Теоретик физической географии

Памятные даты

125

Кандидат

географических наук

Л. С. АБРАМОВ,

кандидат географических наук

А. Г. ДОСКАЧ

ТЕОРЕТИК

ФИЗИЧЕСКОЙ ГЕОГРАФИИ

К 100-летию со дня рождения академика

В конце 20-х годов в беседе о судьбах географии с группой студентов географического факультета Ленинградского универ­ситета Александр Евгеньевич Ферсман говорил примерно следующее: «Эта наука имеет будущее. Она привлекла к себе талантливых ученых-энтузиастов, и наиболее интересная фигура среди них — ваш профессор Андрей Александрович Григорьев. Это ученый-новатор, с широким круго­зором и необычайной глубиной теоретического мышления. Он видит при­роду в ее динамике и развитии и умеет поставить общее над частным. Но путь его в науке будет трудным. Он опередил свое время, и его построе­ния долго не будут понимать и признавать».

Дело в том, что география в начале нашего века была региональной, преимущественно описательной наукой, способной в лучшем случае ана­лизировать и объяснять закономерности распространения природных явлений на земной поверхности. Между тем именно в России, в связи с не­обходимостью не только освоения обширных территорий, но и интенсифи­кации хозяйства, остро ощущалась потребность в создании иной геогра­фии, построенной на строгой теории, которая помогает в решении практи­ческих задач. Обоснованию перестройки географии способствовали труды климатолога , геохимиков и ­мана, почвоведов и геоботаников — , его соратников и по­следователей. Но за перестройку географии, ее превращение в современ­ную фундаментальную науку, за ее академический статус предстояло еще бороться. И прав был , говоря, что Григорьев вступает на трудный путь.

Григорьев в 1883 г. в семье военного. Окончил естественное отделение Петербургского университета. Еще сту­дентом начал экспедиционные исследования Севера, широко интересовал­ся взаимосвязями в природе. Творческую деятельность начал в 1905 г. как страновед. За связи с РСДРП и участие в революционном движении был лишен права работать на государственной службе, но научными ис­следованиями занимался непрерывно. Он был связан со многими учеными-натуралистами того времени (в частности, сотрудничал с -

Памятные даты

126

чем), писал статьи для энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона и одновременно преподавал в частных учебных заведениях. По состоянию здоровья вынужден был уехать за границу и продолжил образование в Гейдельбергском и Берлинском университетах, штудируя главным обра­зом географию и философию.

В предоктябрьский период Андрей Александрович был уже сформи­ровавшимся ученым. Он строил планы организации географического об­разования в стране, ратовал за развитие системы региональных страно­ведческих музеев — распространенной в то время формы научных учреж­дений.

В 1918 г. под влиянием ленинского «Наброска плана научно-техниче­ских работ», сознавая необходимость участия науки в перестройке хозяй­ства страны, он выступил инициатором создания в Академии наук спе­циального отдела промышленно-географического изучения России. Его предложение было поддержано , , и другими крупнейшими учеными. Из но­вой научной ячейки и вырос теперешний Институт географии АН СССР (в 1930 г. на основе отдела был создан Геоморфологический институт, преобразованный в 1934 г. в Институт физической географии, а в 1935 г.— в Институт географии). Усилиями Григорьева, определившего научный профиль института, систему научных направлений, разрабатываемых его коллективом, и привлекшего к работе в нем как видных специалистов, так и научную молодежь, было положено начало перестройке географической науки в СССР.

Двадцатые и тридцатые годы были для советской географии временем формирования комплексного подхода к изучению природы. В физической географии того времени наиболее ярко были выражены в основном два на­учных направления: учение Берга о ландшафтах и зонах природы как главных объектах географического исследования и представления Гри­горьева о единстве географической среды, его учение о физцко-географи-ческой оболочке земного шара. понимал под ландшафтами та­кие участки территории, в которых компоненты природы сочетаются меж­ду собой, причем изменение одного из них влечет изменения других, а также всего ландшафта в целом. Ландшафты группируются в зоны по законам, открытым . же утверждал, что комплекс — не просто единство компонентов, а более глубокая целост­ность, в основе которой лежат процессы превращения энергии и вещества. Изучение такого комплекса — не сумма данных, полученных в результате исследования составляющих его компонентов, а специальная сложная за­дача, которую нельзя решить традиционными для географии того време­ни методами. Исходной его позицией было убеждение, что все многообра­зие ландшафтов и других географических объектов и явлений имеет в сво­ей основе общие закономерности, свойственные единому целому, каким является физико-географическая (позднее географическая) оболочка зем­ного шара, и отдельные географические объекты представляют лишь части этого целого. Только познав его структуру, общие свойства и движущие силы его бытия и развития, можно объяснить закономерности простран­ственной дифференциации и специфики отдельных природных тел и их комплексов, в том числе ландшафтов.

