ДЕТИ ЭПОХИ ПЕРЕМЕН: ИХ ЦЕННОСТИ И ВЫБОР
Дата рождения большинства учащихся нынешних десятых и одиннадцатых классов приходится на 1990-1992 годы. Это дети, рожденные в период радикальных социально-политических и экономических перемен, слома прежней общественной парадигмы.
Планы старшеклассников после окончания школы, связанные с продолжением образования, %
|
Период их воспитания в жизни родителей совпал с жестко продиктованным реальностью требованием выработать новые адаптационные механизмы и жизненные стратегии для приспособления, а подчас и выживания в динамично меняющейся реальности. Как такое детство сказалось на нынешних старшеклассниках, их мировоззрении и жизненных планах? Представляется значимым изучение того, как проектируют свое будущее сегодняшние выпускники школ, поскольку в их ценностных ориентациях и выборе жизненного пути содержатся элементы новых характеристик будущего российского общества ближайших десятилетий.
В феврале-марте 2006 года Санкт-Петербургский Гуманитарный университет профсоюзов (СПбГУП) и Агентство социальной информации (АСИ) провели исследование «Жизненные планы и ценностные ориентации петербургских старшеклассников». Руководители проекта — , Р. С. Могилевский. Цель исследования — выявление и анализ динамики ценностных и профессиональных ориентаций старшеклассников, влияния, которое оказывают на них социально - демографические показатели. Использовался метод опроса по полу стандартизованной анкете , включающей в себя значительное количество открытых вопросов и тестирование. Опрос проводился в 204 петербургских школах, лицеях и гимназиях. Из полученного массива отбиралась каждая шестая анкета, что гарантировало получение вероятностно-репрезентативной выборки. Окончательная выборочная совокупность составила 3014 респондентов, что позволяет считать статистически достоверными даже небольшие процентные различия (2-3 %).
Некоторые из полученных в исследовании данных, по нашему мнению, могут свидетельствовать о довольно серьезных изменениях в молодежном сознании, которые необходимо учитывать как при реформе образования, так и при прогнозировании отдельных макросоциальных тенденций ближайшего и более отдаленного будущего. Прежде всего исследование показало, что на сегодняшний день престиж высшего образования чрезвычайно высок. При том что лишь чуть более половины родителей старшеклассников имеют высшее образование (54 % отцов и 53 % матерей), 85 % учащихся десятых и одиннадцатых классов твердо намерены после школы продолжить учебу в вузе (см. рис.).
Мы имели возможность сравнить полученный результат с данными исследования 2003 года, проведенного АСИ среди петербургских школьников девятых-одиннадцатых классов (выборочная совокупность составила 500 респондентов). Три года назад определенно намеревались продолжить учебу по окончании школы 72 % опрошенных, тогда как достаточным для себя высшее образование назвали 84 % (показатель, практически совпадающий, в пределах допустимой погрешности, с результатами, полученными в нашем опросе относительно планов выпускников 2006-2007 гг.). За три года ситуация заметно изменилась. То, что высшее образование оценивалось 12 % выпускников в 2003 году как необходимая им в будущем, но отложенная стратегия, к 2006 году превратилось для той же категории школьников в реальную жизненную перспективу. Столь высокий показатель желающих продолжить учебу свидетельствует о росте социального статуса высшего образования, которое становится обязательной составляющей жизненных планов большинства старших школьников, своего рода гарантией успешной социализации.
Отчасти эту позитивную динамику можно интерпретировать как косвенное свидетельство роста материального достатка петербургских семей, так как, очевидно, для большинства из них стало возможным содержать неработающего студента. Действительно, по субъективной оценке школьников, 18 % их семей живет в материальном достатке, 66 % в относительном достатке («денег пусть не сразу, но хватает на все необходимое»), 12 % в стесненном финансовом положении, и только 4 % респондентов охарактеризовали свои семьи как бедные. Безусловно, субъективная оценка подростками материального достатка семьи не отражает в точности реальной картины финансового благосостояния их семей: и потому, что в России традиционно дети до достижения самостоятельности недостаточно полно информируются старшими о проблемах семейного бюджета, и по причине непрестижности среди старшеклассников позиции «малообеспеченного». Тем не менее 23 % (каждый пятый старшеклассник) за последние два года отдыхали за границей; домашнего компьютера нет лишь у 12 % школьников, у 39 % имеется личный компьютер, 74 % могут пользоваться Интернетом. Эти данные косвенно подтверждают, что субъективная оценка школьниками финансовых возможностей родителей не настолько отличается от реальной картины, как это можно было бы предположить.
