Мои прадеды

Мои ПРАДЕДЫ.

Как и у всех, у меня четыре прадеда, трое из них воевали, а один всю войну проработал на заводе «Серп и Молот»:

родился 24.01.1912 года в селе Злынь Болховского района Орловской области. Воевал с июня 1941 года до 8 августа 1945 года, ушел в запас в звании лейтенанта. Начинал войну в 27 армии, затем служил в 4 Ударной Армии, где и закончил войну. Был награждён двумя орденами «Красной Звезды» и медалью «За победу над Германией». Умер прадедушка в 1976 году.

Умрихин Давыд Дмитриевич родился в Курской области, Беловского района, в селе Гочево, всю войну проработал на заводе «Серп и молот» в Москве бригадиром слесарей. Награждён медалью «За оборону Москвы», «За победу над Германией». Умер в 1984 году.

родился в Архангельской области в 21.11.1914 году. Воевал с июня 1941 до января 1943 года. Награждён медалями «За отвагу», “За освобождение Сталинграда», «За победу над Германией». Под Сталинградом (сейчас Волгоград) получил ранение и был комиссован в звании рядового. Затем его направили под руководство в г. Калининград Московской области (сейчас Королев), где он работал ведущим инженером до самой смерти в 1984 году.

родился 05.01 1925 г. в Тульской области, в деревне Ново-Алопово Белевского района. Служил с 01.01.1943 года до 29.08.1949 года. Воевал и с Германией, и с Японией. Три раза был тяжело ранен, но возвращался в строй, комиссовался в звании старшего сержанта, помощником командира взвода. Награждён двумя орденами «Красной Звезды», орденами «Отечественной войны» первой и второй степени, медалями «За Отвагу», «За победу над Германией». Прадедушка сейчас живет в г. Белев Тульской области, и я сам могу все у него спросить, поэтому именно о нём я и хочу написать. Для меня он просто дед Ваня.

Когда началась война, дедушке было 16 лет, он жил в родной деревне Ново-Алопово Тульской области. Всех мужиков забрали на фронт, и детям приходилось работать на полях за взрослых. Позже из-за угрозы оккупации многих, в том числе и дедушку, эвакуировали. Так он оказался в Москве, где пробыл один месяц. Когда наши войска освободили дедушкин район, он вернулся и продолжил работу на полях.

В конце 1942 года возникла угроза новой оккупации (Тульская область переходила из рук в руки несколько раз) и дедушка пошел в военкомат. Там закрыли глаза на то, что ему еще нет 18 лет, и направили в Тульское пулемётное училище, находившееся в Туле на улице Фрунзе. Дед проучился там до июля 1943 года.

В это время как раз начиналась великая битва под Курской дугой. Наше командование предприняло наступление севернее, чтобы оттянуть от Курска фашистские войска. После распределения из училища дедушка вместе со своими сокурсниками попал на Калининский фронт в 151 отдельную лыжную бригаду, где шли интенсивные бои. Свой первый бой он принял под деревней Бабки, под Клином, даже спустя 67 лет он очень хорошо помнит это название.

Через месяц его перевели в 150 стрелковую дивизию 756 стрелкового полка, где его приняли в бригадную разведку.

18 августа он получил свое первое тяжелое ранение в голову и ногу, был направлен в санбат, где провел 2 месяца. Но даже там он оставался с оружием, так как медсанбат находился недалеко от фронта и бывали случаи нападения немцев. Тогда раненые, те, кто мог ходить, брали оружие и создавали боевые заслоны, защищая своих товарищей и медперсонал.

После ранения он опять вернулся в родной разведбат. Через полгода, после второго ранения в правую ногу, он решил не покидать части и остался в санроте при батальоне. Ребята принесли ему немецкий дамский пистолет, из которого его ранили, когда они ворвались в немецкий блиндаж. Этот пистолет еще долго после войны лежал дома, пока не запретили держать незарегистрированное оружие.

В июне 1944 года дед был направлен на офицерские курсы в Томское артиллерийское училище. Но 19-летнему парню, уже год как воевавшему, жизнь в мирном Томске показалась очень скучной. На фронте его товарищи воевали, а он здесь…. Поэтому он и его друзья пробыли в училище только 2 недели. Узнав, что пришел приказ об отчислении из училища лиц, ранее находившихся на оккупированных фашистами территориях, они пишут заявление, что пару месяцев провели в оккупации. И их, к безмерной радости, отчисляют и возвращают на фронт.

Дед попадает на 3-ий Белорусский фронт на пересыльный пункт. Оттуда, узнав, что он разведчик, его забирает майор из артиллерийской разведки. Так дед оказывается в отдельной 19 пушечно-артиллерийской режской разведбригаде 756 стрелкового полка 150 стрелковой дивизии. Там он и прослужил до конца войны разведчиком.

