Оборона Брестского вокзала
«Будьте внимательны и осторожны, на первый путь Московской стороны вокзала прибывает скорый поезд № 000 Москва-Брест…» это один из многих поездов, на которых в Брест приезжают гости города, целью которых является Брестская Крепость.
- извините, а как добраться до Крепости? – спрашивают они.
- да тут недалеко, можно пешком, через мост, минут 30 ходьбы, а можно на такси, пять минут и Вы перед Звездой…. Вход так называется главный, 50 рублей «наших» видели? Так вот, можете сравнивать - один к одному!
И они уходят, туда, на Запад, ориентир – штык, который по замыслам должен был быть виден чуть ли не с Кобрина, при восходе и заходе солнца. Уходят и не знают, что тот самый вокзал, на который прибыл их поезд, оборонялся в начале войны также героично, как Брестская Крепость, написано только об этом мало. Попробуем кратко рассказать - что же случилось в тот страшный день еще в одном стратегически важном узле города Бреста.
Затишье перед бурей
В 1939 году почти полностью произошла замена рабочих и служащих Брестского железнодорожного узла, формировался штат линейных отделов милиции. Это были не только местные жители, но и специалисты, которые закончили учебные заведения и были направлены на работу в Западную Беларусь с других мест СССР.
В такой обстановке частыми были различные инциденты. В условиях напряженной работы люди порой сутками не покидали своих рабочих мест. И так как время было тяжелое, начальник линейного отдела милиции предъявлял особые требования к спортивной и огневой подготовке личного состава, независимо от занимаемой должности.
Из воспоминаний бывшего рядового ЛОМ (Линейное отделение милиции) :
«Тактические занятия чаще всего проводил сам, строго следил, чтобы каждый работник отделения еженедельно, в установленный час тренировался в тире. Был тир рядом с нашим общежитием, где мы отдыхали, когда приходилось быть на казарменном положении. Часто проходили у нас боевые учения. Последнее из них было 20.06.1941 г., мой пост был у Ковельского моста, чтобы не допустить там высадки десанта» (фонды МК БКГ, л/д 25, л. 5)
Из воспоминаний бывшего начальника дорожного отдела милиции :
«Каждый милиционер стрелял не только из закрепленных за ним отечественных винтовки и нагана, но и из трофейного оружия всех систем. В отделении его всегда было более, чем достаточно. С 1940 года редкий день обходился без того, чтобы работникам милиции не приходилось участвовать в поимке контрабандистов и подозрительных личностей, вооруженных новейшим оружием. Боевых трофеев поступало так много, что для его сдачи военкомат установил определенные дни. Поэтому, в одном из помещений общежития, где хранились винтовки и наганы личного состава, всегда было полно изъятого оружия самых различных иностранных марок» (фонды МК БКГ, л/д, л. 11).
Было, конечно, и время для отдыха, но и тогда Воробьев старался сделать так, чтобы и работники, и их семьи проводили свободное время вместе. Выезжали за город, на реку Лесную или Мухавец, затевали состязания по борьбе, волейболу, шахматам. Пели песни, которые чаще всего запевал сам Воробьев, своим густым и мягким голосом.
