О пятьдесят четвертой статье Великой хартии вольностей

Журнал "Российское право в Интернете". Номер 2009 (05) Спецвыпуск

О пятьдесят четвертой статье Великой хартии вольностей

, кандидат экономических наук, заместитель директора Ставропольского филиала Московского гуманитарно-экономического института по учебной и научной работе

Великая хартия вольностей (ВХВ) 1215 г. согласно своему названию и предназначению была призвана не ограничивать, а предоставлять вольности и свободы, однако в ней все же содержатся статьи, применение которых в суде могло существенно ограничивать права. Одной из таких статей является пятьдесят четвертая статья[1] хартии, которая гласит: "Никто не должен подвергаться аресту и заключению в тюрьму по частному обвинению женщины в смерти кого-либо, кроме своего мужа"[2]. Как видно из текста статьи ограничение заключается в запрете ограничивать свободу обвиняемого при выдвижении женщиной частного обвинения в убийстве, а единственным исключением является убийство мужа. Это ограничение тесно связано с запретом "пребывать на свободе" обвиняемому в убийстве, "в порядке устрашения", даже при предоставлении поручительства, "за исключением особого королевского покровительства"[3]. Однако на практике у женщин всегда возникали серьезные проблемы при выдвижении любого обвинения, поскольку многие ответчики и их адвокаты часто использовали именно эту статью для аннулирования частного обвинения женщин во всех уголовных делах. В этой связи оценивать ее однозначно нельзя, поскольку причины ее появления в ВХВ и применения ее на практике по своей природе многогранны и намного глубже, чем может показаться на первый взгляд. Поэтому однозначная идея Ш. Пти-Дютайи[4] о том, что 54 статья ВХВ направлена именно против судебных поединков, т. к. "они были явно непопулярны", не является сколько-нибудь обоснованной. Значение судебных поединков уменьшилось в связи с упадком частного обвинения, которое являлось основным их источником. Но во время принятия ВХВ частное обвинение переживало свой расцвет и на тот момент являлось важным элементом правовой системы средневековой Англии.

Прежде всего, бароны, внося в хартию эту статью, желали прекратить несправедливое преимущество[5], которым пользовались женщины, выдвигавшие частное обвинение. Поскольку в уголовных делах, если дело доходило до судебного поединка, обвиняемый мужчина должен был сражаться за себя сам, а женщина могла выставить профессионального бойца[6]. В случае если мужчина отказывался от судебного поединка, он мог подвергнуться ордалии (водой или горячим железом) или "положить себя на присяжных". В любом случае мужчина оказывался в худшем положении, чем женщина.

С другой стороны такое ограничение, скорее всего, являлось не причиной, а следствием улучшения положения женщин в обществе. Экспансия женского влияния, которое в XIII в. проявлялось, в том числе и в частом использовании женщиной права на уголовное преследование преступника, имело явно выраженное социальное значение. Бароны могли всерьез опасаться того, что женщина становится влиятельным участником судебного процесса, особенно в части уголовного преследования в связи с повышением ее статуса в обществе в XII-XIII вв. благодаря культу Девы Марии, и ее заметной ролью в экономике[7]. Все эти опасения были не беспочвенны, поскольку в Англии в XIII в. по статистике женщины играли значительную роль в уголовном преследовании, т. к. женщинами выдвигалось более трети (36%) всех частных обвинений. На долю женщин приходились все частные обвинения в изнасиловании, почти две трети (65%) в убийстве, 11% в нападении, включая нанесение побоев, ранения и телесные повреждения, 20% в краже, включая разбой, грабеж и берглэри, 14% в других или неустановленных преступлениях[8]. Однако у появления этой статьи есть более прагматичное объяснение. Иначе говоря, этой статьей бароны хотели минимизировать риск быть обвиненными женщиной. Поскольку женщина при выдвижении частного обвинения в любом случае ничем не рисковала, а следовательно могла быть орудием в руках не совсем честных мужчин или родственников[9].

