Лекция 9

Лекция 9

Естественные национальные языки — могучие инструменты, позволяющие проникнуть в субстанцию национального Космо - Психо-Логоса — и со стороны своей фонетики, и со стороны грамматической структуры. Во рту совершается таинство перетекания Космоса в Логос, материи в дух: язык еще веществен (звуки), но уже и спиритуален (смыслы). В фонетике - каждого языка имеем портативный космос в миниатюре: именно — переносимый (porter = «носить», по - французски), так что можно и не ездить в чужую страну, чтобы постичь ее менталитет, а вслушиваться в язык.

Национальные языки в звучности своей — голоса местной природы в человеке. У звуков языка — прямая связь с пространством естественной акустики, которая в горах иная, чем в лесах или степи. И как тела людей разных рас и народов адекватны местной природе, как этнос — по космосу, так и звуки, что образуют плоть языка, находятся в резонансе со складом местной природы. Рот и есть везде такой резонатор, микрокосм — по космосу.

Сейчас я предложу серию важных уравнений, что будут работать в реконструкции каждого национального Космо-Психо - Логоса: какие смыслы содержатся в органах артикуляции, какие идеи они излучают. Рот — стяженная модель пространственно - временного континуума, микрокосмос — по Космосу национальному. В нем нёбо = небо (свод). Язык = человек, индивид, единица (как математическая и философская идея), потому что он — один. Он подвижный, живой, аналогичен стихии огня: есть такое выражение «язык пламени». И даже загадку могу сочинить на стих: «Бьется в тесной печурке огонь» — что такое? Ответ: язык во рту. Язык — мужское начало, самец, как и фаллос: плоть обоих та же, «пещеристое тело» — так обозначается в

анатомии.

Губы = женское (как вагина), мягкое, влажное, формой — волна, стихия воды; их — пара, и они несут с собой математическую и философскую идею Двоицы, чет: парность, баланс, симметрия.

Зубы = кость, твердое, горы, стихия — земля, принцип — множество.

Дыхание = воз-дух, легкое, дух, энергия, воля...

Нос(оглотка) = труба музыкальная, резонатор, увлажнение струи воздуха там, так что тут смешение стихий: водо-воздух.

Теперь — о звуках, фонемах: какие особенные идеи, значения и со-мыслы они в себе содержат и могут излучать сами, независимо от слогов и слов. Последуем

здесь за фонетической классификацией.

Гласные = чистые координаты пространственно-временного континуума. А = вертикаль, верх-низ, открытое пространство. Е и И (Ы) = горизонталь мира,

причем Е = ширь, И (ы) = даль. О = центр, круг, шар. У = глубь, нутро, недро.

Удельный вес этих гласных в речи на данном языке представляет шкалу

соответствующих измерений, ценностей, идей в национальном Космо-Психо-Логосе.

Согласные заполняют чистый космос, эту сетку координат — разнообразием. Глухие смычные ( «п», «т», «к»...), что образуются, когда струя воздуха с силой

прорывает, взрывает преграду во рту (отчего их еще называют «взрывные»), —

звуки мужские, энергии-воли-усилия, «огне-земля» ими выражается. Звонкие

смычные («б», «д», «г»...) означают то же, но в женском, увлажненном варианте.

Фрикативные («трущиеся» — таков их буквальный смысл) — стихию воздуха

знаменуют, ибо в них дыхание струится через теснину, свистит, шипит, причем

глухие: «с», «х», «ш», «ф»... — мужские, а звонкие: «з», «гх», «ж», «в»... —

женские. Носовые: «м», «н», = водо-воздух, скорее: воздухо - вода, ибо женские

они. Из сонорных «л» — женское, звук мягкости, милосердия, музыки («ля-ля» —

напеваем...), любви; «р» — звук мужескости, активности, воли, энергии, труда,

гордыни, самости, «я»... Полугласные j, w, у... (наше «и») почти имматериальны, духовные, улетучивающиеся с земли — выражают «огне-воздух», свет...