С другой стороны, 67 % учащихся выпускных классов и 51 % десятиклассников занимаются на подготовительных курсах, и между этими занятиями и материальным достатком семьи не отмечено корреляции. В группе старшеклассников, готовящихся к поступлению в высшую школу, равно представлены дети из семей с разным уровнем достатка. Нам представляется, что этот показатель свидетельствует о росте престижа высшего образования в большинстве групп населения, так как отражает не только желания школьников, но и реальные намерения их родителей вкладывать средства в образование детей. Если добавить, что независимо от факта посещения курсов 39 % учащихся одиннадцатых и 38 % десятых классов занимаются с репетиторами, то можно предположить: высшее образование детей становится для родителей формой долгосрочного финансового вложения в стабильное и обеспеченное будущее для всей семьи. И если несколько лет назад тратить деньги на образование было привилегией элиты и высших слоев среднего класса, сегодня этот процесс захватывает большую часть населения Санкт - Петербурга.
То, что профиль высшего образования родителей слабо повлиял на их собственный профессиональный выбор, не останавливает динамичного роста престижа учебы в вузе. В этом смысле показательно, что высокое влияние родителей на выбор старшеклассниками профессии не приводит к решению продолжить семейно-профессиональную традицию. Только 21 % старшеклассников выбирают ту же профессию, что у отца или матери. Если сопоставить оба приведенных выше результата, можно выдвинуть следующую гипотезу.
Усиление роли мнений отца и матери на профессиональный выбор детей с большой долей вероятности свидетельствует о том, что родители нынешних старшеклассников, пережившие сложный период активной социальной модернизации, сопровождавшийся для многих из них потерей или снижением социального, профессионального и финансового статуса, выработали альтернативный адаптационный механизм для своих детей, как бы предлагая им не копировать собственный опыт, а опираться на него, его учитывать. Родители активно (в отношении профориентации существенно активнее, чем школа) участвуют в процессе социализации подростков, ориентируя их на более устойчивые и менее зависящие от социально-политических изменений жизненные стратегии и ценности. Старшеклассники приняли такую поведенческую модель и готовы тратить время на подготовку к продолжению образования (посещение курсов и репетиторов отнимает значительное время от их досуга).
При этом значимым как для родителей, так и для школьников становится не только сам факт получения диплома об окончании высшей школы, но содержание и качество получаемого образования, о чем, с нашей точки зрения, свидетельствуют следующие полученные в нашем опросе данные. При еще недавно повсеместно распространенном стереотипе «бесплатного» образования сегодня каждый пятый из опрошенных школьников определенно предпочитает качественное платное некачественному бесплатному образованию, еще 41 % их скорее сделают подобный выбор. Только 35 % выбрали бесплатное образование, вне зависимости от его качества. Полученные результаты позволяют предположить, что образование воспринимается теперь старшеклассниками не как формальная, а как содержательно востребованная составляющая профессиональной стратегии.
То же относится к содержанию труда. При постановке вопроса в виде жесткой альтернативы между «интересной работой» и «высокими заработками» мнения старшеклассников разделились почти поровну: 18 % готовы предпочесть интересную работу высокой зарплате, 28 % скорее согласны на этот вариант, 23 % безусловно остановят свой выбор на высоких заработках и 31 % скорее примут такое решение. Итак, мотивация высоких заработков лидирует, но с незначительным отрывом, что свидетельствует о небезразличии старших школьников к содержательной стороне будущей профессии.
Если учесть, что спрос на рынке труда на специалистов с высшим образованием отстает от потенциального предложения, а через 5-6 лет это отставание может достичь некоей критической отметки, тогда мы должны ожидать, что вскоре перед всем обществом и экономикой встанет альтернатива: пренебречь этим мощным ресурсом или ускорить экономическую модернизацию. Будет ли востребовано такое количество специалистов с высшим образованием, зависит, прежде всего, от макро - социальной и макроэкономической ситуации в стране.
Исследование показало также, что базовая специализация школьного образования, если таковая имеется, не столь уж сильно влияет на выбор выпускниками будущей профессии. Например, 48 % учащихся физико-математических классов и школ выбирают ту же профессиональную сферу для продолжения обучения, а другая половина делит предпочтения между финансами и экономикой (28 %), гуманитарными специальностями (11 %) и другими профессиями нетехнического профиля. В школах и классах с гуманитарной специализацией только 24 % выбирают социально-гуманитарные профессии, 35 % — экономику и 18 % — технические специальности. В школах, где базовой специализацией является иностранный язык, будущих гуманитариев еще меньше — 20 %; 43 % выпускников языковых школ выбирают финансовую сферу и 22 % — техническую. Что касается иностранного языка, можно утверждать, что его хорошее знание действительно пользуется широким спросом на рынке труда при самых разных направлениях профессиональной специализации. Школе как бы полностью переадресуется качественное обучение иностранным языкам (востребованным сегодня почти при любой профессии и входящим в обязательный список условий повышения социального статуса), которые сложно освоить в системе высшей школы при выборе большинства специализаций, за исключением собственно филологических.
