Сияние

« СИЯНИЕ »

– Расскажите немного о себе.

– Мой отец – Чевин-оол Шаровиевич работал трактористом. Отец умер, когда я еще учился в школе. Меня воспитала мама Надежда Торлуковна. Сейчас она работает кладовщиком в кызыльском Музыкально-драматическом театре.

– Когда впервые взяли в руки оружие?

– Рано. Кажется всегда это умел. Помню, отец приезжал на тракторе, я подбегал к нему и он передавал мне ружье.

Часто ходил с ним на лису, косулю, рысь. Наша семья жила в селе Каък, это село уже исчезло. Никто не живет, нет ни одного дома.

– Когда убили первого волка?

– В 1984 году. Учился в восьмом классе. Застрелил волка, тело забрать испугался, там, был заказник, испугался, что местные увидят, скажут егерям.

Долго на них охотился, стрелял, потом капканы стал ставить, петли. Тренировался. В девяностые уже волками занимался серьезнее. Специально на волков в прошлом году начал охотится. В прошлом году 22 волка взял. В этом уже 20[i].

– Самостоятельно, с какого возраста стали охотиться?

– В пятом-шестом классе еще со старшими ходил, не было оружия, ставил петли и капканы. Потом уже самостоятельно. Каждую пятницу убегал из школы, а в воскресенье возвращался.

Школу прогуливал. Были проблемы. Даже в выпускных классах, нужно было к экзаменам готовиться, а я на охоту уходил. Правда, экзамены на пятерки сдал, хотя учился на тройки, все очень удивились. А я быстро все осваиваю, быстро новому учусь. Вот и сын – Ким тоже все быстро осваивает. Он волчий вой выучил, когда ему еще пяти не было. Таким воем волков подманивают. Он не боится волков, не боится крови, другие на туши и взглянуть боятся, а он нет.

Приезжаю с добычей, Ким прыгает, радуется: «Папа с волками пришел значит, у нас будут деньги!». Я сажусь есть волчью голову, он всегда со мной садится, со мной ест. Сейчас он хочет вертолет радиоуправляемый. Я куплю ему это вертолет. Я хочу, чтобы у моего сына все было.

Дочка Айза в прошлом году закончила школу, поступила в Новосибирский Государственный Университет Путей Сообщени. Много сейчас охочусь, нужны деньги. Я ей в этом году учебу оплатил волками – 83 тысячи.

– Сколько это волков?

– Сбился со счета. Волки по-разному стоят, зависит от, размера, и кошелька клиента. От тысячи рублей волк, некоторые и по десять тысяч идут. Я волков ловлю просто так. Чтобы деньги заработать. Для других людей это какое-то испытание, победа. Кто волка убил, это же герой. Так говорят. А мне это обычное дело.

Некоторые люди мне звонят, заказывают, полностью тушу волка, целиком. Сразу деньги не беру, только когда добываю, звоню им, они забирают.

– Для чего им туша целиком?

– По-разному. Туберкулезные больные едят их, например, им такое мясо полезно. Они полностью тело забирают, даже не просят шкуру снять. Они же и собак едят, а волк у них вообще ценится. Для разного, берут, я не спрашиваю.

Вот смотри это клык, Киму подарил, еще один такой же у дочери. Это два клыка из одной волчьей челюсти.

А это сустав подколенный с задней ноги. Он очень ценится, на одних этих двух суставах можно больше заработать, чем, если шкуру государству сдавать. Люди верят, что этот сустав удачу богатство приносит. Я обычно всегда один себе забираю. Но раз тебе туша целиком нужна, оставлю. Зачем тебе кстати целиком?

– Хочу все кости выварить, чтобы весь скелет был. Расчленить я сам смогу, а шкуру вы мне помогите снять.

– Хорошо. Ты точно волка решил, волчицу не хочешь?

– Да вот этого самца, который поменьше. Волчицу не хочу.

– Женщина да?

– Да. К тому же у нее же ребята там в животе.

– А, ну вскрытие покажет, сколько их там. А большого самца в музей заберут, чучело сделают.

