По следам Изиды
(О новом сборнике стихотворений Ирины Лесной-Ивановой)
Сам стиль стихов, собранных Ириной Лесной-Ивановой в книге «Лики искусства»(М, изд-во «У Никитских ворот», 2012, 280 с.), не позволяет перелистывать страницы со стихами равнодушно, отвлекаться, сразу же включаться в повседневные заботы, в мельтешенье суетной действительности. Стиль – велит оглянуться… нет, не назад, а – в прошлое. Вглядеться – в вечное, в то, что даровано всем и каждому, но почему-то так часто остается невостребованным… Это вечное пребывает рядом. И так хочется, чтобы не параллельно нашим жизни оно существовало, а было впущено вот в эту самую нашу жизнь. Солнцем!
Словно солнце, люблю огнеликое слово,
Это посох и друг в пути.
На него опираюсь снова и снова,
Если больно вперед идти…
«Словно солнце, люблю!» - повторяю снова.
И пишу: «Развели мосты».
Развели – и не надо пути иного,
Но в стихах остаешься ты.
Две ипостаси жизни современной женщины отражены в книге Ирины Лесной-Ивановой. Их противостояние пронизывает весь сборник. Современная жизнь городского человека со своей поспешностью, деформациями, сниженным стилем отношения… ко всему. Эту ипостась, навязанную сутью мегаполиса, автор отметает. В себе и в других. Отторгает безжалостно и категорично:
Больше нет любви, нет пожара чувств,
А из музыки – только рок…
Как в кольчугу, в стихи – в стихи облачусь,
И войду в твой мир, Александр Блок.
Вторая ипостась – та, что взращивается человечеством издревле, та, благодаря которой человек остается Человеком мыслящим и Человеком чувствующим, а не просто считающим и расчетливым. Искусство, философия, поэзия – вот что растит в человеке (каждом, независимо от образовательного и культурного ценза) дух и душу. Воспевает прекрасное, не путая его ни при каких обстоятельствах с безобразным. Воспитывает честь и милосердие, как бы времена ни склоняли к жестокости и прагматизму во имя «ощутимых ценностей» в любом масштабе – от личного кошелька до банковского счета и проч. Как заклинание, звучат строки о стойкости и верности идеалам духа в стихотворении, посвященном Марине Цветаевой и ее любимой картине В. Сурикова «Боярыня Морозова»:
Верую в первый январский снег.
Верую в близких, которых нет.
Верую: наша любовь, как боль.
Верую: я навсегда с тобой.
Клятвы тихи, но как сталь уста.
Жизнь и стихи – это два перста!
Бывает, что для человека единомышленниками оказываются, перекрывая эпохи и границы, жители других времен и стран, лично незнакомые. Это о них автор говорит – «близкие, которых нет». Жившие прежде, в доблести своей они вошли в плоть и кровь человечества, в его память: боярыня Морозова и Александр Блок, Марина Цветаева и Сергей Есенин, княгиня Урусова и Суриков, Еврипид и Александр Грин, царевна Софья и Джек Лондон… Они ближе, чем те, кто совсем рядом и кто оказывается… нет, не чужим, но – чуждым:
- Я подвиг совершил… -
А мне смешно. Я истинных героев вспоминаю.
И думаю: та жизнь прошла давно.
И вдруг, взмахнув крылом, в эфире таю…
Для Ирины Лесной-Ивановой Сократ – собеседник, понимаемый с полуслова. Для нее реален спор с Ницше. Мечта о Канте? Да нет, пожалуй, у автора это не мечта – признание в любви:
Иммануила Канта я жена.
За ним спуститься в лабиринт веков
И таинство постигнуть я должна.
Я вижу ясно низенький наш дом:
Там мы владеем вместе «Царством снов».
Жилетик Канту штопаю вишневый,
А он мне труд свой посвящает новый.
И облака бегут, как наши сны…
- У Канта, знаешь, не было жены!
Что это – задорное озорство? Да. Но какие нежность и простодушие в описании идиллической семейной жизни в «низеньком» доме гения, где хозяин в штопаном вишневом жилетике со своей подругой владеют «Царством снов»! Какая трогательная и искренняя, лишенная всякого кокетства и лукавства, женственность!
Достойному – достойное, и неважно, что Кант – за тридевять веков и земель. Ведь если рядом таких не оказывается – это не просто обида, не только боль, но и мука:
А для юношей нет весны,
Здесь не встретишь глупых, влюбленных.
Даже лучшие видят сны
О богатых, удобных женах.
Даже лучшему снится в снах
Комфортабельная квартира…
Я, наверно, душой одна,
Я совсем из другого мира.
Великая жажда истинной любви – неосуществленной, но мечтаемой – звучит в циклах стихов, связанных с древними мифами. Особняком здесь стоит цикл, в основу которого положен миф об Изиде: позавидовав любви богини Изиды и бога Осириса, бог Сет вероломно убивает брата, а труп его крадет у Изиды и разбрасывает его части по всему свету. Изида пускается в путь, неуклонно и самоотверженно по частям собирает она целое:
Я собираю тебя по частям
Здесь, на песке, на знойном ветру.
Помнишь, как сладостно было нам?
Солнце печет, но я не умру.
Ветер в глаза швыряет песок,
Чтоб я не видела ничего.
Знай: воскрешен будешь, светлый Бог,
Силой желания моего.
Напряженность трагического сюжета требует от Изиды невозможного, и нам кажется, что собранное по частям тело возлюбленного – предел желаний. Однако богиня пускалась в путь не за прошлым – за будущим! «Большинство мифов утверждает, - пишет Ирина Лесная-Иванова, - что Изида родила от мертвого Осириса»:
Не только тело – Дух собрать
Одна должна я по частям.
И Дух поможет твой создать
Ребенка солнечного нам.
О, женщине всегда мало прошлого и настоящего. Ее роль в этом мире – созидать будущее. Созидать не только тело, но прежде всего – душу, дух! Высокий и прекрасный. «Не только тело – дух собрать…» Сколько нужно на это времени? «Минуты, дни, часы, года…» - хватит ли жизни?
Дорогу осилит идущий. Ирина Лесная-Иванова в пути:
Голос навстречу сквозь мглу и вьюгу:
- Милый! Вернись! Мы нужны друг другу!
Бог ей в помощь! Дорога подвига трудна, но за подвижником устремляются другие. Ведь, как афористично сказано в одном из стихотворений поэтессы, «идут за одержимыми всегда». Даже в наше рассеянное время. Нужно собрать рассеянное, разрозненное – воедино: «Согреть его, отдать всю жизнь, весь пыл…», чтобы воскресла жизнь «с живой душой, и мыслями, и чувством…»
Мифы утверждают: такое возможно. И это правда.
Татьяна Шеханова,
19.10.2012