22 июня 1942 года
В ту тревожную ночь, на 22 июня из сотрудников линейного отделения милиции на службе находилось около 30 человек. На дежурство заступил и рядовой . Он вспоминает:
«Жил я в деревне Плоска, вышел из дома загодя. Шел с братом Михаилом не торопясь, вел велосипед. Обратил внимание, что на углу улиц Красногвардейской и Фортечной на столбах мужчина в гражданской форме резал провода. Возле столба стояли трое, тоже в гражданской одежде и переговаривались с ним. Нам с братом показалось это подозрительным, но мы, подумав, решили, что проводится ремонт. То же самое сказали мне и в дежурной комнате милиции на вокзале, где я рассказал об увиденном. Не успел я начать дежурство, как в городе погас свет. Потом зажегся, потом снова замигал. Во время дежурства пришла группа пограничников, человек 30, и закомандовали отправить их служебным поездом в Высокое, предъявив документы. Что-то в их поведении показалось мне подозрительным. Я незаметно последовал за ними и услышал немецкую речь. Прибежал к дежурному, сообщил. Но тот махнул рукой: «Тебе сегодня все чудится, Васильевич». Их отправили» (фонды МК БКГ, л/д 25, л. 5)
К слову сказать, диверсанты действовали тогда почти везде. Есть свидетельства одной жительницы Бреста, которая рассказала когда-то интересную историю. В выходные дни, в Брестской крепости, обычно устраивали танцы для горожан, туда приходили девушки, танцевали и знакомились с солдатами и офицерами. Одной из таких девушек и была героиня воспоминаний. Она познакомилась с молодым советским офицером, тот ей сразу понравился, какой-то необычный он был. Холеный, выглаженный, в новой форме, галантный… Они вместе провели вечер, а когда он ее довел до дома, она спросила, встретятся ли они еще. Он ответил утвердительно, завтра, в 12 часов дня, она должна была его ждать. В 12 часов 22 июня он пришел, в форме немецкого офицера… Дальнейшая судьба этой девушки неизвестна.
В 2 часа ночи из оперативного пункта милиции на станции Ивацевичи позвонили начальнику линейного отдела милиции Брест-Литовской железной дороги и доложили, что в районе станции Береза-Картузская с неизвестного самолета обстрелян состав скорого пассажирского поезда, который следовал из Москвы в Брест. Среди пассажиров имеются жертвы. После распоряжений по действиям на станции снова вызов на связь, со станции Жабинка, докладывал заместитель по оперативной работе. Из его информации следовало, что с Брестом никакой связи нет – телефон и телеграф не работают.
На вокзале еще никто ничего не знал. Жизнь шла своим чередом. Обычной картиной было присутствие военных на перронах, ведь рядом Крепость. Вот и тогда, среди пассажиров, дожидавшихся утренних поездов, на вокзале было несколько групп командированных военнослужащих. Группа связистов 74-го авиационного полка под командованием старшины Баснева ехала в Пружаны за пополнением. Военнослужащие 291 отдельного зенитного артиллерийского дивизиона, которые везли партию сапог в свою часть, ожидали поезд на Высокое. Также там находились красноармейцы 66-го укрепрайона во главе с политруком и команда летчиков Борисовского летного училища. Кто-то из них курил, кто-то общался с сослуживцами, а кто-то писал письма любимым и родным. Одно такое письмо сохранилось до нашего времени, Владимир Витвицкий отправил его накануне войны, и оно дошло до адресата, маме, там он написал, что сейчас в командировке, в Бресте проездом, с группой старшины Баснева. Также, некоторые военные находились в агитпункте вокзала. Посмотрев кинофильм, кое-как расположились подремать, рассказывая друг другу истории из жизни гражданской, как вдруг послышался вой самолетов, пролетавших над городом, и грохот артиллерии. Западная сторона Бреста озарилась вспышками. Люди выскочили на привокзальную площадь, не понимая происходящего, кто-то сразу же пустил слух, что это начались маневры Белорусского военного округа, но когда снаряды начали взрываться в городе, все поняли другое. Горели казармы Северного городка, пылало небо над Крепостью, началась Великая Отечественная война!
Начальник Брестского гарнизона, командир 28 стрелкового корпуса генерал-майор и начальник штаба корпуса полковник С в боевом донесении года командующему 4-й армией генералу-майору докладывали:
«В 4.15 22.06.1941 года противник с укороченных дистанций неожиданно открыл сосредоточенный беглый артиллерийский беглый огонь (не менее 4-5 артполков) по районам – крепость, Северный городок и Южный городок, перенося затем отдельными орудиями и батареями огонь по городу. Одновременно подверглись интенсивной воздушной бомбардировке Северный и Южный городки, вокзал Брест и район станции Жабинка».