Я расспросил прадедушку, что же такое полковая разведка. Оказывается, разведчики брали «языков» до и после боя. После боя они проходили по отбитым территориям, по кустам, окопам, блиндажам; отыскивали немцев, которых затем отводили в штаб.

Но более опасно было брать «языка» перед боем. Перед походом в тыл противника разведрота делилась на ударную группу, которая непосредственно брала пленного, и группу прикрытия, прикрывавшую отход ударной группы после взятия «языка».

Однажды, когда дед был в группе прикрытия с одним сослуживцем, он услышал шум драки в окопе, куда немного раньше спустилась ударная группа. Заглянув туда, он увидел, что огромный немец почти расправился с нашими ребятами. Недолго думая, дедушка прыгнул в окоп и первым попавшимся под руку предметом (оказалась граната), оглушил немца, быстро его связал. Ударная группа ушла назад. Он оглянулся вокруг и понял, что его напарника нет. Как оказалось позже, напарник в суматохе перепугался и ушел вместе с ударной группой. Дед попытался выбраться сам из окопа, но немцы края траншеи укрепляли скользкой фанерой, и так просто вылезти было невозможно. Сложная ситуация, чужой окоп, в любой момент могут появиться враги и никого рядом. Дед замечает в углу большой ящик со снарядами, подтаскивает его к брустверу (до сих пор дедушка не понимает, как хватило сил, посмеиваясь, говорит, что с перепугу и не такое сделаешь) залезает на него, бросает пару гранат в разные стороны и быстро уползает к своим. Обошлось без ранений.

Потом, на разборе группы, его напарнику очень «влетело», да он и сам чувствовал себя виноватым, но больше никогда ничего подобного в их разведроте не случалось.

«Языки» бывали разные, одни обладали нужными знаниями, за них награждали. Другие были бесполезны, но разобраться в том, какого пленного привели, можно было лишь «дома». Дедушка рассказал, что четверо из его языков оказались важными.

Тяжело было воевать в 1944 году в Латвии под Либавой, против русских из так называемой «Русской освободительной армии». В её число входило более 1000 человек, вначале была путаница: при нападении на них они кричали: «Мы свои, в кого Вы стреляете?», а когда наши проходили мимо, они стреляли в спину.

Прадедушку тяжело ранили за 80 км до Берлина, и Победу он встретил в госпитале.

Там он с радостью узнал, что над Рейхстагом водрузили флаг Егоров и Кантария, которые воевали в его роте. К тому моменту после боя из их разведбата в строю только они и остались, причем флагов было много, этот был за номером 5. Вначале его водрузили ниже, но командование посчитало, что надо перевесить повыше. На следующий день они опять отправились на крышу. Этот флаг и стал символом победы над Германией.

Из госпиталя прадед вернулся в 150 дивизию, названную к тому времени Берлинской. И их отправили на войну с Японией. Вначале на поезде их перевезли в Красноярск в июле 1945 года, а затем перевели в 126 артполк в г. Иркутск, где дед вступил в партию. Дедушку «в связи с тяжелым положением с продовольствием» откомандировали в Курбатовский зерносовхоз в 783 автобат, так как до войны он учился на механизатора. Там он провел 8 тяжелых месяцев: уборка, посев, гречиха, пшеница, рожь.

Когда пришёл вызов в полк, председатель колхоза спрятал ребят, чтобы не отпускать с работ. И лишь когда за ними приехал капитан, они вернулись в Красноярск, где за хорошую работу их наградили благодарностями и 15-дневным, не считая дороги, отпуском. После отпуска он вернулся в Красноярск, где прослужил до 29 августа 1949 года. Затем вернулся в г. Белев Тульской области, где и живет до сих пор.

После демобилизации он много лет преподавал автодело в Тульской областной автошколе. У прадеда уникальные права - такая маленькая красная книжечка с 1947 года. Каждый раз при смене прав повторяется одна и та же история. Все сотрудники ГАИ (ГБДД) сбегаются посмотреть на них, потом говорят: «Батя, их же забирать жалко, столько лет и без правонарушений», - и ставят очередной срок действия.

Мне очень повезло, что мой прадедушка жив до сих пор: он научил меня играть в шахматы, ловить рыбу, катал на мотоцикле. С ним очень приятно общаться, он всегда в хорошем расположении духа. Он вырастил трёх детей, пятерых внуков, и сейчас у прадеда уже 4 правнука.

Для меня Великая Отечественная война – это большая часть истории его жизни.

Умрихин Алексей, 7 класс "А"

Лицей «Вторая школа»

[phone]
[phone]