Российский университет дружбы народов, г. Москва, Россия, старший преподаватель кафедры иностранных языков ф-та гуманитарных и социальных наук РУДН
Московская государственная академия ветеринарной медицины и биотехнологии имени , г. Москва, Россия, старший преподаватель кафедры иностранных языков
Реформа немецкой орфографии: 15 лет дискуссий
Составление словарей и грамматик, фиксирующих и определяющих языковую норму, является профессиональной задачей лингвистов. При этом изменение нормы, внесение корректировок, такое, как реформа орфографии, удачно воплощенная в жизнь или оставшаяся на стадии разработки, всегда оказывается темой, вызывающей живейший интерес не только в кругу специалистов-филологов. Это наглядно показывают дискуссии, вот уже пятнадцать лет ведущиеся вокруг немецкой реформы орфографии.
Остановимся на основных ее этапах.
1 июля 1996 г. политики из восьми государств подписывают в Вене соглашение о введении «Нового немецкого правописания», официально вступившее в силу 1 августа 1998 г. Кроме Германии, Австрии, Швейцарии и Лихтенштейна, Венское соглашение было подписано представителями Бельгии, Румынии и Венгрии. В предшествовавших подписанию соглашения переговорах также принимали участие Люксембург, Дания и французский Эльзас. Официальной основой нового немецкого правописания стал свод правил 1998 г. (das amtliche Regelwerk für die neue deutsche Rechtschreibung). Для повсеместного перехода на новую орфографию был предусмотрен семилетний период (до 31 июля 2005 г.), в течение этого времени допускалось использование как новых, так и старых правил правописания, а с 2005 г. – только новых. По новому немецкому правописанию было произведено реформирование следующих разделов орфографии:
1. Соотношение звука и буквы.
2. Слитное и раздельное написание.
3. Написание через дефис
4. Написание с большой и маленькой буквы.
5. Расстановка знаков препинания.
6. Деление слова на слоги.
7. Написание заимствованных слов.
Реформа была призвана унифицировать правила правописания для всего немецкоязычного пространства, сделать их более простыми и логичными, сократить число исключений. Тем не менее и сегодня, по прошествии почти пятнадцати лет после ее официального вступления в силу, реформа не принимается однозначно и имеет как сторонников, считающих, что критиковать реформу могут только люди, не научившиеся грамотно писать и по старым правилам, так и противников, утверждающих, что она не только не решила прежних орфографических проблем, но и добавила новые трудности в написании.
На Франкфуртской книжной ярмарке 1996 года сотни писателей, филологов, преподавателей высказались за то, чтобы приостановить ход реформы и вернуться к прежним правилам [Eroms, Munske, 1997, S. 41-46]. Несмотря на это в июле 1998 года Конституционный суд Германии объявил о продолжении реформы, хотя среди ее противников были многие знаменитые писатели, деятели культуры и искусства, журналисты и даже политики. Всё это, а также отказ от перехода на новую орфографию таких авторитетных изданий как «Шпигель», «Зюддойче цайтунг», «Франкфуртер аллгемайне» и «Ди Вельт» впоследствии способствовало значительному пересмотру тех положений, которые диктовала реформа [Fuhlrott, 2004, S.1].
Так же болезненно и неоднозначно восприняли реформу нового правописания работники различных библиотек. Среди крупных деятелей библиотечного дела развернулась многолетняя полемика по поводу внесения изменений в банки данных каталогов библиотек в соответствии с новой реформой немецкого правописания. Библиотекари столкнулись с рядом серьезных проблем, решение которых требовало больших материальных расходов. С момента введения реформы базы данных каталогов стали «загрязняться». У библиотечных работников возникали большие опасения, что после введения новых орфографических правил поиск немецкоязычных изданий в каталогах, в том числе электронных, значительно осложнится, по крайней мере до тех пор, пока подрастающее поколение не выучит «новый» немецкий язык и не сможет свободно пользоваться библиотечными базами данных [Eversberg, 2004, S. 1].
