийские установки (калибра 100 и 45 мм), а также 2 минных трубы и 20 мин типа ПЛТ. Экипаж состоял из 55 человек. Такая лодка могла быть в море до 28 суток, находиться под водой до 72 часов и погружаться на глубину до 90 метров.

"Л -12" заложили на заводе № 000 в Николаеве, перевезли сек­циями в Комсомольск-на-Аму­ре, спустили на воду. 9 декабря 1938 года субмарина вступила в строй. Она стала одной из трех подводных лодок Тихоокеанско­го флота, которым посчастливи­лось добиться боевого успеха на заключительном этапе Второй мировой войны, участвуя в ав­густе 1945 года в боевых дей­ствиях против японского флота.

События разворачивались таким образом. 19 августа 1945 года Военный Совет Тихоокеан­ского флота издал директиву, в которой рекомендовал выслать две ПЛ типа "Л" в район порта Румой, что на острове Хоккай­до. В соответствии с этим "Л-12" под командованием ка­питан-лейтенанта в 19.40 в тот же день выш­ла в море. Во время перехода в подводном положении была об­наружена японская подводная лодка, "Л-12" от встречи с ней уклонилась погружением. А 22 августа в 5 утра вахтенный до­ложил об огнях большого транс­порта. Сблизившись с ним, ко­мандир с дистанции 5,5 кабель­товых произвел трехторпедный залп. Без положительного ре­зультата. Через 1,5 минуты был произведен еще один трехтор­педный залп, и победа была до­стигнута: раздался мощный взрыв, транспорт противника пошел ко дну. По одним источ­никам, его водоизмещение со­ставляло 5000 т., по другим — 4000 т. 28 августа "Л-12" верну­лась на базу в бухте Малый Улис, к родному причалу. Так на ее рубке появилась цифра 1.

После войны лодка базиро­валась на Камчатке в бухте Та-рья. Сюда же и прибыл служить паренек из города Полевского Свердловской области по фа­милии Иванов. Валентин был электриком в электромехани­ческой боевой части (БЧ-V). Служил уралец все годы ис­правно, поэтому, когда наста­ла пора возвращаться домой, он был уже старшиной II статьи, командиром отделения элект­риков. И в отпуске два раза по­бывал. Первый он провел дома, на Урале, а второй пришлось коротать на Камчатке. Зато и с московскими артистами позна­комился, и прелести Паратунь-ки (горячие источники) испро­бовал. Вспоминая свою службу в тихоокеанском подплаве, Ва­лентин Константинович расска­зал о многих событиях в его службе. В 1949 году уральца призвали служить на Тихооке-анский Флот. Попал во Влади-восток, в ученый отряд.

"После окончания учебы в 1950 году, — вспоминает вете­ран, — я был назначен элект­риком на "Л-12" (позже Б-12), которая находилась в Дальза-воде на капитальном ремонте. Среди офицеров и мичманов были и участники Великой Оте­чественной войны. Все коман­диры лодок, на которых дове­лось служить, были участника­ми войны. Воевал и непосред­ственный начальник, старшина команды электриков, мичман. К сожалению, фамилия не за­помнилась. На Дальзаводе ре­монтировались месяца четыре или пять. Потом сдавали все задачи, какие положено после капремонта, сходили на глубо­ководное погружение и напра­вились домой, в Петропав­ловск-Камчатский. Командо­вал лодкой капитан II ранга Медведев. Вскоре он ушел от нас на повышение. Хорошо лодку знал, грамотно управлял ею. Однако с личным составом почти не разговаривал, молчал в основном. Его сменил капи­тан II ранга Егоров. Это был со­всем другой человек, "здоро­во хороший командир". Любил общаться и со старшинами, и с матросами. Если есть за что наказать, — накажет, если есть за что поощрить, — по­ощрит. Очень был справедли­вый. Мы прочили ему адми­ральское звание, а он адмира­лом флота стал и даже Героем Советского Союза. Что еще сказать о Егорове? Добряк. Не злопамятен. Как-то я работал в 4-м отсеке. Открыл аккуму­ляторную яму, спустился туда и работаю. А тут вдруг свет по­гас. Я выскочил наверх, акку­муляторную не закрыл, есте­ственно, и пошел выяснить, в чем дело. А тут на базу коман­дир шел и свалился в откры­тый люк. Свет включили, я воз­вращаюсь, а из ямы командир лодки вылезает. Поднялся, по­смотрел на меня укоризненно, ругнулся, но наказывать не стал.

С ним на лодке я служил два года. И вспоминается мне та­кой случай. Пошли мы как-то на торпедные стрельбы. Цель — корабль японской постройки с приличной осадкой, стрельба ночная. Но экипаж за результат не волновался. Старпом всегда стрелял отлично. А тут конфуз вышел. Старпом-то как всегда стрельнул нормально, да тор­педисты по привычке глубину поставили только 3 метра. Тор­педа попала в борт корабля-цели, а должна бы под килем пройти и всплыть. А так застря­ла в борту, поторчала минут 20, выскользнула и тонула. От ру­ководителя стрельб пришел се­мафор: за стрельбу — "5", а за приготовление торпеды — "2". На "японце" завели пластырь и пошли они в базу, ремонтиро­ваться. А мы встали на якорь и ждали, пока торпеда не была найдена и погружена на торпедолов.