Теоретические концепции Берга и Григорьева с современной точки зре­ния не противоречили друг другу; больше того, они как бы взаимодопол-пялись. Тем не менее если учение о ландшафтах быстро нашло признание, а покомпонентное и комплексное исследование ландшафтов стало внед­ряться в практику географических работу то учение о физико-географиче­ской оболочке Земли еще долго не встречало понимания и поддержки.

 

Теоретик физической географии

Географическая оболочка, но представлениям Григорьева, не идентич­на биосфере Вернадского. Она старше ее, охватывает большую часть (по вертикали) земных сфер и как бы вмещает биосферу, служа средой ее развития. Географическая оболочка охватывает ту часть земной коры, где протекают процессы, оказывающие непосредственное влияние на строение и характер земной поверхности, нижнюю часть атмосферы (тропосферу), и включает гидросферу, растительный и почвенный покровы и животный мир.

Григорьев выделяет подземную, внутреннюю часть оболочки (до гра­ницы Мохоровичича), анализ воздействия которой на земную поверхность и на изменение циркуляции атмосферы содержится в ряде его работ: «В поисках закономерностей морфоструктуры земного шара» (1935), «О некоторых взаимоотношениях основных элементов физико-географиче­ской среды и их эволюции» (1936) и др. Однако главное внимание он уде­ляет внешней части географической оболочки — уходящей от земной по­верхности вверх до границы тропопаузы. Анализу ее динамики и развития посвящено большинство трудов ученого. Но первый раз обобщенные пред­ставления о ней ученый изложил в 1937 г. в работе «Опыт аналитической характеристики состава и строения физико-географической оболочки зем­ного шара».

В состав географической оболочки, в отличие от других сфер, лежащих как ниже, так и выше географической, входит вещество в трех агрегатных состояниях (в других сферах —в каком-либо одном). Все протекающие в ней процессы имеют в своей основе космические и теллурические — зем­ные источники энергии (процессы в других сферах идут главным образом за счет какого-либо одного из них). И только в ней есть жизнь.

Важнейшая черта географической оболочки Земли — тесное взаимопро­никновение и взаимодействие всех ее компонентов, создающих в совокуп­ности особое явление природы, особую сложную форму движения со свой­ственным только ей географическим процессом. Взаимосвязь и взаимодей-

Памятные даты

128

ствие компонентов географической оболочки обуславливаются обменом веществ и энергии как между ее компонентами, так и между оболочкой в целом и космосом. В ходе такого взаимообмена часть веществ и энергии одного компонента постоянно переходит в другие компоненты, один вид энергии превращается в другой, и в целом взаимообмен складывается из неразрывно связанных, но противоположно направленных процессов при­хода и расхода вещества и энергии, их баланса, процессов ассимиляции и диссимиляции. Именно эти процессы, их совокупность определяют как динамику географической оболочки в каждую геологическую эпоху (в каж­дый «момент вечности»), так и ее развитие, дифференциацию и усложне­ние во времени. Приток солнечной энергии представляет собой главную движущую силу развития оболочки, определяет динамику ее основных процессов, а также ее региональную, в первую очередь поясную и зональ­ную (ландшафтную), дифференциацию. Эта дифференциация конкретно связана, с одной стороны, с изменениями радиационного режима земной поверхности, а с другой — с различной степенью участия в строении и ди­намике географической оболочки воды (соотношение тепла и влаги) и биокомпонентов.

Основные теоретические положения о физико-географической оболочке как целостной самостоятельной глобальной системе и о процессах взаимо­обмена вещества и энергии в ней были разработаны Григорьевым в упо­мянутой работе 1937 г. Для проверки своих теоретических положений и выявления новых общих закономерностей он предпринял исключительно интересное и трудоемкое (из-за скудости и разбросанности в литературе данных) исследование по сравнительному анализу основных типов гео­графической среды — экваториального, тропического, умеренного пояса, Субарктики и Арктики. Эти типы он стремился охарактеризовать в первую очередь с точки зрения динамики и интенсивности протекающих в них процессов и типичных для них балансов вещества и энергии. Использова­ние метода балансов, впервые примененного в географии , позволило ему не только осуществить объективное сопоставление типов географической среды, но вскрыть новые закономерности, выявить специ­фику каждого типа, наметить направление его дальнейшего развития и возможности хозяйственного использования.

Эта работа растянулась на ряд лет и публиковалась частями с 1938 по 1942 г. Она нашла продолжение в работе по Субарктике, где Григорьев широко использовал материалы личных наблюдений на Кольском полу­острове, в Болыпеземельской тундре, в Якутии. «Субарктика» дважды (в 1946 и 1956 гг.) издавалась отдельной книгой и первой из географиче­ских работ была удостоена Государственной премии СССР.