Вдумываясь в частоту и пропорции всех этих звуков в языке и речи; принимая также во внимание, что звуки бывают передне-, задне-, верхне-, нижне-язычные, — удается в лаборатории рта просчитать иерархию ценностей в данном Космосе национальном: что здесь важнее: верх/низ, даль/ширь, перед/зад, зенит/надир, мужское/женское и т. п. По, так сказать, ландшафту фонетики можно представить природу данного национального мира, а изучая иностранный язык, себе как бы иную челюсть приходится вставлять.

Вот, например, берусь выяснять Польский Космо-Психо-Логос. В фонетике стихий упираюсь в потрясающее преобладание шипящих звуков. Это мне — подсказ для стихийного состава польского космоса. Что есть шипение? Это огонь в воде, загашение стихии огня влаго-воздухом, драма человеческого факела здесь, по

прогорании которого остаются, в идеале, «Пепел и Алмаз» (знаменитый фильм

Анждея Вайды), но это самоидеализация Польства... Проверяю — Шопеном. Клубление волнующегося вокруг мелодии, темы — пространства: пассажи, овевания, мелизмы, дух, дышащий в «аккомпанементе», — все это активность посреднических стихий: воды и воз-духа. Сравните щелкающий в пустоте форшлаг сухой, затакт, даже трель на одном горизонте в германской музыке, в космосе «огне-земли», — с

шопеновскими фигурациями и мелизмами: в них Логос влаго - воздуха. Пассажи

Шопена, фактура трепещущая его, рокотание и дрожь — это аналог шипящим в

фонетике. Даже «р» превращается в Польше в «ж» (латинское res тут увлажняется в rzecz, звучащее как «жеч»): это оженствление мужского, ургийного начала

«огнеземли»... Еще и носовые гласные польского, как и французского языка, —

соответствуют активной роли женщины: пани здесь и дамы там. Ибо носовые — это

«вода» + «воз-дух» = пена (состав Афродиты). Пена — Пани.

На языке фонетики стихий можно описать космос одного стихотворения. Возьмем, к примеру, «Цицерон» Тютчева.

Оратор римский говорил

Средь бурь гражданских и тревоги:

«Я поздно встал — и на дороге

Застигнут ночью Рима был!»

Так!.. но, прощаясь с римской славой,

С Капитолийской высоты

Во всем величье видел ты

Закат звезды ее кровавый!...

Блажен, кто посетил сей мир

В его минуты роковые!

Его призвали всеблагие

Как собеседника на пир.

Он их высоких зрелищ зритель,

Он в их совет допущен был —

И заживо, как небожитель,

Из чаши их бессмертье пил!

Сразу нас оглушает раскатистыми «Р». Рим = миР истории, боРьбы, тРудов, гоРдыни — идеальный кесарев универсум, образ людской деятельности, энергии. И недаром он выговорен «р»—звучностью (как и Лермонтовым в «Умирающем гладиаторе: «Торжественно гРемит Рукоплесканьями шиРокая аРена...). Это звук Работы, tRavail, ARbeit, woRk, laboR, всякой res, rei (вещи), которая состоит из материи природы, коей придан образ и форма, грань.

Если привести это к стихиям, то, во-первых, видим здесь землю (твердое

вещество, камень), подверженную обработке. Деятельное же начало из стихий —

огонь. Значит, мир, истории и трудов = мир пылающей земли. И действует в нем

человеческое тело, пылающее страстями, одержимое целями, стремлениями и идеями

и пролагающее себе дорогу в борьбе. Критерий красоты здесь — героизм. Главное чувство — радость борьбы и гордость викторией. И люди в этом космосе: Цицерон,

Цезарь, Гораций... Этот мир вводится через пафос; гордость взыскует патетики:

риторика и громогласие царят в первом четверостишии — оглушительный звук,

фортиссимо. И это — улика, заставляющая нас подозревать, что весь этот пассаж

вводится русским поэтом как тезис-жертва — по формуле русской логики: НЕ ТО,

А... (ЧТО?)... Все к этому сходится: и начальное в стихотворении место — обычно

оттолкновенное у Тютчева, и чуждый русскости состав стихий, который мы уловили

через звучность, — огнеземля, а значит: день, шум и суета, когда Абсолют

затемнен условиями существования и не может быть выговорено Слово Истины.