Еще до принятия ВХВ действовали ограничения в праве женщины на выдвижение частного обвинения. В общем праве всегда ограничивался круг лиц, имеющих право выдвигать частное обвинение в убийстве. В данном случае не следует безоговорочно доверять в этом вопросе Э. Коку, который, обсуждая в своих Институциях данную статью ВХВ, утверждал, что "в общем праве до этого закона женщина, также как мужчина, могла выдвигать частное обвинение в смерти любого из своих предков"[10]. Опровержением этого утверждения может служить трактат Гленвиля, написанный еще до принятия ВХВ, где говорится, что "женщина не может обвинять кого-либо в деле о фелонии, за исключением некоторых особых случаев"[11]. Эта фраза вероятнее всего написана Гленвилем с учетом его большого судейского опыта, а поэтому существование таких ограничений уже со второй половины XII в. не вызывает сомнений.

В качестве таких особых случаев в общем праве всегда предполагалось утверждение частного обвинителя, что совершенное убийство он видел лично. Однако благодаря юридическим фикциям широко распространенным в английском праве изначально предполагалось, что ближайший родственник по крови и лорд, которому убитый приносил оммаж, всегда выступают в суде как лица видевшие убийство[12]. В итоге Гленвиль обозначил для женщин всего два особых случая, которые позволяли ей обвинять – убийство ее мужа и ее изнасилование. Однако в ВХВ изнасилование не упоминается вероятнее всего по двум основополагающим причинам: во-первых, мужчина может пребывать на свободе в случае предъявления ему обвинения в изнасиловании при предоставлении соответствующего поручительства; во-вторых, в судебной практике не было случая, когда мужчина, совершивший изнасилование, приговаривался к смертной казни.

Споры об ограничении права женщин выдвигать частное обвинение продолжались в судах и после принятия ВХВ[13]. Поэтому, будучи открытым для толкования, этот вопрос оставался по своей сути нерешенным, поскольку доводы стороны защиты со ссылкой на данную статью не всегда убеждали судей аннулировать частное обвинение женщины. К главной причине этих споров и толкований можно отнести текст самой статьи, из которого не следует, что женщина теряет право предъявлять обвинение в преступлении, которое она видела или которое совершено против нее, как например, изнасилование. Также немаловажной причиной является нежелание мужской консервативной части общества расстаться с привилегией безнаказанно насиловать и унижать женщин. Иначе говоря, постепенная потеря возможности внесудебной расправы над женщиной могла лишить власти мужчину-тирана. Этот факт прекрасно иллюстрирует книга А. Капелануса "Искусство куртуазной любви", где дается наставление, суть которого сводиться к тому, что вряд ли женщины "разрешат вам получить утешения, которых вы желаете, если сначала вы не примените небольшое принуждение как удобное средство от их застенчивости"[14].