В дальнейшем Андрей Александрович ввел в науку представления о полноте строения поверхностной географической оболочки (наборе и ха­рактере ее компонентов — почвенного и растительного покрова, вод и т. д.). Она обусловлена соотношением тепла и влаги, важным показате­лем которого служит индекс сухости, то есть отношение годового радиа­ционного баланса к количеству тепла, необходимого для испарения всей годовой суммы осадков. Чем благоприятнее это соотношение, тем полнее набор компонентов, а в экстремальных условиях отдельные компоненты выпадают. На этой основе и на основе выдвинутого им в 1941 г. представ­ления об интенсивности физико-географического процесса он совместно с разработал периодический закон географической зональ­ности (1956, 1959), согласно которому в разных поясах повторяются ландшафты-аналоги: лесные, лесостепные, степные, пустынные и т. д.

Важнейшая особенность структуры географической оболочки земного шара, по Григорьеву,— ярусность ее внутреннего строения, сложная регио-

Теоретик физической географии

129

нальная дифференциация и определенная система соподчинения и иерар­хии географических объектов. Он разработал принципы конкретной диф­ференциации внешней географической оболочки, разделения ее на природ­ные территории (1964, 1966), наиболее крупные из них — природные пояса, секторы (страны) и зоны, а далее в строгом взаимном соподчине­нии идут более мелкие, в том числе ландшафтные, географические ком­плексы и микроландшафты. Принципы природного районирования, в пер­вую очередь представления об иерархии природных систем, не потеряли своего значения в современной географии. ­рович еще в начале 40-х годов впервые в географической науке применил к изучению природных комплексов системно-структурный подход.

По Григорьеву, географическая оболочка, строение и состояние кото­рой непрерывно усложнялись, прошла три основных этапа своего развития. Первый и наиболее длительный этап — неорганический. Начало ему было положено при отделении суши от океана и выделении атмосферы. На по­следних фазах неорганического этапа в географической оболочке создались условия для возникновения и становления жизни и перехода к органиче­скому этапу — постепенному «пронизыванию» ею неорганической оболоч­ки, переходу к сложному процессу развития живого мира планеты от низших форм к высшим, к обогащению оболочки почвенным покровом, растительным и животным миром. Григорьев подчеркивал, что в своих выводах он «во многом опирается на глубокие исследования ­ского, показавшего, главным образом в геохимическом аспекте, огромную роль материально-энергетического обмена между различными компонента­ми биосферы, прежде всего между живым и неживым веществом, а также обмена веществ и энергии между землей и космосом» '.

Наконец, на последнем этапе развития географической оболочки воз­никает человеческое общество, происходит развитие и внедрение в его жизнь техники, преобразующей природу в процессе ее использования человеком.

Географы — современники Григорьева — критиковали его, с одной сто­роны, за беспредельное, по их мнению, расширение рамок географии, а с другой — за отрыв от практики. Между тем его теоретические представле­ния выдержали проверку временем; несомненно и их практическое значение. В этом отношении он был весьма целеустремленным. Географи­ческая среда в целом, писал Андрей Александрович еще в 1926 г., сказы­вается на быте и хозяйстве (с учетом влияния мирового хозяйства и исто­рии страны) г. Он настойчиво указывал, что многие просчеты в ведении хозяйства связаны с недооценкой географических факторов. А в условиях планового хозяйства географический комплекс становится одной из важ­ных категорий производительных сил. Для его изучения наряду с экспе­дициями необходимо организовать местные научные центры, наладить стационарные и полустационарные исследования.

В другой работе он прямо говорит о кризисе истолковательно-описа-тельного периода в географии и призывает, для удовлетворения запросов социалистического строительства, перестроить географическую науку, пе­ренеся центр ее тяжести на выявление процессов динамически развиваю­щейся географической среды3. Процессы эти следует характеризовать не

1 Опыт аналитической характеристики состава и строения гео­
графической оболочки земного шара.—ОНТИ НКТП СССР. Л.—М., 1937.

2 См.: Задачи комплексного исследования территории.— При­
рода, 1926, № 5—6, с. 45—58.

3 См.: Физико-географическое изучение Союза.— Вестник АН
СССР, 1931, № 8, с. 1—8.

Памятные даты

130

только качественно и привлекать для их изучения современные методы физики и химии. Только на таком пути физическая география может превратиться в науку, построенную на точном познании закономерностей бытия земной природы. Григорьев подчеркивал, что речь идет о разработ­ке по существу новой методологии как физико-географического анализа, так и синтеза, об организации принципиально новых физико-географиче­ских исследований, касающихся не только территории СССР, но и всеш земного шара, поскольку географическая среда Земли представляет собой единую закономерную систему.