Вторая строфа — опровержение первой и излагает ДА поэта, наше, русское, присущее. Основное слово — «блажен», и оно повторено в определении богов — «всеблагие». «Все» = свет, «благие» = влага («б» и «в» заменимы, как в

«алфаВит» и «альфаБета»). Значит, «всеблагие» — это «свето-вода», свет как влага, что есть первоматерия Русского Космоса и что еще лучше передает слово-имя СВЕТЛАНА своим смыслом и звучностью. Недаром и далее: «зрелища», «зритель», «совет» = свет ( из стихии света все), и «из чаши их бессмертье пил» — как свет пил. Естественно, что путь от огненной земли истории, трудов, борьбы и гордости к совету и всеблагости пролегает через влагу, и тогда смертный полубог — «блажен».

Вся вторая строфа — как бы орошение звучности первой. «Р» мало, а те, что есть, — безраскатные: смягчены через «е» и «и»: «мир», «пир», «зрелищ», «зритель», «призвали», «бессмертье»; лишь в «роковые» — звучность первой строфы, хотя и здесь «р» не ударное, и слово истаевает на «ые» (ыи). Вся коробка челюстей приподнята. Если в первой строфе преобладали гласные вертикали и глубины: «а», «у», «о», «ы», то во второй — «э», «е», «и», «ые», (ыи), «ие». Эти гласные —

гласные переднего ряда, ближе к выходу и воздушности, к истаиванию телесности:

при их произнесении низ рта приподнят, скулы расширяются, и пространство мира

предстает как ширь, даль — плоскость и верх.

Слово-ноумен «всеблагие» не только идею свето-влаги своим звучаньем выражает, но и русскую огласовку мирового пространства: je-a-iji. Начинается оно из шири и как продолжение чего-то. Je — словно из бесконечности слетает тончайший звук; J — как придыхание, как душа (j — самая тонкая звуковая материя и соответствует свету и огню). Затем включается «а» = «высота ли высота ль поднебесная, глубота ли, глубота ль окиян-море». Но на этом русский глас пространства не останавливается. Он уводит из вертикали и полной объемной трехмерности «а» в горизонталь и в верх, а точнее, в даль-высь, что и выражается истаиванием звука в iji = в свете и воздушности.

Лекция 10

Если фонетика языка аналогична национальному Космосу данного народа (страны), то грамматика языка — средство проникнуть в национальный Логос. Существует несколько структур для связывания слов в предложения, но главные и ближайшие нам (в индоевропейской группе языков) — два типа: синтетический и аналитический. Синтетические языки — санскрит, латинский, греческий, русский, немецкий... Аналитические — французский, английский... Синтетические (от греческого synthesis = соположение, составление) — более древние, естественные, «гонийные»: в их странах культура вырастает из натуры, там синтез «гонии» и «ургии». Аналитические (от греческого analuo = развязывать, разделять) осуществляют принцип «разделяй — и властвуй!» (через эту процедуру

разде-ления). Таков был принцип римских императоров (divide et impera), но таким же методом работает абстрактная мысль и наука: разделить объект на части - и поочередно орудовать с ними. Так же действует и принцип разделения труда в производстве - для большей продуктивности.

Аналитический способ связи слов в языке приспособлен к «ургийному» стилю в жизни и в мышлении; он хорошо служит более отчетливому и быстрому восприятию команд и приказов, массовому производству товаров и слов.

Тенденция прослеживается в развитии языков — от синтетического типа к

аналитическому. Английский язык прогрессировал в этом отношении далее всех,

французский - меньше, немецкий - еще меньше. Русский язык остается синтетическим. Но и английский язык, поскольку он язык естественный (не

искусственно изобретенный), органический, содержит черты «гонии», природы - в себе. Например, традиционное, не рациональное правописание, так что иностранцы

шутят, что по-английски пишется «Ливерпуль», а произносится «Манчестер». Такое

правописание подобно упорству англичан в неприятии рациональной десятичной

системы счисления, что принята на континенте Евразии и в мире вообще; но они

придерживаются своих архаических «дюймов», «футов», «дюжин», «милей»,

«фунтов», «пинт», «баррелей», которые связаны с телом человека как

привилегированной естественной системой отсчета и мер.