Но не столь уж жесткое влияние других базовых школьных специализаций на дальнейший профессиональный выбор позволяет сделать и более широкое допущение. Опыт поколений, переживших сложный период адаптации, или «стресс социальных изменений», говорит о необходимости накопления ресурса социальной мобильности, который, в частности, состоит из владения несколькими специальностями, а следовательно, и несколькими образованиями. Тогда базовая школьная специализация, с высокой степенью вероятности выбранная родителями школьников, при решении об обучении в высшей школе профессии, с ней не связанной, становится латентным ресурсом, который можно, в зависимости от обстоятельств, «конвертировать» как в индивидуально-статусный ресурс (широкой образованности), так и непосредственно в другую специальность при резком колебании рыночной конъюнктуры.
Но отрицательной, «оборотной» стороной подобной стратегии становится определенная «девальвация» среднего образования (и, в первую очередь, его формального показателя — успеваемости), поскольку школьной специализации в данном случае отводится роль «запасного варианта». И если добавить к этому проблему разрыва между требованиями средней школы к выпускникам и высших учебных заведений к абитуриентам, который заполняется параллельным обучением старшеклассников на подготовительных курсах и у репетиторов, то достаточно легко объяснить, почему в глазах учащихся хорошая успеваемость в школе не является обязательным фактором: они сами не учитывают успеваемость, принимая решение о поступлении в вуз. Так, по результатам нашего исследования, учебу в высшей школе намереваются продолжить 63 % тех школьников, которые учатся преимущественно на «тройки». Обратим внимание также, что представление об индивидуальной «успешности» у школьников, по нашим данным, слабо коррелирует со школьной успеваемостью.
Какие же профессии выбирают для себя сегодняшние выпускники? На основании опроса старшеклассников, собирающихся продолжить учебу в вузе, был составлен список профессий, отражающий их предпочтения (в %): инженер/технолог — 20; экономист/бухгалтер — 19; менеджмент/управление — 12; программист — 6; юрист, врач/ветеринар — по 5; филолог/переводчик, психолог — по 4; реклама/пиар, художник/хореограф, социолог/политолог/философ — по 3; биолог/химик/ эколог, конструктор/дизайнер, журналист — по 2; культуролог/искусствовед, актер/актриса, архитектор/дизайнер, служащие МВД/ФСБ/ МЧС — по 1.
Если сравнить эти данные с результатами других опросов, посвященных профессиональной ориентации старшеклассников за прошедшие годы, можно обнаружить существенную динамику изменения предпочтений. Так, согласно данным исследования 2003 года, первое место в рейтинге предпочтений старшеклассников занимали специализации, связанные с финансами, — 12 %, на втором были высокие технологии — 8 %, на третьем здравоохранение — 6 %, количество названных школьниками профессий было гораздо больше, гуманитарные же специальности существенно опережали технические.
Из новаций 2006 года прежде всего обратим внимание на более устойчивую выраженность предпочтений и меньший разброс при выборе профессий. Возможно, некоторое сужение спектра профессионального выбора можно объяснить формированием более предсказуемых тенденций и некоторой стабилизацией на самом рынке труда, с одной стороны, и соответственно более адекватной и реалистичной оценкой его состояния старшеклассниками — с другой. Тогда профессиональный выбор сегодняшних выпускников можно охарактеризовать как более реалистичный, правда, несколько суженный рациональной оценкой профессионального спроса на рынке. Следовательно, можно сделать допущение, что интерес к содержательному характеру профессиональной деятельности у сегодняшних школьников носит более инструментальный характер. Чаще он является инструментальным ресурсом достижения жизненных целей, а не самодостаточной ценностью.