О том, что происходило дальше на Брестском вокзале в последующие дни и часы написать довольно сложно, так как воспоминания участников событий, порой, противоречивы. Вспомнить хотя бы рассказ Кулеши о последнем поезде с беженцами, который по приказу начальника линейного отдела милиции был отправлен на Восток из горящего города на восток. По воспоминаниям дежурного диспетчера , был только паровоз с двумя стрелками, отправленный, чтобы проверить путь до Жабинки, по распоряжению начальника отделения дороги . Или же такой интересный фрагмент, который был описан в очерке С. Смирнова «Брестская крепость». Смирнов описывает, как защитники вокзала из подвальных окон обстреливали гитлеровцев, которые рискнули появиться на платформе. Но если обратить внимание на эти окна, можно усомниться в описаниях. Дело в том, что эти окна находились не в стене, а были встроены в поверхность перрона. Отверстия, площадь которых около одного квадратного метра, были вырезаны в перроне рядом со стеной здания вокзала и закрыты стеклянной плиткой. Свет попадал в подвал по «наклонной» траектории. В связи с таким устройством окон, защитнику подвала, чтобы произвести прицельный выстрел, пришлось бы по пояс высунуться из своего убежища. Скорее всего, немцы довольно просто и без особых потерь закрывали окна листами железа, закидывали вниз гранаты, заливали водой, а защитники отстреливались из глубины подвалов, не давая противнику проникнуть внутрь.
Проанализировав многие воспоминания, очерки и статьи на тему обороны Брестского вокзала, за основу дальнейшего повествования можно многое взять из воспоминаний . Именно он дежурным диспетчером в ночь на 22 июня 1941 года, который затем девять дней оставался на вокзале и вышел из подвалов одним из последних. Его рассказ записал писатель С. Смирнов, самым первым, потом уже были воспоминания других участников событий. Если учесть, что Шихов рассказывает, грубо говоря «по свежей памяти», рассказ был записан в 1955 году, то Смирнов записывает все пока без приукрашивания, свойственного книгам и повествованиям того времени. Продолжим с того, с чего начали…
Горели казармы Северного городка, пылало небо над Крепостью, это было видно из окон кабинета Алексея Петровича Шихова. Не долго думая, он вместе с диспетчером Ширшовым смотали график и спрятали за шкаф. Потом пробежали весь вокзал, ресторан, людей нигде не было. Вышли на перрон. Где-то около 8 утра появился начальник отделения Елин и старший диспетчер Иванов. Послали на Жабинку паровоз с двумя стрелками проверить путь. Только уехал поезд, по перрону прошла пулеметная очередь и разрывы гранат. Надо было срочно найти оружие и найти его можно у милиционеров. Начальник милиции выдал наганы. В это время немцы шли по вокзалу с открытой грудью и автоматами наперевес. Милиция, где получали оружие, находилась в здании нынешней дистанции лесозащитных насаждений, это к западу от вокзала, на Граевской стороне. Со стороны города прибежали бойцы, около 25 человек. Они рассказали, что немцы уже и с другой стороны, с Московской. После упорных и кровопролитных боев в самом здании вокзала и уничтожении большого количества немецких солдат, единственным убежищем оказались подвалы вокзала, в которых уже было много людей, пассажиры и солдаты. Это было около восьми, восьми тридцати дня, в десять часов немцы полностью заняли вокзал. Послышался топот кованых сапог и крик: «Кто находится в подвале – немедленно выходить, иначе будете уничтожены!» Половина вышла, пассажиры и железнодорожники. Солдаты остались. Прошло время, более-менее спокойно переночевали. Ночью появились старший лейтенант, политрук и старшина. Собравшись вместе, выяснили, что в подвале действовали самостоятельно две группы. Объединившись в одну, на так называемом «военном совете» решили сражаться до последнего патрона. На совете было семь человек, начальник Брестской дистанции сигнализации и связи , поездной диспетчер , старшина Павел Баснев, лейтенант Николай, мужчина в военной гимнастерке и желтом кожаном пальто лет 45-ти, и еще два младших командира.