Два года с Егоровым проле­тели быстро. И тут приходит приказ: отвести "щуки" на ути­лизацию в Комсомольск-на-Амуре. Егорова назначили стар­шим на переход, а там и вовсе забрали на повышение.

Уже на гражданке дело было. Смотрю как-то по телевизору, а там адмирал флота Егоров Ге­оргий Михайлович выступает, председатель ЦК ДОСААФ. А я как раз в это время по команди­ровкам ездил и в Москве бывал. Вот я и решил встретиться со своим командиром. Приехал вМоскву, пришел в ЦК ДОСААФ. Спрашиваю — к Егорову можно? А мне отвечают — нет, нельзя. Идет Всесоюзное совещание руководителей ДОСААФ рес­публик и областей, подводят итоги, вручают подарки и цен­ные призы. Адмирал флота за­нят. Но я уралец, парень настыр­ный. Спрашиваю — а где итоги подводят? Мне сказали. Пошел туда, кажется здание № 2. Де­журный капитан III ранга не пус­кает. Я говорю, что не уйду, хочу видеть своего командира лод­ки, с которым служил на Камчат­ке. Капитан III ранга понял, что от меня не отвяжешься, и тогда i он мне посоветовал: приходи к 14.00 и, может, увидишь своего командира. Я так и поступил. Мы встретились с адмиралом фло­та. Он спросил, где я живу, чем i занимаюсь. Потом говорит, а сколько же мы с тобой не виде-1 лись? Я отвечаю — 32 года. А он мне — как же мне легко служи-л лось на лодке с моряками-з уральцами и сибиряками. Уральцев тогда в экипаже чело­век 15 было.

Я осмелел и спрашиваю: Те-т оргий Михайлович, а Героя-то за - что дали?". Егоров отвечает: "В I - связи с 60-летием за заслуги пе-ред флотом". Поговорили еще. Повспоминали. Потом адмирал одарил меня подарками. Вот книгу подарил с дарственной надписью: "Товарищу Иванову Валентину Константиновичу. С уважением и лучшими пожела­ниями. Адмирал флота Егоров". В конце беседы он меня спра­шивает: "А просьбы у уральца есть?". Я говорю, что мне бы го­стиницу суток на двое. Адмирал распорядился. Разместили меня в гостинице ЦК ДОСААФ. Пришел в номер. Там офицеры флотские, командированные. Спрашивают меня: "Ты откуда?". Говорю, что от Егорова иду. Они не поверили, свистишь брат. Мы здесь уже не один день приема ждем. Тогда я им книгу с дар­ственной надписью показал. Они замолкли. Так прошла моя встреча с командиром лодки в Москве.

А сменил Егорова на лодке капитан II ранга Осипенко Лео­нид Гаврилович. С уходом Его­рова многие офицеры тоже ушли с лодки. Почему? Не знаю.

Может быть, уже наслужились, а, может, им новый командир излишне строгим и придирчи­вым показался. Правда, и сам Леонид Гаврилович заявил: "Кто со мной на лодке служить не же­лает, не держу".

Перед приходом Осипенко на лодке произошел трагический случай — погиб командир БЧ-V. А дело бы так. Мы готовились к учениям с имитацией ядерного взрыва во время стоянки ПЛ возле пирса. Изготовил это уст­ройство сам командир БЧ-V. А когда он запустил его в дей­ствие, то от этого устройства от­летел осколок ему прямо в го­лову, и человек погиб. Может быть, поэтому Осипенко разре­шил уйти с лодки всем желаю­щим. Тем не менее, перед ним встала конкретная задача — принятие корабля.

Мы вышли на середину бухты Тарья, легли на грунт. Глубина 45 метров. В течение десяти дней отрабатывали все, что по­ложено, согласно первой зада­че: организация службы и поря­док на корабле, знание матро­сами устройства корабля, раз­личных корабельных расписа­ний и тому подобное. Кстати, был отдан аварийный буй, каж-дое утро к нему подходил катер и командир докладывал по те­лефону об обстановке на кораб­ле.

Истекли положенные на вы­полнение задачи 10 суток. Ко­мандир приказал продуть цис­терны главного балласта. Про­дули. А лодка не всплывает. По­нятно почему: мощные приливы и отливы, дно илистое. Занес­ло, вот и не всплывает. Но Оси­пенко сразу показал себя очень опытным, грамотным подводни­ком. Продули носовые, под­всплыл нос, заполнили цистер­ны. Продули кормовые, подвыплыла корма, заполнили цистер­ны. Дальше все как по маслу: продули главный балласт и всплыли. Следующая команда: отработанные регенеративные патроны поднять в ограждение рубки. Подняли. Спустили на па­лубу. За время нахождения лод­ки на грунте их много накопи­лось.