Мы уже отмечали значимость для старшеклассников мнения семьи. Добавим, что в последние годы в их представлениях существенно вырос авторитет средней школы. По данным 2006 года, родители и учителя старшеклассников оказывают значимое влияние на профессиональный выбор: позиция родителей оказывается решающей при выборе профессии у 64 % школьников, еще 31 % при выборе профессии прислушиваются к советам учителей. По результатам же исследования АСИ 2003 года, для 65 % школьников при выборе профессии решающим было собственное мнение, для 18 % — мнение родителей, для 4 % — учителей и для 1 % — друзей. Даже если принять во внимание разницу использованных методик, разрыв настолько значителен, что нельзя не заметить существенное смещение позиции учащихся в сторону роста авторитета семьи и школы при принятии ими жизненно важных решений. Кроме того, две трети школьников в нашем опросе оценили свои отношения с родителями позитивно, 51 % считают, что учителя относятся к ним справедливо, и еще 61 % оценивает свой класс как дружный. Представляется, что в отношении семьи, школы и ближайшего окружения в целом за три года сформировалась настолько отличная модель отношений, что можно говорить о смене ценностной ориентации: ответы в 2003 году получены от старшеклассников, принадлежащих как бы к другому поколению с иными ценностными устремлениями.
Столь высокая степень сплоченности, солидарности в обычно кон - фронтационной системе отношений «отцов и детей» (и со старшими из ближайшего окружения) скорее всего формируется у подростков как своего рода средство защиты на пороге вхождения в более широкий и разобщенный социум, представления о котором у большинства старшеклассников критические. В их суждениях о «большом мире» преобладают скептически-негативные оценки, без доли идеализации. Так, «отрицательно» и «скорее отрицательно» оценивает работу российского правительства соответственно 21 % и 42 % респондентов. 53 % считают, что честно разбогатеть в нашей стране нельзя. С тем, что в престижные вузы можно поступить только за взятку, согласны 26 % и частично согласны еще 35 % опрошенных.
Среди социальных институтов в оценках школьников особое место занимает православная церковь. За поддержку ее государством и предоставление льгот, несмотря на противоречие конституционной норме, безоговорочно высказалось 25 % и еще 41 % скорее разделяют такую позицию (абсолютно не согласны с этим утверждением лишь 13 % школьников). Православная церковь среди социальных институтов вызывает у старшеклассников наиболее эмпатическую оценку. Но когда речь заходит о непосредственной ориентации на церковные авторитеты (в анкете не уточнялось, к какой церкви принадлежат эти авторитеты) при решении моральных вопросов, то к этому готовы полностью только 7 % опрошенных, 22 % скорее готовы принять их во внимание. То есть реальным значимым влиянием среди большинства старшеклассников церковь не пользуется.
Высокой долей негативных оценок макросоциума и правил, в нем существующих, отсутствием значимых статусов и авторитетных для сегодняшних старших школьников позиций за пределами ближайшего окружения частично объясняется, на наш взгляд, и ксенофобское стремление старшеклассников оградить «свой мир», «свой город» от «чужих». Так, за ограничение притока в Петербург переселенцев с Кавказа и других регионов выступают 51 % респондентов, еще 28 % «скорее разделяют» эту позицию. Заметим при этом, что оскорбление темнокожих футболистов осуждают 48 % и «скорее осуждают» 28 %. Как видим, проявления уличного расизма отвергает почти столько же школьников, сколько одновременно принимает и поддерживает возможность расистских действий на государственном уровне.
Такими же противоречиями окрашены и оценки отношений России с Европой и США, данные школьниками. 42 % старшеклассников полностью согласны с тем, что России следует укреплять экономические связи с Западом и со временем вступить в Европейский Союз, и еще 36 % «скорее согласны». При этом 30 % считают, что западный опыт России «скорее не подходит», еще 18 % абсолютно в этом уверены. 30 % полностью и 34 % «скорее согласны», что страны НАТО стремятся ослабить Россию и добиться ее распада.
Противоречивость высказываний школьников по социально-политической проблематике, по-видимому, продиктована эмоциональным настроем собственным и ближайшего окружения и свидетельствует о неустойчивости и несформированности политических убеждений, которые характерны для российского «среднего класса», наряду с правовым релятивизмом [1]. Более половины опрошенных школьников по показателям материального положения семьи, образованию и социальному статусу родителей с существенной долей вероятности можно отнести именно к выходцам из этого класса. Вероятно, не случайно, что и интерес учащихся старших классов к социально-политическим проблемам «большого мира» не слишком высок, частные личные проблемы занимают их гораздо больше. Приведем характерный факт. Из 45 % часто читающих газеты и журналы старшеклассников большинство наиболее запомнившимися из опубликованных материалов называет гороскопы, что может являться латентным психологическим свидетельством неуверенности в собственном будущем.