В XIII в. данная статья становиться столь актуальна, что ее обсуждение появляется более полувека спустя в трактате Placita Corone, где ссылка дается на ВХВ, подтвержденную Генрихом III. Несмотря на то, что в трактате при цитировании обвиняемые изменили текст этой статьи, суть ее обсуждения является существенным для ее правоприменения в королевском суде. Упоминается статья при рассмотрении двух дел, дела об убийстве мужа и дела об изнасиловании. Это именно те преступления, которые упоминались ранее как преступления, по которым женщина имеет право обвинять, однако на практике обвиняемые все равно пытались аннулировать обвинения, ссылаясь именно на эту статью. В деле об убийстве мужа обвиняемый, ссылаясь на статью ВХВ, добавил "убитого на ее руках", тем самым вероятно пытался обратить внимание судьи на то, что женщина должна быть свидетелем убийства. Максиму "убитого на ее руках" можно найти в трактате Брактона[15], откуда, предположительно, она была заимствована. В трактате Гленвиля можно встретить другую максиму: женщина, обвиняя кого-либо в убийстве, должна говорить то, что "она сама видела, потому что муж и жена - одна плоть, поскольку общепринятая норма позволяет женщине обвинять кого-либо в причиненном ее телу увечье" как при изнасиловании[16]. При сравнении этих двух максим видно, что Гленвиль близок к Брактону, поскольку смерть мужа, убитого на ее руках, предполагала, что женщина была очевидцем убийства своего мужа. Средневековые юристы часто в своих логических заключениях показывали смерть мужа как один из видов насилия над женщиной, поскольку "муж и жена - одна плоть", то следовательно она пострадала не меньше мужа[17]. Еще одна неточность была допущена обвиняемым, на которую следует обратить внимание: в хартии сказано "подвергаться аресту и заключению в тюрьму", а в трактате "объявляться вне закона или подвергаться изгнанию". Причем это повторяется и в деле об изнасиловании, где дается разъяснение, почему по частному обвинению женщины мужчина может быть объявлен вне закона. Разъяснение дается в форме утверждения того, что должен знать участник процесса о применении статьи ВХВ. Смысл этого разъяснения в том, что при выдвижении женщиной частного обвинения "в убийстве младенца в ее утробе, или в изнасиловании, или в каком-либо нанесении ранения с признаками фелонии, или в смерти ее отца, матери, брата, сестры или другого близкого родственника, или в краже или разбое, или нарушении королевского мира, или может быть в каком-нибудь еще преступлении", ответчик по частному обвинению обязан явиться в суд или предоставить обязательства своей явки, несмотря на ограничения. В случае неявки или непредоставлении обязательств своей явки, "он может быть объявлен вне закона без дальнейшей формальности в его отсутствии за его упорство, поскольку очевидно, что его упорство указывает на его виновность в деянии, в котором она [женщина] обвиняет его"[18].

В заключение необходимо сказать несколько слов о применении этой статьи в суде. Профессор Дж. Сайлз указывал на судебные протоколы, где статья ВХВ, ограничивающая женщину лишь частным обвинением в убийстве своего мужа, не учитывалась судьями, если об этом не заявлял обвиняемый. На практике сотни женщин, выдвигали частные обвинения, выходя за рамки ограничительной нормы, и в суде по каждому случаю судьями давалось заключение о процессуальной правоспособности таких частных обвинений. Женщина могла выдвинуть частное обвинение "в смерти сына, брата, племянника или матери, и оно выдвигалось не только в суде королевской скамьи, но также и в суде общих тяжб и в суде графства. … Однако всякий раз, когда в суде применялась Великая Хартия, обвиняющее лицо [женщина] становилось неподходящим"[19]. В то же время, были случаи, когда судья отклонял ссылки обвиняемого на закон страны с целью аннулировать частное обвинение женщин. В одном из дел в период правления Эдуарда II судья Дж. Скроп постановил: "По общему праву частное обвинение выдвигается женщиной также, как и мужчиной, а согласно закону обвинение женщины только ограничено. Поэтому сын [т. е. мужчина] остается в рамках общего права, так пусть частное обвинение имеет процессуальную правоспособность в этом деле"[20]. В этой связи нельзя не упомянуть об одном необычном подходе адвоката к вопросу об аннулировании частного обвинения женщины. В одном из уголовных дел адвокат Спигурнел называет две причины, почему женщина не может выдвигать обвинения также как мужчина, которые судья Берефорд все же не принял в качестве существенного основания для аннулирования обвинения. Адвокат утверждал, что женщина легко меняет свое мнение, а во-вторых, мужчина не может защищаться против женщины также как против мужчины[21]. Первая причина, которую озвучил адвокат, не очень убедительна, хотя вторая не лишена смысла[22].

Таким образом, эта статья не была просто декларативной, поскольку английские женщины несколько столетий ощущали на себе ее последствия. Однако, несмотря на все ограничительные условия в юридическом статусе, женщинам с каждым столетием все чаще удавалось участвовать в судебном процессе на равных с мужчинами. Анализ этой статьи наводит на мысль, что баронов, составлявших ВХВ, в большей степени заботила возможность оградить себя от риска быть арестованным и заключенным в тюрьму по обвинению женщин.