Ну, а дальше, естественно, вторая задача. На ее прием при­был командир соединения со своим штабом. Памятуя о том, как он уговаривал и не уговорил Осипенко ускорить процесс приемки корабля, комбриг зая­вил: "Теперь посмотрим, что вы за моряк, отдавайте швартовы".

Экипаж понял, в какой непро­стой ситуации оказался их ко­мандир, и хоть связывала их со­всем непродолжительная со­вместная служба — 10 суток на глубине 45 метров, офицеры, старшины и матросы решили отдать все силы на поддержку Леонида Гавриловича. Пригля­нулся он морякам беззаветной преданностью службе, готовно­стью всего себя отдавать род­ному кораблю. "Не подведем", — пообещали они командиру, — и не подвели...".

Дополняя рассказ Иванова, приведу слова хорошо знавше­го Осипенко адмирала флота . Он отмечал та­кие качества Леонида Гаврило­вича: дотошность, профессио­нальную неуспокоенность. И да­лее: "Успех за успехом, каза­лось, сам катился в руки. Отлич­но выполнили торпедные стрельбы, высокую оценку полу­чили на проверке штабом Тихо­океанского флота. И плавали, плавали, плавали".

Валентин Константинович продолжает рассказ: "Служил с Осипенко два года. Ходили в море, стояли в готовности. За­помнился такой случай. Мы по­шли на учения. Лодка идет в над­водном положении. И вдруг на­чинает клевать носом — диффе­рент на нос градусов 35—40. Это много. Я даже подумал, не со­рвало бы дизеля с фундаментов. Их у нас 2, каждый по 42 тонны. Однако командир в центральном посту спокоен. Только слушает, какие команды принимает ко­мандир БЧ-V, да какие отдает распоряжения. Так аварийную ситуацию без шума и крика вып­равили.

Мы командира председате­лем колхоза прозвали. Очень хо­роший был человек, справедли­вый. К каждому свой подход имел. Любимчиков не держал. И очень неприхотливым был: спу­стится во время шторма с мос­тика, пройдет через централь­ный пост и садится за стол во втором отсеке. Со штормовки вода течет. А он, не обращая на это внимания, говорит коку — давай быстрее поесть. Видимо за простоту и прозвали предсе­дателем. Лодку знал прекрасно. Он ведь и войну прошел. В ин­тересах службы требовал всегда строго и принципиально. Меня это тоже коснулось. Как-то я к нему обратился: мне пора в от­пуск (первый при Егорове отгу­лял с выездом на Урал). А он от­вечает: "Да, тебе отпуск поло­жен. Но нам надо идти в море, заменить тебя некем. Поэтому предлагаю отгулять 30 суток в Петропавловске-Камчатском". Деваться некуда. Пришлось со­гласиться. Правда, так хотелось домой поехать. Из-за чего и от сверхсрочной отказался, хотя командир такое предложение сделал только троим из моего призыва.

К сожалению, после службы с Осипенко больше не встречал­ся. Порадовался за него, что ад­миралом стал, Героем Советс­кого Союза, первым команди­ром первой советской атомной подводной лодки "К-3". Так что повезло мне на командиров и на экипаж".

Валентину Иванову сейчас 76 лет. Но он по-прежнему на День флота одевает брюки суконные и белую форменку, дра­ит медь бляхи. А если поставить в строй, может молодых матро­сов поучить, как надо обра­щаться с формой одежды, как ее носить нало Чем он сейчас занимается? Пенсионер, но без дела не сидит. И не только, точ­нее — не столько дачные дела его волнуют. Создал и возглав­ляет "Экипаж" — организацию ветеранов ВМФ города Полевского. Много лет руководил ан­самблем "Играй гармонь" в сво­ем городе. Объехал с концер­тами многие гарнизоны. Его ар­тисты всегда охотно выступали в госпиталях, перед ветерана­ми, в школах. Как-то на заводе, где он много лет отработал, а сейчас там появляется как зас­луженный ветеран, в металле, привезенном на переплавку, обнаружились обломки кораб­ля и два якоря. "Ну, обломки и есть обломки, а вот якоря грех переплавлять", — заявил он ру­ководству завода. И что вы ду­маете? С копеечной пенсии су­мел организовать людей, на­шел спонсоров, уговорил влас-

1 ти, утвердил у архитекторов проект и... в сентябре 2006 года на одной из площадей Полевс-кого был открыт памятный знак "Во славу Российского флота". Вот такой он, Иванов, подвод­ник, старшина II статьи.

НА СНИМКЕ: открытие памятного знака в Полевском. В форме моряка — старшина II статьи В. Иванов.

Фото из архива автора.

Саенко, П. «Экипаж» старшины II статьи Иванова / П. Саенко // Областная газета. – 2006. – 14 марта. – С. 7.