Структура и принципы разворачивания архетипа в сознании

маленко С. А.

Структура и принципы разворачивания

архетипа в сознании[1]

Проведенный анализ феноменологического разворачивания в сознании архетипов коллективного бессознательного, построенный на основании исследования культурологической теории , и логика размышлений, которые ею предопределяется, позволяют автору сформулировать ряд выводов, которые, по его мнению, обосновывают методологическое значение данной работы.

Оперируя понятиями “бессознательное”, “сознательное”, “архетип”, “опыт сознания“, Юнг интерпретирует архетип не столько как характеристику внешнего идеально-материального мира, сколько его человеческое измерение, условие и способ существования имманентного человеку коллективного бессознательного. На этом основании, автор делает выводы о том, что именно категория “опыта” делает реальным факт существования человеческого сознания и непосредственно указывает на генетическую связь сознания и архетипов коллективного бессознательного, которые, выступая сугубо формальными элементами бессознательного, соединяясь с определенными представлениями индивидуального опыта, претерпевают оригинальную сознательную обработку. Именно первичность архетипов открывает возможность дифференциации сознания, поскольку они осуществляют предварительное преобразование опыта, однако, эти же архетипы как самотождественности именно опытом, как своим инобытием, и отрицаются. Тем не менее, архетип не только выступает организатором и творцом какого-угодно опыта, но и фактором, связывающим смыслом опыт и представление, гарантом возможного присутствия вообще всякого смысла.

Конструктивное взаимодействие архетипов и сознания возможно лишь в случае признания неразрывной связи сознательного и бессознательного, динамического характера отношений прототипов и опыта, их способности к бесконечному развитию и усложнению. Таким образом, в процессе осознания происходит закономерное введение бессознательных структур в системе ставших понятийных возможностей, хотя последнее и требует определенного времени и исторической дистанции. Поэтому свобода сознания человека выражается не в противопоставлении себя как сущности архетипам, а в творческой самореализации через уже предзаданные способы гармонизации его внешнего и внутреннего мира, в силу этого, индивидуальный опыт нельзя считать сугубо сознательным продуктом.

Исходя из того, что человек всегда является становящейся системой, архетипы следует рассматривать как способы существования инстинктов именно на уровне человеческого. Предполагая возможность лишь ограниченного использования понятия “инстинкт”, что имеет в виду рассмотрение сугубо биологического аспекта поведения и отношений с окружающей средой, автор настаивает на решающем значении архетипа в структурировании коллективного бессознательного под влиянием комплекса социальных факторов - материальных условий существования общества и духовных ориентиров, определяющих перспективы развития человечества.

Сфера действия архетипа определяется отсутствием разработанной в недрах индивидуального сознания, или же заимствованной ею, а потом усвоенной, эффективной адаптационной системы. Именно поэтому в сознание интегрируются только те стороны архетипа, выступающих реальной компенсацией недостающих адаптационных механизмов, а именно - форм трансформации поведения человека в том или ином направлении, сформулированные прежде всего в мифах. Автор приходит к выводу, что социокультурный потенциал архетипа состоит именно в его способности выявлять и оформлять в сознании, и с помощью символов соединять духовный опыт человеческих поколений. Что и выступает непременным условием личностного и социального прогресса.

Специфика первообраза такова, что даже оформившись однажды, он продолжает становиться в своих инвариантах. Именно поэтому и любой единичный архетип, и конфигурация его ситуационных взаимодействий с другими архетипами не могут рассматриваться механистически. Границы между архетипами размыты, что и предопределяет перманентный взаимообмен их определенными качествами, который и выражает доминирующую тенденцию развития бессознательного, состоящую в стремлении гармонизировать как еще неосознанные, так и собственно сознательные содержания. Это и составляет суть архетипа Самости – зашифрованного, снятого в бессознательном единства живого и неживого мира, который утверждает смысл индивидуального бытия, предоставляя последнему статус всеобщих характеристик и тем самым содействуя сохранению и утверждению человечества как определенной целостности. Автор подчеркивает, что бессознательное может быть наиболее продуктивно освоено сознанием лишь только на основании его собственных принципов.

Специфика взаимодействия сознания и бессознательного состоит в том, что между этими противоположностями всегда существует определенная мера энергетического напряжения, обусловленная особенностями Жизни как самоорганизующейся системы. Энантиодромия противоположностей как встречное движение сознательного и бессознательного акцентирует внимание на ключевой роли обеих сторон и предусматривает необходимое сохранение самостоятельности, демонстрацию их объективной обусловленности; тогда как попытки их насильственного разделения в границах этого процесса, по мнению автора, представляются невозможными и неправомерными.