— Следовательно, латинский и русский языки примитивны, в сравнении с английским? — спросил меня студент Вселенского университета Джеймс, когда я

излагал эти идеи.

— Да, — ответил я. — Как и Библия, что «примитивна» в сравнении с компьютером.

Как симфония Бетховена, что «примитивна» в сравнении с сонористикой в

современной музыке.

Помедитируем теперь над специфическими чертами синтетического типа языковой структуры. В таких языках есть система «склонений» и «падежей». Вслушаемся внимательным слухом в корни этих грамматических терминов. «СКЛОНЕНИЕ» (лат. Declinatio) есть наклонение, наклон — вниз, туда, где Мать земля распростерта. «Склонение» есть вариант гравитации, земного притяжения и выражает сыновство Логоса по отношению к Космосу, что естественно в странах Евразии, где народы рожались местными природами, а потом стали трудиться среди родной природы, постепенно созидая Культуру, которая выступает как продолжение Природы в жизни человеческого Общества.

То же самое и термин «падеж», (лат. casus от глагола cadere = падать, опускаться) означает некое припадание, поклонение: словно слово прижимается к груди Земли в поклоне сыновнего почитания.

Вслушайтесь в названия падежей, — как много идей и эмоций они излучают! Только Именительный (Nominative) нейтрален, рационален, есть как бы «нулевой» падеж, означает просто «наименование». Падеж Родительный (Genitive от genesis) - падеж «гонии»: выражает отноше-ние к родителям, предкам, родство, сыновнее чувство. Он сообщает идею рождения и принадлежности: чей ты? чья вещь? — на этот вопрос отвечает и потому именуется и Posessive case (англ.). Падеж

Дательный (Dative от dare = давать) предлагает дары, подарки, это падеж любви,

милости и жертвы, благодарения... Падеж Винительный (Accusative от accusare =

обвинять) означает, напротив, отношение противостояния, оппозиции, страстное

отношение к «врагу», противнику как объекту моих усилий, работы. Ведь в процессе работы над предметом я полагаю его изначально плохим, сырым — «сырье»

он лишь, и вот я преобразую его, воспитываю, веду к совершенству, возвожу в

перл создания, шедевр (что есть по-французски chef-d'oeuvre = «шеф изделий»).

Падеж Творительный (Instrumentalis — инструментальный) прозрачен в своей идее:

это падеж творения, труда, «ургии»; также данная вещь, сущность полагается

существующей не для себя, но в служении иному существованию, становясь орудием

их жизни и совершенствования. Это как бы — «христианский» падеж — служения

ближнему и самопожертвования. Падеж Предложный (Locative от locus = место)

выражает уважение к Пространству, к ложу и лону; слова становятся как бы

вместилищами, восприемниками других сущностей или кланяются куртуазно друг

другу. Еще падеж «Отложительный» (Ablative от ablatere = класть в сторону,

отлагать) выражает тоже некое эмоцио-нальное отношение к ценности вещи в

пространстве и време-ни. Падеж Звательный (Vocative от vocare = звать, окликать, голосить) — падеж коммуникации, приглашение к совместному деланию.

Тенденция развития языков от синтетического типа к аналитическому шла

параллельно и отражала развитие Труда, «ургийного» отношения к Бытию,

вытеснение Природы Культурой. Язык должен был отсекаться от естества и чувства

и воспитываться в направлении от субстанциальности и экзистенциальности к

рациональности и функциональности. Подобно тому, как спиленное дерево обрубается от сучьев и ветвей, в нем выпрямляются изгибы и узлы, — так и слово

обтесывалось от суффиксов и флексий и укорачивалось почти до своего корня.