Против реформы высказывались и преподаватели немецкого как иностранного, чье общее мнение точно выразил японский германист Наойи Кимура: «Теперь никто ничего не знает о правильном немецком правописании, и это может иметь разрушительные последствия для преподавания немецкого языка за границей» [цит. по: Морген, 2005, с. 23].
На состоявшейся в сентябре 2004 года встрече министров культуры федеральных земель было решено продолжить реформу. Новые правила, как это и было предусмотрено в договоре немецкоязычных стран, были объявлены обязательными для всех школ и государственных учреждений Германии с 1-го августа 2005 г. Но вскоре и эти правила были еще раз пересмотрены Советом по немецкому правописанию (der Rat für die deutsche Rechtschreibung), который был создан в декабре 2004 года как ответ на продолжающуюся критику реформы. В него вошли 40 членов из 6 стран, представители гуманитарных специальностей и лингвисты, занимающиеся вопросами орфографии. Итогом работы по «реформированию реформы» явился ее третий вариант, представленный 1 августа 2006 года. Этот вариант становится окончательным, и на него переходят, оставляя за собой некоторую свободу в практическом применении ряда новых правил, все немецкоязычные издания.
Вместе с тем продолжаются и дискуссии вокруг реформы, хотя в 1996 году никто не мог предположить, что они затянутся на столь долгий срок и даже приведут к пересмотру некоторых положений новых правил орфографии и частичному возвращению к прежним правилам. Филологи, педагоги, издатели, – все, кто так или иначе связан с языком в силу своей профессиональной деятельности, ставят под сомнение лингвистическую обоснованность реформы и ее соответствие данным письменной коммуникации и тенденциям развития немецкого языка. С другой стороны, подчеркивается необходимость систематической переработки правил орфографии, практически не изменявшихся с 1902 года. В то же время на обсуждение выносятся и более общие вопросы: были ли изменения незначительными или до такой степени радикальными, что требовалось обсуждение реформы на уровне парламентов; было ли достаточно информации о реформе на начальном этапе обсуждения или лишь выход в свет новых словарей и введение нового правописания в школах сделали возможными настоящие дебаты по теме; в какую сумму реформа обойдется налогоплательщикам, какие фактические затраты понесут издательства; и, в конце концов, должно ли государство вообще заниматься вопросами правописания, или следует предоставить правописанию развиваться согласно внутренним законам языка, не осуществляя систематического контроля за нормами орфографии [Eroms, Munske, 1997, S. 8-9]. Таким образом, реформа орфографии предстает не только лингвистической, но также социальной и политико-экономической проблемой, так что и широкая общественность не могла остаться в стороне от ее обсуждения.
Рудольф Хоберг, профессор языкознания Технического университета г. Дармштадт, член межгосударственной комиссии по реформе немецкого правописания, отрицательно оценивал то обстоятельство, что в ходе обсуждения реформы возможность высказать свое мнение, в том числе и в средствах массовой информации, получили практически все желающие. По мнению профессора, в дебатах участвовали люди, которые не понимают различий между языком и речью, звуком и буквой, литературным и разговорным стилем. Безусловно, это образованные граждане, успешные в своей профессии и умеющие толково и убедительно рассуждать о явлениях политической, научной и культурной жизни, неравнодушные к судьбе родного языка. Но для того, чтобы компетентно высказываться о такой серьезной и непростой проблеме, как реформа орфографии, недостаточно окончить гимназию или даже университет и много читать. Это – дело специалистов-филологов [Eroms, Munske, 1997, S. 95-100].
Действительно, в высказываниях дилетантов превалируют эмоциональные оценки, но и такие высказывания могут быть интересны, о чем свидетельствуют следующие примеры. Они заимствованы из подборки писем читателей, в разное время опубликованных на страницах «Зюддойче цайтунг»: «Через несколько лет эта дискуссия прекратится сама собой, так как к тому времени исчезнет немецкий язык, который будет заменен на „Pidgin-German“». «Мы, немцы, опять заставили весь мир смеяться над собой, что все же лучше, чем внушать страх». «Отвергать реформу, руководствуясь духом противоречия: мы, мол, против, потому что нас никто не спрашивал, недостойно образованного человека». Один из читателей видит проблему вообще не в правилах орфографии: «Если бы средства массовой информации так не раздували эту тему, большинство из нас даже не обратило бы на эту реформу внимания» [Süddeutsche Zeitung, Nr. 202, S. 31].