Признание принципиальной относительности сознательного и бессознательного дает возможность определять любой факт действительности как нагруженный в определенном смысле и сознательным, и бессознательным содержанием. Сознание, “вытянувшее” из глубин бессознательного соответствующий архетипическое содержание, получает в свое распоряжение аккумулированную в бессознательном энергию, которая, в случае соединения не только с индивидуальным опытом, но и с разнообразными групповыми ценностями и традициями, составляющими человеческую культуру, воплощаются в символе. Именно он, как подлинный итог трансценденции, демонстрирует истинные возможности обоих противоположностей, а сформированное, таким образом, образное представление их энантиодромического движения санкционируется и предопределяется архетипом.

Архетип представляет бессознательные содержания только в том виде, в котором они могут быть интегрированы в Эго. Поэтому, отыскав наиболее адекватную форму демонстрации противоположностей, он способствует их дальнейшему осознанию. Совокупность актуальных бессознательных содержаний претерпевает, сначала в бессознательном, а потом и в сознании, ряд первичных трансформаций, итогом которых является рождение бессознательной фантазии - образа, становящегося основным наглядным средством выражения архетипических оснований и способом привязывания сознания к действительности.

С включением образов в совокупность феноменов общественного сознания, они превращаются из индивидуальных образований в коллективные и универсальные, приобретая, путем осознания, значение и смысл. Вследствие стихийности процессов образотворчества, только лишь с появлением символа возникает реальная перспектива осознания глубинных бессознательных трансформаций, а постоянное переживание мира в образах и образов мира является необходимой предпосылкой становления символа - образа предмета или явления, включенного в освоенную сознанием часть действительности. Именно в символе архетип демонстрирует возможности объединения противоположностей при условиях его нагружения рядом субъективно значущих событий и образов, что собственно, и делает возможным понимание и осмысление его роли в этом процессе. Вместе с тем, символ как изначальная точка погружения в бессознательную стихию, постоянно указывает на присутствие в этом мире еще и чего-то неизвестного.

Но символы являются прежде всего беспредметными феноменами сознания и никакой анализ не сможет привести к вычленению в них материальных объектов. Они отображают собственное “мнимую ментальную” (“тень Тени”), представляемую, бессознательную жизнь человека и социума. С помощью символа становится возможным установление отношений между несовместимыми сторонами сознания, предопределяющее зависимость его образных особенностей от степени развития индивидуального сознания, что и обуславливает некоторую аномальность и парадоксальность сознательных оценок символа.

Итак, по мнению автора, именно символ становится естественным следствием взаимодействия бессознательного и сознания, его проводником в мире противоположностей и гарантом обеспечения субъекту, непосредственно познающему и находящемуся в границах сложившейся бессознательной традиции, возможности вхождения в общекультурный контекст. Это происходит путем предоставления сознанию определенной схемы зарождения, оформления и дальнейшего снятия актуального для данной культурной эпохи противостояния противоположностей. Причём, последнее не затрагивает первичные архетипические содержания и перспективу его качественной трансформации, являясь, таким образом, характеристикой господствующих коллективных духовных настроений, и устоявшихся механизмов социальной адаптации, гарантирующих постепенное развитие сознания.

На этих основаниях делается вывод о том, что доступность символа индивидуальному сознанию предопределяется посредничеством образа как его первичной материи, которая отображается в знаковых и смысловых отношениях, обеспечивающих процесс опонячивания символа и воссоздание индивидом при посредничестве знаковых систем, воплощенных в определенных социальных конвенциях, означенного мира. Тем не менее, приписывание фиксированных значений символам, без учета исторического контекста, является, безусловно, ошибочным, поскольку их «предметность» есть иллюзией или проекцией сознания. Взаимодействие образа, знака и символа позволяет образовать выделить смысл, в котором воплощена неактуализированная многовариантность архетипа.

Благодаря осознанию смысл становится явлением, то есть вещью интерпретируемой сознанием, которая должны быть адекватной характеру и особенностям развития объекту познания, что становится возможным только на основании сравнительного изучения результатов мифологических, фольклорных, историко-религиозных и этимологических исследований. Именно они ориентируют интерпретатора на множественность толкований, обусловленную принципиальной незавершенностью процесса освоения символа, составляющего способ его бытия, и позволяют избежать односторонности классических и наукоподобных теорий. Вообще, любая интерпретация не должна быть тотальной по отношению к символическому содержанию, и в любом случае, оставлять возможность его постоянного обновления. Итак, автор настаивает на том, что диалектический способ интерпретации предусматривает наличие и относительный характер субъекта интерпретации, интерпретирующего субъекта, символа и его смысла как поля их взаимодействия.