Вот ты просишь шкуру тебе помочь снять, помогу. Без разницы, главное деньги. Мне сейчас дочери следующий год оплачивать нужно. Если оплачу смогу на время остановить это всё, все эти убийства.

– Государству шкуры сдаете?

– Когда нет других клиентов. Сейчас хорошо подняли цену, за волка 4 350 рублей. Долго вообще не принимали. По сто, сто пятьдесят рублей сдавал. Как-то мужикам одиннадцать волков отдал за ящик водки. Раньше сильно пил. Сейчас не пью, пообещал четыре года назад жене, больше не прикасаюсь.

– На волках оказывается можно неплохо заработать.

– Это только кажется, затрат очень много требует волк. За один выезд можно от десяти до двадцати тысяч затратить. Петля (двухсотметровый рулон) от трех тысяч рублей. Один капкан 760 рублей. А если купить сто капканов? Вот и считай. Семьдесят шесть тысяч. У меня часто денег не бывает продуктов на охоту купить, тогда у тещи занимаю из ее пенсии, у мамы занимаю.

– Как выбираете место охоты?

– Куда пригласят. Ближайшие районы закрыл капканами, петлями. Много не ставил, но по пять, по семь конкретных поставил. Тех, что точно поймают. Нет возможности купить еще сто капканов, чтобы все ими накрыть. Мне машину пришлось продать, чтобы эти капканы купить.

В прошлом году пять волков продал по десять тысяч, деньги мне не отдали, я пришел и у него «Ниву» забрал. Из Новосибирска пригнали, еще с транзита не снята. Сейчас гаишник любой может остановить, забрать эту машину.

В ноябре четыре волка загрузил, а один гаишник за то, что просроченна страховка хотел машину забрать. Пришлось одного волка отдать, денег не было.

– Кто вас приглашает охотиться?

– Родственники приглашали, кто скотом занимается. Чабаны потом стали, егеря. С этого года главы администраций начали приглашать. Не верю им. Много говорят, но ничего не делают. Не верю больше, людям, которые один раз обманули. Я устал. Сын пять лет стоял в очереди на садик. Дали, когда ему пять лет исполнилось. Но ему в этом году уже шесть, он в этом году в школу пойдет.

В министерство образования три заявления написал, мне не могут оплатить учебы дочери, хотя обещали, если хорошо будет учиться, все оплатим. Так министр сказал. И тоже обманул меня.

С человеком если он обманул ничего поделать нельзя. А волк если меня обманет, я его все равно догоню, достану. Днем и ночью буду за ним идти, но достану. Я этого волка все равно убью, хоть куда он убежит. Знаю, где он будет, куда пошел, зачем пошел. Все равно вычислю его, добью. А с человеком так не поступишь.

– Чем больше пользуетесь петлями или капканами?

– Петлями. Мне сейчас уже неинтересен другая ловля, есть такие ловушки, их придумал местный охотник Афанасьев, живоловушки называются. Ловишь ей зверей, и если молодняк там попадается или самка, то отпускаешь. Он придумал для кабарги их, я, когда лицензию на нее покупаю, так ловлю. Вот недавно самку кабарги отпустил, вот смотри ее фотография.

– Но волков не отпускаете?

– Волков не отпускаю.

– Увлекаетесь фотографией?

– Стараюсь снимать то, что люди еще не видели. Но вот фотоаппарат куда-то подевался, я на Зенит старый снимаю. Сколько стоит большой цифровой фотоаппарат?

– Тысяч двадцать, наверное, не очень разбираюсь.

– Дорого. И пленка дорого, проявка.

– Сейчас много волков?

– Очень много. Точного, количество не скажу я не чиновник. Встречаются стаи от восьми и до шестнадцать волков. Но мне сейчас интересно не количество убитых волков, а их размер.

Мне даже не интересна сейчас охота на копытных, неинтересен козел, косуля, вся эта мелочь – лиса, рысь. Мне волк интересен. Эту бедную косулю все долбят и волки и охотники. Как можно промазать в большую корову?