Подвал
Это довольно запутанный лабиринт помещений общей площадью около 1000 квадратных метров. Они размещаются с трех сторон здания вокзала: с Граевской, восточной и Московской. Под центральным залом подвалов нет. Со стороны привокзальной площади тянется узкий коридор, от которого в направлении реки Мухавец отходят две огромные трубы, диаметром почти в рост человека. Назначение труб не понятно. Есть сведения, что под вокзалом когда-то текла маленькая подземная речушка, ее закрыли в трубу, возможно, эти трубы являются частью того плана по закрытию речки и недопущении затопления подвалов. Существует легенда, что в царские времена из подвалов был прорыт ход к Волынскому форту Брестской крепости. Один из старейших работников вокзала рассказывал, что в 1944 году, после освобождения Бреста от немцев и при разминировании города, при осмотре подвалов эти трубы уже никуда не вели, они были засыпаны буквально в десятке метров от входа. При спуске нашей диггерской группы в подвал эти данные подтвердились. Недавно, по анонимному рассказу одного из работников, при реконструкции Московской стороны вокзала строители наткнулись на проход, арочный, выложенный старым кирпичом. Но местные власти распорядились быстренько этот факт скрыть под землей, как это часто последнее время бывает, особенно в центре старого города, при реконструкции центральной застройки, ведь, не хочется останавливать стройку и терять деньги на исследования историков.
Есть еще одна важная деталь, на восточной стороне через подвалы проходит капитальная стена, которая делит их на две части. Меньшая часть, с Граевской стороны, в довоенные годы предназначалась для технической стороны – здесь находилась котельная. С Московской стороны, очевидно, располагались «чистые» помещения, предназначенные для складов. Стена эта разделила защитников вокзала на две части. Судя по рассказам , военнослужащие и железнодорожники во главе с лейтенантом Николаем Шимченко и старшиной Павлом Басневым оказались в подвалах с Граевской стороны. С Московской стороны остались милиционеры под командованием . Правда, в этой стене существует небольшой лаз, наша диггерская группа его недавно нашла, как говорит В. В Финцклер существовавший и в 1944 году.
… Немцы с утра начали подходить к дверям, но командиры поставили бойцов и каждого срезали. Враг все требовал сдачи. На второй день пустили не то дым, не то газ. Кидали паклю, обмоченную в горючее, от которой очень тошнило. Защитники в баке для отопления намочили платки и через них дышали. Минут через 40-50 немцы попробовали бросать гранаты, но перегородки подвалов спасали. На третий-четвертый день в подвалы со всех сторон начала поступать вода, немцы подтянули к окнам шланги. Но опять же спасали перегородки подвалов, вода затапливала отсек за отсеком, и это давало немного времени для спасения. Все время вниз пытались спуститься немецкие солдаты, но красноармейцы удачно отстреливались. 25 июня, согласно рассказам милиционеров, три человека из группы Воробьева вышли из подвалов с Граевской стороны и смогли незаметно выйти из окружения. С наступлением темноты из подвала вышли еще шестеро во главе с Воробьевым. Непонятно только как, прорываясь через Граевскую сторону, группа Воробьева не встретилась с бойцами лейтенанта Шимченко и старшины Баснева и почему одни вышли, а другие остались. На что можно было рассчитывать, оставаясь еще несколько дней под вокзалом, в кромешной темноте, по пояс, а то и по горло в воде, продрогшие и голодные (из еды там была слипшаяся карамель и какие-то останки продуктов со склада ресторана). Возможно, они слышали гул боев в Брестской крепости и надеялись на скорый приход Красной Армии, но с каждым днем эта надежда слабела. Те же мечты и мысли были в умах и сердцах гарнизона Крепости, и они также не оправдались.
