Обожала детей, собак, лошадей
и пейзажи, наполненные светом
и цветом
Этим летом в день Святой Троицы в Сантьяго скончалась одна из старейших художниц первой русской эмиграции Ирина Петровна Бородаевская. Она родилась 5 декабря 1912 года в семье полковника Генерального Штаба императорской Армии, выходца из старинной дворянской фамилии Петра Петровича Бородаевского, в Петербурге – неподалеку от Невского проспекта. Ее мать была из семьи известного на всю Россию ювелира и серебряных дел мастера Сазикова.
 После большевистского переворота вместе с матерью Ирина бежала на Юг России к отцу, офицеру Добровольческой Армии, и в 1920 году эвакуировалась на корабле «Рион» в Константинополь, оттуда – в Софию, а затем в Югославию, где король радушно принял русских эмигрантов. В 1923-1930 годы Ирина Петровна училась в русской гимназии в городе Великая Кикинда, а затем уехала в Бельгию. Там она поступила в Королевскую академию художеств в Генте, а затем – в Королевскую академию в Антверпене, где когда-то учился Ван Гог. Опсомер, бельгийский импрессионист, привил Ирине Петровне любовь к сочной и импрессионистической масляной живописи, верность которой она сохранила навсегда.
Вернувшись после учебы в Югославию, Бородаевская устроилась художником по рекламе в государственное туристическое агентство «Путник» и много писала. После войны бежала в Австрию, где работала в русской газете вместе с Ириной Иловайской, в будущем главным редактором парижской «Русской мысли». Затем ей еще раз пришлось эмигрировать. На этот раз в Венесуэлу, где опять занималась рекламным оформлением. вышла замуж за русского эмигранта литовских корней Эйсмонта и родила дочь Марину. Все это ей не помешало, однако, продолжать свое творчество. В Венесуэле Бородаевская часто выставлялась и писала этюды с другой художницей русской эмиграции, беженкой из Польшы, Верой Федоровной Спичаковой (1909 – 1987).
В 1981 году, оставив мужа, Ирина Петровна переехала к дочери в Сантьяго, в район Лас Кондес. Там она много писала лошадей, которых обожала почти так же, как и собак, детей, пейзажи, наполненные светом и цветом. В была дружна с родственницей замечательного художника – русской беженкой из Югославии Еленой Шретер.
 Наконец, в 1990-е годы Бородаевская, будучи глубоко православным человеком, увлеклась иконописью и создала серию икон для русской церкви в Сантьяго.
Это была высокая и стройная красивая женщина, с сильным волевым характером, любившая путешествовать, как и все Стрельцы. Водила машину до старости, любила жизнь и очень интересовалась Россией, в которой впервые побывала в 1996 году после 75-летнего перерыва.
Ирина Петровна жила у меня в Москве, дважды писала мои портреты, когда я бывал Сантьяго, и сохранила нашу долгую дружескую переписку. 90-летие она отмечала в просторном саду своего особняка в кругу семьи, внуков и многочисленных друзей, среди которых был и посол РФ в этой южноамериканской стране. По воле Бородаевской, полотно «Пушкин и Его музы» будет передано в Пушкинский дом в ее родном Петербурге – в честь 300-летия города.
17 июня 2003 года в русской церкви в Сантьяго отслужили панихиду, и Ирина Петровна Бородаевская была похоронена на русском кладбище в столице Чили. Царство ей небесное!
 Фрагмент поэмы Пушкина «Медный Всадник» из любимой книги Ирины Бородаевской.
Прислала ее дочь Марина, проживающая в Сантьяго
Александр Васильев
Москва – Париж
Фото из архива Марины Бородаевской
|