Почему же реформу правописания (Rechtschreibreform) так часто называют «плохописательной» реформой (Schlechtschreibreform)? Рассмотрим несколько примеров.
Сторонники реформы уверяют, что масштаб затронувших орфографические нормы изменений не столь велик. В среднем эти изменения составляют 6 процентов от объема одной печатной страницы текста, а если при этом не принимать во внимание слова, в которых вместо ß теперь следует писать ss, то это число уменьшится до незначительных 0,6 процента. Кстати, именно написание с ß и ss стало самым оправданным и логичным нововведением, а также самым очевидным в буквальном смысле слова: по новым правилам ß следует писать после долгих гласных и дифтонгов, ss – после гласных кратких, то есть Fluss, dass или müssen вместо прежних Fluß, daß и müßen, что сразу же обращает на себя внимание при сравнении текстов, изданных до и после орфографической реформы.
Немного сложнее было привыкнуть к троекратному повторению согласной или гласной на стыке корневых морфем сложного существительного, как, например, в словах Baletttänzerin или Seeelefant (прежнее написание Balettänzerin, Seelefant). Непривычным оказалось и ориентированное на корневую морфему производящего слова новое написание некоторых дериватов: schnäuzen (от Schnauze), Gräuel (Grauen), nummerieren (Nummer), Stängel (Stange), заменившие прежние schneuzen, Greuel, numerieren, Stengel. Однако критики предостерегают от возможных последствий подобной этимологизации орфографии: не придется ли в будущем писать через а-умлаут также и слова Eltern (от die Älteren), Stempel (stampfen), Geschlecht (schlagen).
Столь же непривычным, прежде всего для визуального восприятия, было и новое, в большей степени ориентированное на немецкую транскрипцию, написание заимствованных слов. Так, zirka, Delfin и Joga заменили прежние circa, Delphin, Yoga, а platzieren (прежнее написание placieren) отныне должно, по мнению лингвистов, ассоциироваться с немецким словом Platz, хотя в действительности является заимствованием из французского.
Но больше всего критических замечаний вызвал параграф 36 новых орфографических правил, касающийся слитного и раздельного написания прилагательных. Так, например, журналист Бастиан Зик, ведущий постоянной рубрики журнала Шпигель, посвященной сложностям современного немецкого языка, отводит проблеме нового написания сложных прилагательных целую главу в первой части своего филологического бестселлера „Der Dativ ist dem Genitiv sein Tod“ («Смерть родительному падежу от дательного»). С характерным для книги, имеющей подзаголовок «Путеводитель по лабиринту немецкого языка», юмором герр Зик пишет: «Раньше это правило было очень простым: сложное прилагательное, имеющее в своем составе причастие, писалось слитно и с маленькой буквы. Точка. „Schweiß“ и „treibend“ давало schweßtreibend, „Glück“ и „verheißend“ давало glückverheißend, „allein“ и „erziehend“ давало alleinerziehend. Это правило очень редко вызывало акции протеста, так как было кратким, простым и логичным. Даже не очень талантливые педагоги были в состоянии обучить ему, в крайнем случае прибегнув к помощи математики, ведь это правило можно было свести к постоянной формуле х + причастие = прилагательное» [Sick, 2007, S. 123]. Согласно новому правилу подобные прилагательные должны писаться раздельно, если они образованы от словосочетания, которое пишется раздельно: Erdöl fördernd от „Erdöl fördern“, allein erziehend от „allein erziehen“, Rat suchend от „Rat suchen“. При этом прилагательные, первая часть которых восходит к словосочетанию, должны писаться слитно: angsterfüllt от „von Angst erfüllt“, bahnbrechend от „sich eine Bahn brechen“, fingerbreit от „einen Finger breit“. А вот richtiggehend оказывается исключением из всех исключений и пишется слитно. Неясным остается написание таких прилагательных, как arbeitsuchend, ведь его можно свести и к «eine Arbeit suchen» и писать слитно и со строчной буквы, и к «Arbeit suchen», и тогда писать его по-новому, то есть раздельно и с прописной буквы.