Слова английского языка стали большей частью короткие, односложные. При этом те

идеи и значения, отношения, которые выражались в синтетическом типе слова

суффиксами и окончаниями, трансформировались в различные операторы, указатели,

вспомогательные знаки (как это в математике...), которые ставятся перед или

после слова — как предлоги, артикли и т. п. В результате этой длительной

хирургической операции слово стало своего рода стандартной деталью, подобно

детали механизма в машине, которая способна изыматься и вставляться с помощью

операторов и индикаторов и работать в любой функции: как существительное,

глагол, прилагательное... Так, слово work может быть a work (работа), to work (работать), work-shop (рабочий-магазин, мастерская)... Было слово организмом —

стало механизмом.

Работа анализа в преобразовании синтетического типа языка может быть уподоблена технике Геракла в его борьбе с Антеем, титаном, сыном Геи (Земли-матери). Последний прижимался к Земле (Склонение! Падеж!) и получал энергию и силу (Смысл!) в контакте с почвой. Геракл же с великим усилием отодрал Антея от

Земли-матери: отделил, поднял в воздух, где Антей утратил свою силу и был

побежден.

Имя существительное (так было!) стало обстругано = абстрагировано от своих

падежей, их окончаний, уже не имело нужды кланяться земле и другим существам, но стало самостоятельным и Self-made = самосделанным, каков

англичанин-джентльмен — намеревался сказать, но вдруг осознал, что, напротив:

в английском языке слово не может стоять в предложении само по себе, и не

«само сделано» его значение, но «другими сделано» — предлогами, частицами и

т. п.

Строгий порядок слов в аналитическом предложении — это их дисциплина в гражданском обществе, с разделением труда между частичными индивидами. Слова же синтетического языка способны к инверсии — то есть свободны занимать разные места в последовательности членов предложения, не теряя при этом свой полный смысл, потому что они снабжены всем, в чем нуждаются, внутри себя. Так сказать, Omnia mea mecum porto — латинский афоризм, означающий: «все мое ношу со мной», — как это в идеале независимой, свободной личности. Возможность инверсии — это роскошь и красота в стиле литератур, поэзии на синтетических языках.

Мы в этом размышлении подошли к интересному парадоксу. Общее место в современном миропонимании — утверждать, что индивидуум становится в ходе

истории более самостоятельным, тогда как в патриархальном, античном и средневековом стилях жизни он был более зависим от природы, рода, общества.

Однако сюжет: строгий порядок слов и инверсия — хороший индикатор как раз

противоположного. В самом деле: современный человек, допустим, великолепный

профессионал в химии, умрет, если профессионал в сельском хозяйстве не произведет пищи и на него, а специалист в торговле не свяжет их друг с другом.

Архаический же человек, старомодный, сам выращивал корм на своей земле, сам

строил дом, молился богам (Богу) и пел, знал секреты лечебных трав и как жить в

согласии с временами года, — такой, целостный человек, был действительно

самостоящим в бытии и «самосделанным» — не то, что современный частичный

индивид, раб в системе разделения труда, от которой полностью зависим.

Строгий порядок слов строит предложение посредством операции сложения, прибавления значений, которая проще, нежели умножение значений, что происходит при свободном порядке слов в синтетическом предложении, с возможностью инверсии.

Система родов была разрушена в процессе прогресса языков к аналитическому типу. Священный Эрос претерпел операцию обрезания или, точнее, стерилизации. Все имена были сущностями, прикрепленными к Мужскому или Женскому началам бытия, и таким образом переживались как более одушевленные и поэтические. Ныне же мы работаем с кастрированными, выхолощенными словами, в жанре «унисекс», что есть идеал для современного феминистского движения.

Однако есть свои минусы и в синтетических языках. Например — та же самая роскошь, неэкономность, сверхизобилие, когда одно отношение (родовое, к

примеру) выражается и в существительном, и в соотнесенном с ним адъективе —

прилагательном, в глаголе и т. д. Слова аналитического языка мобильны,

оборотисты, а синтетического — неуклюжи...