Более сложной презентацией бессознательного является проекция как результат отчуждения субъективных содержаний от индивида, которая определенной мерой воплощается в противостоящем сознанию объекте. Их возникновение и обусловлено комбинациями личностных переживаний с архетипическими содержаниями коллективного бессознательного. Проекция есть следствием первичного отождествления субъекта с объектом присущий некритическому сознанию, неспособного к демаркации субъекта и объекта, объекта и его окружения. Пока определенное содержание является спроецированным, он не осознается и остается недосягаемым, а человек находится в плену собственного имаго объекта, однако, уже сам факт проецирования свидетельствует о возможности его освоения.

Первичными объектами проекций становятся окружающие индивида люди, типичные ситуации его жизни, идеализация которых может иметь как позитивную, так и негативную окраску, вследствие чего индивиду открываются действительно положительные или же отрицательные черты объекта. Некоторые из них осваиваются и с течением времени «возвращаются» к индивиду в виде распредмеченных субъективных значений, остальные же, путем обособления их от первичного объекта, переносится на другие, сфера которых теперь, значительно расширяется в направления возрастания абстрагирования и отчуждения: от ближайшего круга общения индивида - к формам живой природы (животные, растения), объектам физической материи и всего Космоса. Основные формы проецирования - перенос и контрперенос - возникают спонтанно и могут быть выделены на любом из уровней социальной коммуникации - индивидуальном, межличностном, групповом, а результатом действия проекций становится прогрессирующее отчуждение индивидов от их непосредственного окружения и погружение в иллюзии, порождающее равнодушие, апатию и безответственность. Тем не менее, по мнению автора, единственно достойной альтернативой бессознательным проекциям является самопознание и критическое отношение к собственному социальному окружению.

Квинтэссенцией всех символических проекций и обозначенных форм социального опыта и выступает миф как наиболее целостное, завершенное образование, вершина коллективного бессознательного “творчества” - единственно способен гармонизировать отношения между человеком и миром, человеком и человеком, человеком и обществом, предоставляя рафинированный и наглядный образец смысла человеческого бытия, гарантируя наиболее продуктивное усвоение индивидом экстракта вековых бессознательных содержаний. Миф обеспечивает целостность сознательного освоения символических спектров, отражающих столкновения и взаимодействия архетипических противоположностей. Ориентируя человека в мире, он рассматривает его лишь как пассивное и созерцательное существо, тем не менее, предоставляя ему минимальную возможность познания, но лишая перспектив личностного развития. Пленение сознания мифом нивелирует индивидуальность и низводит, искусственно удерживает, консервирует сознание человека на уровне исходного коллективного состояния.

Миф предоставляет возможность отдельному человека и обществу в целом включение принципов бессознательного в непосредственную ткань настоящего и формирование на этой основе будущего развития. Итак, одной из главных задач мифа есть гармонизация восприятия, преодоление разрыва между человеком и миром, между “частями” человека и “частями” мира, хотя это и происходит только лишь иррациональными средствами. Можно утверждать, что структура мифа, с одной стороны, повторяет структуру человеческого, с другой же, - миф указывает человеку на его место в Космосе, и, в конце концов, выступает гарантом сохранения стабильности внутреннего мира человека и обычных для него связей с окружающим, однако это возможно лишь по условию, что человек целиком отдался под власть мифа. Вообще, продолжительность жизни мифа зависит от функционального соответствия его составных элементов структуре коллективного бессознательного, от активной, творческой интерпретации индивидами архетипических ситуаций. Он умирает, если никак не влияет на людей, теряет способность к развитию, если его носители сами не хотят или же не могут быть адекватными изменяющемуся миру.

Основным способом существования мифа выступает ритуал как определенный механизм воспроизведения содержания самого мифа и моделирование мифических ситуаций в реальной жизни человека. Цель ритуального действия – воспроизведение Абсолюта путем выделения в реальной жизни отдельных моментов, которые гипертрофируются, а часто и доводятся до абсурда. Любой факт действительности оценивается из позиций добра и зла, тем не менее, включенный в структуру ритуала не подлежит никаким моральным оценкам. Ритуал омрачает сущность человека, игнорируя разнообразие его существования, таким образом, акцентируя на ее коллективной природе.

Автор делает вывод, что высвобождение человека с под тотального контроля мифа возможно лишь на путях самопознания, что непременно предполагает постепенное освоение глубинных бессознательных предпосылок его существования. Лишь только внутреннее осознанная консолидация сознательных и бессознательных сторон индивида может противостоять опасности его отупления и растворения в массе. Следует в особенности отметить, что ни религии, ни партии и нации или Государства, которые пребывают в представлениях индивида лишь в мифическом статусе, не в состоянии защитить внутренний мир человека от пагубного влияния коллективных форм, наоборот, все эти институты в определенной мере провоцируют перманентное воспроизводство людей массы.