Мне уже марал неинтересен, лось неинтересен. Жалко их. Их же все истребляют, истребляют. Сейчас никто не думает о том, чтобы их увеличить поголовье. Если хищников сейчас уничтожим, копытные увеличатся. Я и поэтому начал волков бить. Они долбят чабанов, долбят косуль. Они уже до крайности дошли эти волки. В тайге уничтожили почти всю живность, всех копытных, в Хаке вообще всех сожрали даже барсуков. А когда снег большой спускаются к чабанам и прямо в отары заходят.

– С собакой охотитесь?

– На волков один, собака не нужна. А так у меня во дворе на цепи зверовая собака, кличка Гроза. Она медведей, кабанов ловит.

– Выслеживает?

– Нет, ловит, ну не совсем ловит. Но медведя она может тормознуть.

– Она же маленькая!?

– Она знаешь какая ловкая. Не нужны большие размеры, скорость нужна, глаза чтобы хорошо работали, чутье. Она вокруг медведя кружится, облаивает его. А мне достаточно мельчайшего просвета, чтобы я через этот просвет мог попасть в голову ему, в глаз.

–Это ее щенки, у вас во второй комнате?

– Да. Отличные щенки охотничьи. Когда они только родились, у меня как раз убитые волки были, я положил их в кучу к волкам, глаза еще не открыли, а запах волка уже знали. Сейчас у них подстилкой мешок с пятнами крови волка. Скоро им три месяца будет, но уже жестоко дерутся, не просто, как обычные щенки, а почти насмерть. Их вначале пять было, ты же их видел две недели назад, теперь три щенка осталось. Они уже двух своих братьев загрызли. А который последний щенок останется он мой и будет.

Ты, кстати, осторожнее, сейчас с собаками, они волчий запах долго чуять будут. Мне в деревнях даже не ссут собаки на колеса машины. Всем ссут, а мне нет, боятся.

– Да кстати, перед вашими воротами собак видел, лизали пятна крови на снегу.

– Иногда ловлю уличных собак и использую как приманку, привожу в тайгу, привязываю, и капканами окружаю. А собаки начинают выти, лаять, волки на звук и идут.

– А с собаками что?

– Ну, когда волки их и загрызть успевают, если нет, то я их отпускаю.

– В тайге отпускаете?

–Да.

– А куда в волка нужно попасть?

– Без разницы. Все люди знают, что нужно в смертельные точки стрелять. В голову, правда, некоторые люди не стреляют, у тувинцев такой обычай. Потому что если пуля в челюсть попадет, а зверь уйдет, то он все равно не выживет. Погибнет, от мучений. Поэтому в голову не стреляют, в грудь стреляют. Но вопреки этим законам, стреляю в голову. У меня все не так, как у этих людей здесь.

Могу так попасть, что пуля выбьет первый глаз и выйдет через другой глаз. А у меня без оптики ружье, простое затворное. В этом году только купил, в прошлом году вообще без оружия добывал.

– Первое оружие вам от отца досталось?

– Первое дедушкино было. А когда из армии вернулся, оружия вообще не было. И дед умер. И в девяностых, убивал волков и собрал денег, купил у родственника ружье «Барс». Тысяча рублей. Большие деньги. Чтобы столько заработать, около десяти волков пришлось убить.

Потом это ружье сдал, потому что старое стало, плохо работало. И долго без оружия был, не было денег. Жена болела. А я все эти лекарства полностью покупал сам. Дорогие. Одна ампула 980 рублей. Никак не мог добиться в Минздраве правды. Вот и жена была врачом – акушером-гинекологом. А когда она заболела такой болезнью, и никак не могли ей помочь. И отношение врачей было очень равнодушное. Даже по телевизору показывали, что писал жалобу и обещали помочь. Но никакой помощи. Везде обман.

Иногда думаешь, может быть направить волков на людей, как на животных. Можно им сказать атакуйте! И они будут атаковать, атаковать! До потери пульса. Волки могут умереть, но будут атаковать. Яростные до смерти они.