Познание структуры физико-географической среды и происходящих в ней сложных процессов, по Григорьеву, необходимо для решения основ­ной проблемы — целесообразного изменения географической среды в соот­ветствии с запросами социалистического строительства. Географы должны не только показать многообразие ландшафта, но и объяснить его генезис. Первостепенное значение имеет изучение баланса тепла и влаги, кото­рый тесно связан с балансом энергии, то есть импульса движений и пре­вращений вещества в географической среде. А показателем интенсивно­сти географического процесса обмена веществ и энергии Григорьев считал миграцию неорганического вещества и биологическую продуктивность — накопление живой и мертвой материи. Этот показатель контролируется не только притоком солнечной энергии (лучистой и тепловой), но и, как мы уже говорили, соотношением тепла и влаги, подчиняющимся закону зональности.

Важным и непонятым современниками было именно представление о географическом процессе, который слагается из ряда частных процессов — климатического, гидрологического, геоморфологического и т. д. Григорье­ва упрекали даже за отрыв материи от движения. Между тем он понимал, что физико-географический процесс — это форма существования географи­ческой оболочки, ее динамики и развития, а частные процессы соответст­вуют компонентам среды — водам, рельефу, состоянию атмосферы, расти­тельности и животного мира. Их совокупность обуславливает целостность географической оболочки земного шара. Более того, эти представления служат одним из обоснований современной дифференциации, иерархии и интеграции системы географических наук, а также теоретическим и мето­дическим фундаментом регионального и глобального анализа динамики географической среды. А примененные для их характеристики динамиче­ский анализ и балансовый метод сейчас широко используются последова­телями Григорьева как основа прогноза антропогенных изменений при­роды.

Таким образом, Григорьев был не только ученым широкого научного кругозора, талантливым теоретиком, искателем и новатором в науке. Он обладал, кроме того, даром глубокого проникновения в суть природных явлений. Об этом свидетельствуют, например, его экспедиционные иссле­дования в Якутии в 1925—1926 гг. Характеристики же типов географиче­ской среды Григорьева до сих пор служат непревзойденным методическим образцом при составлении сравнительно-аналитических региональных географических характеристик, представляющих необходимую предпо­сылку для практических народнохозяйственных разработок. Напомним, что в годы Великой Отечественной войны ученый возглавлял географиче­ские работы по мобилизации ресурсов тыла для нужд фронта.

Андрей Александрович постоянно стремился анализировать явления природы и вскрывать закономерности ее динамики и развития на основе марксистской методологии. Овладевал он ею настойчиво и серьезно, рас­сматривая ее как истинное орудие научного познания. В связи с этим его издавна интересовала история и этапы развития материалистической

Теоретик физической географии

131

географической мысли. Он бережно относился к научному географическо­му наследию, проанализировал с точки зрения современности идеи , А. Гумбольдта, , и опубликовал статьи, посвященные их влиянию на разви­тие теоретической географии в России. В последние годы жизни Григорьев занимался преимущественно историей развития географической мысли и опубликовал монографии «Развитие физико-географической мысли в Рос­сии XIX —начала XX в.» (1961) и «Развитие теоретических проблем со­ветской физической географии 1917—1934 гг.» (1965), где глубоко анали­зируется роль и место отечественной географии в развитии мировой науки.

Григорьев был бессменным директором Института географии до 1951г. Как руководитель он отличался демократичностью, доброжелательным и уважительным отношением к подчиненным, независимо от их ранга и служебного положения. Будучи от природы очень вспыльчивым, быстро «отходил» и, если считал себя виноватым, никогда не стеснялся публич­но принести извинения обиженному. Эти качества привлекали к нему лю­дей, вызывали уважение как к человеку.

В науке 60—80-х годов в связи с развитием стационарных исследова­ний и системных подходов идеи Андрея Александровича получили при­знание, круг его единомышленников расширился. «Подводя итоги разви­тию физической географии,— писал он в 1966 г.,— нельзя не отметить ее превращения из науки преимущественно описательно-познавательной в науку преимущественно экспериментально-преобразовательную, разраба­тывающую научные основы целенаправленного изменения природных ус­ловий в интересах народного хозяйства». И несколько далее: «Одной из важнейших проблем этого изменения природы является научная разра­ботка путей и возможностей изменения физико-географических условий страны и планеты в целях создания оптимальных условий существования для современного и будущего человечества» 4. Академик , ставший преемником на посту директора Института географии, активно содействовал воплощению в жизнь идей Григорьева об экспериментальных исследованиях динамики природных процессов, неоднократно указывая, что представление о единстве природы и балан­совый метод изучения процессов массоэнергообмена входят составной частью в теоретическое ядро советской конструктивной географии.

4 Теоретические проблемы современной физической географии.— В кн.: Закономерности строения и развития географической среды. М.: Мысль, 1966, с. 130, 131.