Настороженно-скептическое отношение к социальным институтам и статусам «взрослого мира», скорее всего, сказывается и на снижении интереса к профессиональным позициям, с которыми традиционно связано представление об активном воздействии на широкую социальную среду, к социально-профессиональным статусам, в той или иной мере связанным с публичной деятельностью, журналиста, политолога, юриста, социолога, психолога. Этой же причиной может объясняться низкая популярность работы в силовых структурах, которые отличает столь же активная форма взаимодействия с социальной средой. Судя по данным нашего опроса, в предпочтениях сегодняшних старшеклассников доминируют виды деятельности, востребованные практически при любой социальной ситуации, мало подверженные влиянию социальной или политической конъюнктуры, не сверхвысоко, но и не низкооплачиваемые, оставляющие старшекласснику широкое поле для выбора места работы.
Следует отметить, что профессиональным выбором нынешние выпускники школы повышают вероятность своего попадания в российский «средний класс». К нему, по мнению современных исследователей, по социально-профессиональным критериям относятся «те, кто имеет дипломы о высшем образовании, имеет регулярную занятость на рынке труда, занят нефизическим трудом и при этом не относится к числу руководителей» [2].
Такой выбор не представляется результатом приоритетности мотиваций «потребления». И этим собирательный портрет наших респондентов сегодняшних петербургских старшеклассников, по нашему мнению, принципиально отличается от собирательного образа «поколения независимых и целеустремленных индивидуалистов... "романтиков" потребления», описанного исследователями на основе материалов опроса абитуриентов и студентов 2004 года [3]. Различия просматриваются и в том, что касается выбора стратегий индивидуализма/коллективизма. Согласно полученным данным, в новом поколении они представлены почти поровну, но с некоторым предпочтением коллективных действий: в одиночку «предпочитают» и «скорее предпочитают» действовать соответственно 17 и 26 % респондентов против 38 % тех, кто «скорее не согласен», и 19 % «абсолютно несогласных» с этим образом действий.
Выпускники 2006 года ориентированы на долгосрочную стратегию созидания, выстраивания собственного «частного мира» на фундаменте предсказуемости и стабильности профессионального будущего, то есть той части жизненного пути, которая в большей степени зависит непосредственно от них. И высокий социальный статус перемещен для нынешних старшеклассников в область частных достижений, успешности в частной сфере: семьи, карьеры, финансовой стабильности, дружеского общения. Причем в сознании старших школьников этот «частный мир» определяет высокая степень семейной солидарности, неконфрон - тационно принимаемая ими иерархия авторитетов, дружеская сплоченность в противовес макросоциальному миру, который оценивается с высокой степенью критики, но не вызывает при этом желания активно влиять на его изменение.
Психологически старшеклассники склонны видеть себя скорее как «организованных и методичных людей» — 41 %, еще 24 % с уверенностью характеризуют себя подобным образом. 40 % школьников «скорее согласны» и еще 20 % с абсолютной уверенностью утверждают, что у них есть четкие цели, которые они последовательно реализуют.
Считают, что упорно работают для достижения своих целей, 26 % старшеклассников, и еще 48 % «скорее согласны» оценить подобным способом свой образ действий. Попутно заметим, что «успешными» себя считают 17 % и еще 54 % старшеклассников «скорее согласны» так себя охарактеризовать. Подобное распределение свидетельствует о том, что успешность для большинства старшеклассников прежде всего желаемое качество, и в редких случаях твердая самооценка. Но к ней стремятся как к социально одобряемой составляющей социального образа, каковой она, попутно отметим, стала сравнительно недавно.
Итак, более чем две трети школьников считают себя целеустремленными, упорными, методичными и успешными людьми. Даже если такого рода самооценка описывает «идеализированный» образ «я», а не реальный характер, все равно она не дает возможности для объяснений потери интереса к решению макросоциальных проблем через психологическое клише «подросткового эскапизма». Как представляется, выбор жизненного пути, цели которого преимущественно лежат в границах приватности, свидетельствует о том, что поколение выпускников 2006 года уходит от романтизировано-революционных поведенческих стратегий 1990-х годов к прагматической ревизии системы ценностей, где общественно значимые задачи уступают место индивидуально значимым [4].
Разумеется, материалов описанного исследования недостаточно, чтобы превратить наши предположения из гипотез в утверждения. Для этого требуется время и дальнейшее более детальное изучение рассматриваемых в статье тенденций.
Примечания
1. См., например: Средние классы в России: экономические и социальные стратегии. М., 2003. С. 381-385.
2. Там же. С. 100.
3. Лисаускене next — прагматичные перфекционисты или романтики потребления // Социологические исследования. 2006. № 4.
4. Интересные данные о новых тенденциях в учебе и образовательных планах школьников, проявившихся в 1991-2002 годы, содержатся в статье академика РАО B. C. Собкина (см.: Собкин B. C. Трансформация целей и мотивации учебы школьников // Социологические исследования. 2006. № 8. С. 106-115).