Я дочке говорю, если потеряюсь в тайге не надо меня искать, деньги тратить, время тратить, людей мучить. Она знает. Если там медведь или те же волки. Меня в каждом районе волки знают. И мне приходится менять обувь, нужно менять запахи, когда капканы ставишь, чтобы они не вычислили. Когда я прихожу, всё, нет волков. Они уходят.

– Да?

– Да. В Кунгуртуке я был двадцать дней, ни одной живности не съели, ни одного табуна не тронули. Ушел, всё. Вчера мне звонили, волки восемь голов загрызли. Говорят, пожалуйста, приезжай по новой. Глава администрации говорит, приезжай.

Мне сказали, что меня хотят на работу принять, в комитет охоты, а зарплата всего десять тысяч. Большой риск и всего за десять тысяч работать? Но конечно, раньше вообще бесплатно работал, доставлял волков.

Но была бы зарплата больше. И если бы обеспеченность техникой была больше. Результат тогда может быть, мог бы быть еще больше?!

Тех же капканов купить. И снегоход Буран. Что там может быть еще?

– А так вы на лыжах?

– Обычно пешком. Потому что в разных местах бываю, кое-где на лыжах не пройдешь. Но и на лыжах ходил.

– Какая охота была самая долгая?

– Когда еще не женился, было так, что в октябре уходил и возвращался в феврале. Сейчас у меня нет уже возможности так охотится. Надо ловить денежных волков. Поэтому еду в места, где их много.

– В каком сейчас районе больше всего волков?

– В Пий-Хемском, Кызыльском, в Чеди-Холе, Баян-Коле, Шамбалыке, Чал-Кежике, Элегесте, Хаке.

– Какое снаряжение для охоты используете?

– Ружье, капканы, петли, бинокль, маскировочный халат. Вот купил прибор ночного виденья. Дошел до того, что уже и ночью ловлю волков, чтобы быть с ними на равных. Белый халат одел, всё, где стая есть пошел к ним. Они меня быстро все равно замечают, но я должен их опередить. Только вот сели батарейки. Можешь в Интернете посмотреть 0,55с напряжение[1].

– Хорошо посмотрю.

– Сейчас до такого дошел, что больше некуда уже в охоте совершенствоваться. Хочу для себя выйти на уровень наравне с волками. Для этого купил прибор ночного виденья, но это же просто бинокль, стрелять из него не могу. А у меня ружье обычное без оптики безо всего. Просто ночью могу наблюдать, вычислять, где они и идти к ним. Могу подождать до утра, всю ночь могу выжидать. Волки меня никогда не обманут, я знаю, как они идут.

В восьмидесятых у меня было всего два капкана, и я их таскал туда-сюда, переставлял. Сейчас гораздо больше. Недавно еще у меня было 83 капкана, но осталось около 40. Капканы ломаются, теряются, воруют. Есть люди, которые специально вычисляют, где мои следы идут по ним, находят добычу. Волков забирают вместе с капканами. Хотя бы капканы оставляли, но нет, все забирают. Вот сейчас украли в Кунгуртуке волка прямо с капканом. И у твоего волка отрезали два когтя и клыки нижние выбили. Только на минуту отошел. Я сказал, вернусь, найду, настучу по голове.

– Существует сезон охоты на волков?

– На волка круглый год охотятся. Но удобнее всего зимой. На снегу его хорошо видно. И зимой волки на скот нападать начинают. Люди начинают думать о волках, когда снег выпадает. Но они не знают, что волков можно бить круглый год. Весной, когда они в логовах со щенками своими. Летом, имея заготовки, зная где их лазы. Заготовить все, чтобы волки привыкли там лазить, потом пришел осенью, петли поставил и все.

Тут нет начальника, который знает поведение волков. Охотники есть, но их единицы они не могут решить эти вопросы. Волков сейчас уничтожим, копытные увеличатся. А то промхозы же развалились и никто такой работой не занимается. Зачем копытных волкам отдавать? Пусть люди добывают, некоторые же люди знаешь, как бедно живут, без охоты им совсем плохо будет. А сейчас же все на них охотятся. Нужно же увеличивать поголовье, а не полностью истребить. А людей же никак не успокоить они будут убивать, убивать, убивать.