Эволюция человечества происходит на границе, разделяющей примитивный, дикий мир и мир цивилизованный; первоначально коллективную жизнь рода и постоянно усиливающуюся тенденцию дифференциации личностного. Таким образом, История предстаёт процессом развертывания бессознательного, как определенного этапного движения, сущностная характеристика которого состоит в том, что каждый следующий этап представляет собой «переворачивание» предшествующего ради поиска своей противоположности. А соотношение цивилизации и культуры отображает характер взаимодействия коллективного и индивидуального в формировании сознания. Цивилизация базируется на развертывании коллективных форм организации общественной жизни, направляемого экзогамной тенденцией бессознательного. В ней воплощаются объективируемые, а потому отчужденные результаты индивидуального развития. В то же время, базируясь на символе, мифе, архетипе, коллективность является фундаментом, на котором собственно и выстраивается Личность и Культура. Именно это и доказывает, что сущностью цивилизации является культура, состоящая из освоенных индивидом феноменов. Человек, распредмечивающий нераскрытый потенциал культуры, способен не только противопоставить себя цивилизации, но и отыскать оптимальные формы их взаимодействия. Таким образом, лишь в условиях гармонизации экзогамной и эндогамной тенденций можно обеспечить динамичную организацию и воспроизводство общества.

Процесс активного освоения и преобразования действительности не может рассматриваться как исключительная прерогатива сознания, поскольку оно само является, с одной стороны, результатом саморазворачивания бессознательного, а с другой – итогом освоения становящемся сознанием самого этого процесса и его плодов. Попытки искусственного размежевания эволюции личности и сознания следует считать несостоятельными, прежде всего из-за того, что подлинный прогресс личности возможен лишь на основании деятельности сознания, в том числе, и с учетом отрицательных сторон этого процесса. Результаты индивидуального сознательного роста должны считаться исключительным достоянием субъекта, а не проецироваться на те или другие внешние авторитеты, несут социальную ответственность за персональные презентации и ритуальное воспроизведение Знания.

Творческий подход к познанию принципов осознанной личностной эволюции позволяет утверждать, что индивидуация как особая форма сознательной реальности с необходимостью требует соответствующего адекватного метода самопознания, который автор предлагает именовать интрологией, заключающейся в перманентном творческом анализе субъектом особенностей развития собственного сознания на основании распредмечивания совокупности архетипических бессознательных содержаний, и в первую очередь архетипа Самости, наглядные презентации которых и становятся фундаментом образования Надсознания, являющегося качественно новым уровнем отношений Личности и Общества, Человека и Мира.

По мнению автора, раскрытие этой Тайны, то есть осознание нетождественности индивидуального и коллективного, сознательного и бессознательного, становится основным условием развития Личности, а потому и знаком потенциальной способности коллектива снять собственную тоталитарность как показатель своей превращённости. Осознание этого положения неминуемое приводит к столкновению человека с проблемой его обособления от стада, а потому – с проблемой одиночества. Это и является той великой ценой, которую может заплатить человек за возможность наслаждаться индивидуальной жизненной целостность. Приведенный выше анализ дает основания утверждать, что все социальные институты, творения человеческого дух, которые являются результатом деятельности человека, вылеплены из его же слов, мыслей, образов и всей его ограниченности, но, вместе с тем, не могут и не должны быть поставлены выше ценности отдельной личности; равно как и не могут быть принесены в жертву идее, амбициям, частному, изменчивому, конъюнктурному интересу.

Становление национального самосознания и государственности в Украине также может быть охарактеризовано как сложное и противоречивое. Во-первых, взрыв интереса к истории этноса, традициям, языку, безусловно, представляет собой огромный шаг вперед в деле преодоления тоталитарного прошлого. Во-вторых, нельзя недооценивать серьезной опасности увлечения лишь только национальной идеей, свидетельствующего о том, насколько глубоко укоренена тоталитарная мифология в социальных представлениях. Погони за глобальными идеями отнюдь не содействуют прогрессу личности и общества, укреплению авторитета и престижа Украинского Государства на пороге ХХI века. Только лишь свобода личности может быть сегодня основным критерием развития общества в целом. А движение к этой свободе и образует национальный и общечеловеческий прогресс.

Осознание этого изначальной для развития Индивида и Общества идеи, её признание широкими слоями общественности является основной предпосылкой формирования освобождённой общественной мысли, действительным представителем которой может считаться мыслитель, который в образах своего сознания взлелеял интуитивное видение сущности Мира, открыл возможности его понимания и освоения каждым человеком и вознёс плоды своего творчества до уровня Универсальных ценностей.

[1] Научная работа над статьей осуществлена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект «Проблема индивидуального и социального измерения феноменологии архетипа», грант № 03-03-00348а).