Изменения, вносившиеся впоследствии в правила, касающиеся слитного и раздельного написания, написания со строчной и прописной буквы, а также написания заимствований привели к тому, что нормой стало отсутствие нормы. В 2009 берлинская исследовательская группа «Немецкий язык» (Berliner Forschungsgruppe Deutsche Sprache) провела сравнение очередных изданий орфографических словарей двух наиболее авторитетных издательств Дуден и Варих, насчитав в них 350 расхождений.
Вот лишь несколько примеров:
DUDEN | WAHRIG | DUDEN | WAHRIG |
Asyl suchend | asylsuchend | Kortison | Cortison |
bei Weitem | bei weitem | Play-back | Playback |
dahin gehend | dahingehend | Schimäre | Chimäre |
Dönerkebab | Döner Kebab | seit Neuestem | seit neuestem |
Kakofonie | Kakophonie | tschau | ciao |
Значительные расхождения отмечаются также в написании заимствований, и то, что Совет по немецкому правописанию не так давно рекомендовал вернуться к прежней форме написания некоторых радикально онемеченных иноязычных слов, только добавило путаницы. Теперь опять следует вместо неприжившихся Butike, Fassette, Krem, Scharm и transchieren писать Boutique, Facette, Creme, Charme, tranchieren. На это даже журналист, пишущий для скептически настроенных по отношению к реформе изданий, заметил: «Похоже, сегодня заимствования создают немцам огромные проблемы. Между тем предыдущие поколения меньше задумывались над тем, как приспособить их к нормам родного языка, иначе бы мы до сих пор вместо Streik и Alarm писали бы strike и all’arme» [Heine, 2011, S. 6].
О необходимости реформы орфографии в Германии заговорили еще в начале 80-х годов прошлого века, но тогда никто не ожидал, что ее обсуждение примет такой размах. В настоящее время и сторонники, и противники официально вступившей в силу пять лет тому назад реформы сходятся в том, что она по-прежнему требует доработок и уточнений. Как показывают опросы, 62 процента жителей Германии до сих пор не согласны с проведенной реформой.
Вместе с тем полемический накал ослабевает, в обычном порядке работает Совет по немецкому правописанию, который уполномочен через каждые пять лет представлять отчет о ходе реформы, поисковые сайты – важный критерий в наше время – все реже регистрируют запросы со словом „Rechtschreibreform“. В любом случае говорить об окончательном принятии реформы и ее успехе можно только после того, как вырастет новое поколение. Время еще есть.
Литература:
О современном состоянии нового немецкого правописания // Вестник ВГУ. Серия «Лингвистика и межкультурная коммуникация», 2005, № 2. С. 21-29.
Eroms H.-W.; Munske H. H. Die Rechtschreibreform. Pro und Kontra. // Berlin: Erich Schmidt Verlag, 1997. 264 S.
Eversberg B. Rechtschreib-Debakel in den Katalogen. Beispiele und neue Vorschläge. // Режим доступа: http://www. allegro-c. de/formate/rref. htm.
Fuhlrott R. Der Duden, die Rechtschreibreform und Bibliothekare… // Режим доступа: http://www. b-i-t-online. de/archiv/2004-04-edit-htm.
Harmsen T. Totales Schreib-Chaos // Berliner Zeitung. Режим доступа: http://www. berliner-zeitung. de/archiv/totales-schreib-chaos,10810590,10649134.html.
Heine M. Dreißigjähriger Rechtschreibkrieg // Welt am Sonntag vom 09.10.2011. S. 6.
Sick B. Der Dativ ist dem Genitiv seinTod. Köln, 2007. 230 S.
Süddeutsche Zeitung Nr. 202 vom 01.09.2004. S. 31.