[1] В последующих редакциях эта статья встречается под номером 34.
[2] "Nullus capiatur nec imprisonetur propter appellum femine de morte alterius quam viri sui".
[3] Трактат о законах и обычаях королевства Английского, который называется Гленвилевским / Перевод, ред., вступ. ст. . Ставрополь, 2002. С. 186, 187 (14.1, 14.3).
[4] Пти- Феодальная монархия во Франции и в Англии X-XIII веков. Спб., 2001. С. 320.
[5] Такое же преимущество предоставлялось не только женщинам, но и мужчинам, в возрасте шестидесяти лет и старше, а также имеющим серьезное увечье, включающее сломанную кость, резаную рану, ушиб черепа или потерю какого-либо члена, поскольку они могли участвовать в судебном поединке через своего представителя. См.: Трактат о законах и обычаях королевства Английского, который называется Гленвилевским. С. 187 (14.1); Bracton H. On the Laws and Customs of England. Cambridge, 1968. Vol. 2. P. 409-410. Однако в силу своей малочисленности эта категория лиц не была столь влиятельна по сравнению с женщинами.
[6] См.: McKechnie W. S. Magna Carta: A Commentary on the Great Charter of King John, with an Historical Introduction. Glasgow, 1914. P. 451-452.
[7] О роли женщины в средневековом обществе и повышении ее статуса см. Ле Цивилизация средневекового Запада. М., 1992. С. 266-267.
[8] См.: Klerman D. Female Prosecutors in Thirteenth-Century England // Yale Journal of Law and the Humanities, Vol. 14, No. 271. 2002. P. 287.
[9] См.: Crown Pleas of the Wiltshire Eyre, 1249. / Ed. C. A.F. Meekings. Devizes, 1961. P.88.
[10] Coke E. The Second Part of the Institutes of the Law of England. London, 1797. P. 68.
[11] Трактат о законах и обычаях королевства Английского, который называется Гленвилевским. С. 187 (14.1).
[12] См.: Там же. С. 188; McKechnie W. S. Op. cit. P. 452.
[13] Placita Corone or La Corone Pledee devant Justices. / Ed. J. M. Kaye. London, 1966. P. 6, 9; Thompson F. Magna Carta: Its Role in the making of the english constitution 1300-1629. Minneapolis, 1950. P. 65-66.
[14] Capellanus A. The Art of Courtly Love. / Ed. J. J. Parry. New York, 1972. P. 24.
[15] "Item et de morte viri sui interfecti inter brachia". Bracton H. Op. cit. Vol. 2. P. 419. См. также: "sicut illa quae interfuit et hoc vidit, ita quod eum tenuit inter bracchia sua". Bracton’s Note Book. Vol. 3. P. 471 (дело 1600).
[16] Трактат о законах и обычаях королевства Английского, который называется Гленвилевским. С. 188 (14.3).
[17] См.: Placita Corone or La Corone Pledee devant Justices. / Ed. J. M. Kaye. P. xxix.
[18] Placita Corone. (Полная и краткая версия трактата). / Перевод, ред., вступ. ст. . Ставрополь, 2009. С. 15.
[19] Select cases in the court of king’s bench under Edward I. Vol. III. / Ed. G. O. Sayles. London, 1939. P. lxxii-lxxiv.
[20] Year books of 11 Edward II (1317–1318). Year books series. Vol. XXII. / Ed. J. P. Collas, W. S. Holdsworth. London, 1942. P. 263-264.
[21] Year Book of Edward II. Vol. 5. The Eyre of Kent of 6 and 7 Edward II (1313-1314). Vol. 1. / Ed. F. W. Maitland, L. W. Vernon Harcourt and W. C. Bolland. London, 1909. P. 116.
[22] Ibid. P. lxxxi.