Если очистить территорию от волков, все сразу быстро вырастать начинают, косули, барсуки, зайцы всякие. Всё вырастет. Косуля если у нее два теленка это же вообще хорошо, за год можно увеличить количество копытных в два раза. На одной реке Чемур-туг я в 2006 году, когда вверх по течению пошел двенадцать рогов нашел. Волки их загнали и со скал их об лед. Лед растаял, скелеты остались. И это только те, что я видел. Двенадцать маралов, а, сколько люди уничтожают?

Мне волки интересны для денег, а что там, у людей мне безразлично. Некоторые чабаны даже чай не наливают, когда к ним заходишь в юрту. Иногда я говорю им жадные животноводы. Я у них волков уничтожаю их врагов главных, а они даже чай не наливают. Рискую жизнью, а он чай не наливает. Такой риск, меня волки сожрут, пацан без отца останется, а он мне чай не наливает.

– Всегда хотели быть охотником?

– Да не то чтобы хотел, а просто это у меня получается. У меня был бизнес, но бросил этот бизнес. Возил в Туву стройматериалы из-за Саян. Неплохие деньги зарабатывал. Стройматериалы, что здесь невозможно найти, я очень быстро привозил через своих друзей армейских. Раньше же не было Интернета и всей этой ерунды, все через знакомства было.

Но бизнес бросить пришлось, жена заболела, нужна была для лечения кровь волков, кровь медведей. Хотел, чтобы жена выздоровела, думал, поможет.

– А где вы служили?

– В десантных войсках. За время службы много где побывал в Литве, Латвии, Эстонии, Молдавии, Армении, Нагорном Карабахе, Азербайджане. Везде побывал, но понемногу от недели до трех месяцев. Каунас, Кишинев, Ереван три точки, где больше всего продержали. Нас сбрасывали с самолетов, и мы приземлялись и там организовывали, захватывали. Командир полка, который у нас был, он сейчас стал командующим всех ВДВ – Калмаков.

Когда стрельбы были, я успевал свое отстрелять и еще за двух своих напарников. И офицеры знали и постоянно со мной сажали плохих стрелков, чтобы я за них нормативы выполнил. А однажды командир полка мне дал свой магазин с трассерами (горящими пулями), а я не знал! И попался на этом. Свои отстрелял, а потом боковых. Тогда меня конкретно пинали, били, а потом простили. Там жестоко обучают в армии. Постоянно тренировки, драки. Другая армия была, настоящая. Такой армии сейчас нет.

Я единственный был, черный, черноволосый. Остальные были светловолосые. Когда я к ним пришел служить, они мне говорили, ты же на краю света живешь. А потом эту часть, где я служил, перебросили в Абакан, а потом расформировали и все офицеры остались в Абакане. Почти 20 лет связь поддерживаем. Вот смотри на фотографии мой командир. Он сейчас тоже в Абакане.

А вот я с мамой и братьями. Вот этого брата уже нет, и вот этого двоюродного брата убили. А тело спрятали. Прокурорша одна. Чимиты. Об этом много писали, твоя мать должна знать об этих статьях «Родовой замок Чимитов». Они убили моего брата, потому что он был свидетелем одного преступления. Мать их была судьей верховного суда, дочь прокурором Тоджинского кожууна, отец директор совхоза. Вот так. Мне жизнь преподала жестокие, самые жестокие уроки.

А вот на фотографии друг мой. Тоже смертник. Я остаюсь вопить, чтобы волки пришли. А он прямо к ним. Он может прямо в стаю войти и устроить там хуже, чем чеченскую войну. Говорю ему, давай ты вопи, я побежал он говорит, нет, не умею. У него действительно не получается. Я все их сигналы знаю самца, самки, молодого, старого. Я знаю, что они скажут, не все, но знаю. Вот когда в Хааке охочусь, а это заказник, там нельзя и я рядом останавливаюсь и вою, чтобы волки вышли с территории заказника. И они выходят.

Вот бери, смотри фотографии. Я все это для сына отдельно отложил: документы, фотографии, книги.

[1] Такие батарейки больше не выпускают.

[i] Число в марте 2010 года