26 июня немцы подогнали паровоз с мощным насосом и начали нагнетать с огромной силой воду в подвал. Двое суток вода затапливала то, что еще не было затоплено. Погибли остатки продуктов, иссякли батареи фонарей. В окна кидали газовые шашки. Было понятно, что гитлеровцы не откажутся от своего желания взять защитников живыми или придумать что-то новое.
29 июня к подошли два красноармейца. Один из них высказал предположение, что от вокзала к реке Мухавец существует водосливная канализация, по которой можно выбраться из подвала. Попросили дать им револьвер, чтобы пойти на разведку. Мартыненко дал им парабеллум… через три часа они вернулись ни с чем. Никакого подземного выхода из вокзала на тот момент найти не удалось. На восьмой день старший лейтенант, политрук и старшина пошли в разведку. Была слышна перестрелка. Назад они не вернулись.
Вода добралась до горла. Решили выходить. В 9 – 11 часов утра 29 июня выбрались под навесной перрон. Первыми выползли Мартыненко и Шихов. Взяв с собой куски кирпича, под видом рабочих по уборке территории пытались затеряться. Отошли уже на значительное расстояние, как вдруг три немца настигли их с криком «Хальт!», ударив прикладами, повели к навесному перрону, где уже находились остальные вышедшие из подвалов. В шеренге пленных было 27 человек, из них только две женщины работницы дистанции связи: телеграфистка Триггер Мария и телефонистка Оля Кривцова. Вид защитников был нечеловеческий, после четырех суток в воде, тела и руки были грязными и сморщенными, виднелись одни глаза и зубы. Все были истощенными, обросшими и, казалось, похожими из-за этого друг на друга. Немцы отделили военных и отправили их в лагерь, в Тересполь. Там уже было много пленных из Брестской крепости.
Сейчас точно не известно, оставался ли в подвалах еще кто-нибудь после выхода этой группы. Во время реконструкции вокзала, в начале 50-х годов, при разборке стены и дымовой трубы старой котельной были обнаружены останки четырех человек. Сохранилось оружие, авиационные эмблемы и пуговицы. Вокзал и сейчас таит много секретов, которые будут напоминать нам о подвиге своих защитников, стойкость которых вызвала уважение даже у их врагов. Известный немецкий диверсант Отто Скорцени в своей книге написал:
«Войска противника сосредоточились в глубоких подвалах вокзала и отказывались сдаваться. Как я узнал позже, пришлось затопить подвалы, так как оказались неудачными все другие попытки взять вокзал»
Память
К сожалению, не установлены все имена и фамилии погибших при обороне вокзала. Среди погибших и умерших от ран , , . Архивные данные подтверждают гибель в плену и . Есть сведения о , при обороне вокзала 22.06.1941 года он был ранен и вместе с отправлен в железнодорожную больницу. Умер в тот же день и похоронен в братской могиле во дворе больницы вместе с Елиным. В этой же братской могиле были похоронены еще 7-8 человек. Сейчас этой могилы нет. смог пробиться в город и добрался до своей семьи, его сдал немцам горожанин, Воробьев был сразу арестован и расстрелян. Известны еще несколько фамилий тех защитников вокзала, которые погибли в разное время на фронтах и в плену. А сколько еще не известных…
Это лишь попытка кратко рассказать о том, что было 22 июня 1941года в Бресте, в отдельно взятом месте, на вокзале, а был еще облвоенкомат, была Брестская крепость и отдельные здания города. Наш долг не забывать эти подвиги, узнавать об этом больше и рассказывать потомкам, без этого не может быть патриотического воспитания молодежи.
Сейчас, находясь на Центральном вокзале Бреста и имея свободную минутку, не поленитесь разыскать старого работника, почетного железнодорожника и хранителя музея вокзала Шпудейко Савву Тихоновича, этот человек сможет рассказать то многое, что не вместилось в этот маленький рассказ.
3 сентября 2009 года
Бородаченков Дмитрий
Специально для журнала «Спецназ»
г. Брест
