Наука и псевдонаука

56. Наука и псевдонаука.

В самом широком значении к квазинауке могут быть отнесены и исторически сложившиеся, достаточно древние формы культуры типа, например, астрологии или алхимии, которые так и не приобрели научный статус; и формы культуры, стремящиеся оформиться в особые отрасли науки уже в наше время (уфология, цереология и т. п.). Во втором случае решение проблемы демаркации является существенно более сложным, поскольку, как правило, возникновение таких квазинаучных дисциплин и их распространение связано с наличием познавательных проблем, не решенных или не решаемых собственно научными дисциплинами.

Сразу следует оговориться, что любая квазинаучная форма познания строится в соответствии с общераспространенными канонами научных дисциплин и в этом смысле хорошо «замаскирована». В каждом случае мы, как правило, будем сталкиваться с дисциплиной, имеющей более или менее четко очерченный предмет исследования, обладающей некоторой качественной «теорией» (или «теориями»), отображающей этот предмет, стремящейся разработать свой собственный терминологический аппарат, и пытающейся вписаться в существующую структуру научного знания. Следовательно, различия между научной и «сопутствующей» ей квазинаучной дисциплиной являются каждый раз достаточно тонкими и специфическими.

В силу указанной «маскировочной» особенности, результаты и теории, полученные в квазинауках, также будут претендовать на обоснованность и достоверность. «Теории», скажем, будут объяснять аномальные «эмпирические факты», а многочисленных описания наблюдений странных феноменов будут подкреплять выдвигаемые гипотезы. Для большей убедительности будут приводиться данные, зафиксированные с помощью различных измерительных приборов, фотографии, аудио- и видеозаписи и т. д. Тем не менее структура и способ предъявления подобных обоснований все же являются несколько иными, чем в признанных научных дисциплинах.

Однако, прежде чем приступить к содержательному анализу проблемы демаркации на этом уровне, попробуем представить классификацию логически возможных отношений между наукой и квазинаукой. Наиболее непримиримым, естественно, окажется отношение противоречия. Оно возможно в той ситуации, когда наука и квазинаука имеют общий предмет исследования, и при этом их результаты (теории, модели, понятия, представления и др.), а возможно и методы, несовместимы друг с другом. Квазинауку в этом случае можно называть контрнаукой.

Другое возможное отношение можно назвать отношением дополнительности. Его будет характеризовать наличие особой области исследуемых квазинаукой явлений, которое в соответствующей ей научной дисциплине будет рассматриваться как область аномалий. Подобные квазинауки естественно назвать паранауками. Как правило, методы исследования в таких квазинауках заимствуются из более отдаленных научных дисциплин, в собственно научных исследованиях этих аномалий они могут использоваться как вспомогательные.

Еще одно отношение возникает в том случае, когда область исследования квазинауки оказывается невозможно однозначно идентифицировать и феномены из этой области обладают неопределенным онтологическим статусом: либо их существование не признается традиционной наукой, либо они не могут исследоваться в рамках какой-либо из признанных научных дисциплин. Подобную разновидность квазинауки удобно назвать псевдонаукой.

Наконец, возможен еще «синтетический» способ создания квазинауки. В этом случае создаваемая вновь «наука» претендует на главенствующее положение в системе научного знания, поскольку ее законы являются наиболее общими законами, а предметная область включает в себя все возможные явления. В таких научных дисциплинах как бы осуществляется прорыв на более высокий уровень знания и по степени своей всеобщности они претендуют на роль не только науки но и подлинной научной философии. Феномены данного типа можно относить к современной разновидности натурфилософии.

Очевидно, что основанием деления квазинаук на подобные виды является тип их предметной области. Разумеется, возможны и иные способы деления интересующего нас понятия, но предложенный выглядит более предпочтительным, поскольку именно собственная предметная область является конституирующим признаком всякой научной дисциплины. Все перечисленные выше логически возможные разновидности квазинаучных форм познания в реальности, скорее всего, в чистом виде существовать не могут, но определенные виды квазинаук можно будет с достаточно большой долей уверенности распределить по указанным категориям.

Квазинаучные дисциплины каждого из этих типов, вообще говоря, имеют разные перспективы своего развития.

Контрнауки, скорее всего, не способны к длительному существованию, поскольку изначально очень быстро исчерпывают потенциал своего роста. «Сверхсильная» объяснительная теория, лежащая в основе такой дисциплины, не позволяет добиваться качественно новых, неожиданных результатов. Их «неожиданность» является таковой лишь по отношению к традиционным научным объяснениям. В силу этого интерес к подобной исследовательской парадигме вряд ли может быть долговечным.

Паранауки, наоборот, могут оказаться довольно устойчивыми образованиями. Их потенциальная устойчивость объясняется «слабостью» применяющихся традиционных теорий, не способных объяснить или предсказать те или иные эффекты, существующие в той области реальности, которую они призваны описывать с возможной полнотой. С другой стороны, отдельные их фрагменты могут интегрироваться в структуры традиционного научного знания и тем самым прекращать свое существование в качестве паранаучных теорий.

Наконец, псевдонауки, в силу своего сложного неоднородного состава, могут подвергаться наиболее сильным изменениям, распадаться на комплекс паранаучных или псевдонаучных дисциплин, но в целом их существование также представляется более длительным, чем существование контрнаук.

Разумеется, подобный схематичный набросок перспектив квазинаучных дисциплин различных видов является лишь абстрактной оценкой логической возможности, поскольку практически никак не затрагивает реальных причин возникновения и развития таких сложных и неоднозначных культурных феноменов. Тем не менее, он может, на наш взгляд, служить некоторым приблизительным прогностическим правилом при содержательном анализе той или иной квазинауки.

Квазинаучная мифология

Это синкретические ментальные структуры, в которых причудливо сочетаются элементы, принадлежащие науке и мифологии. Здесь мирно уживаются друг с другом представления и понятия, которыми оперируют современная научная картина мира, и мифопоэтические образы, заимствованные из арсенала древних народных верований, пластов языческого мироощущения, религиозные представления, стереотипы обыденного сознания.

В квазинаучной мифологии недостаточно изученные эмпирически фиксируемые явления интерпретируются как проявления сверхмогущественных «посюсторонних» материализованных сил. Эти силы сосуществуют с человеком в материально-природном вещественном мире, но по тем или иным причинам редко выступают в контакт с ним.

Квазинаучная мифология онтологизирует любые продукты творческого воображения субъекта. Они базируются на размывании границ между субъектом и объектом познания, игнорируют важнейшие познавательное условие – принципиальное различие между знаниями человека о мире и реальными объективными чертами мира, между объектом и его образом в сознании субъекта.

Фольклорное сознание по самой своей природе способно катализовать интеграционные процессы в системе духовной культуры, торить новые пути, устанавливать связи между различными формами сознания, и тем самым способствовать возникновению новых формообразований культуры, в том числе и таких «диковинных», как квазинаучная мифология.

Фольклорное сознание по своей природе импровизационное, когнитивное и ценностное в нем либо вовсе слитно, либо находятся на стадии первичного синтеза, незавершенного, который не может быть соотнесен с интерпретационной деятельностью сознания. Современное мифотворчество и есть такой незавершенный когнитивно-ценностный синтез.