СОЦИАЛЬНАЯ СФЕРА КАК СФЕРА КАПИТАЛА

к. э.н. ,

доцент НИУ-Высшая школа экономики

Распространение идеологии личного обогащения в обществе неизбежно приводит к проникновению этой идеологии и в социальную сферу, что автоматически превращает последнюю в сферу капиталистических отношений, т. е. в источник личного богатства, наравне со сферой материального производства.

Превращение социальной сферы (− учреждений образования, здравоохранения, культуры, спорта и др.) в сферу капитала формально происходит двумя путями:

·  путем разрешения создания частных (негосударственных) учреждений, т. е., прежде всего, коммерческих организаций

·  путем придания статуса автономных учреждений бывшим бюджетным учреждениям социальной сферы.

Последнее означает, что государственная собственность на имущество этих учреждений сохраняется, но сами эти учреждения временно передаются как бы в «аренду» частным лицам в виде назначаемых государством руководителей этих учреждений. Выражаясь иначе, подобно тому, как в коммерческих (частных) организациях топ-менеджеров, выполняющих все действительных функции капиталистов, назначают собственники долей уставного капитала, аналогично и в автономных учреждениях государство как бы назначает «частных собственников» . Отличие этих топ-менеджеров от топ-менеджеров в частных учреждениях социальной сферы состоит лишь в том, что они назначаются государством , которые тем самым определяют, кому дается шанс стать богатым членом российского общества.

Экономическая особенность описываемого процесса личного обогащения состоит в том, что если в случае коммерческой организации имеет место обогащение собственников уставного капитала этой организации и уже далее, т. е. лишь с их «разрешения», − обогащение топ-менеджмента, то в случае автономной организации, когда уставный капитал есть собственность государства, имеет место обогащение только руководства организации, ибо последнее уже не должно делиться «прибылями» с собственниками уставного капитала. (В данном случае абстрагируемся от разного рода налогов, ибо они имеют место для всех типов организаций). Таким образом, в российских условиях автономная организация потенциально имеет большую экономическую основу для личного обогащения своего топ-менеджмента, чем любая коммерческая организация!

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Перевод учреждений социальной сферы на платную основу своего функционирования в реальности означает не что иное, как превращение их в специфический тип российских коммерческих организаций, но при этом главными «приобретателями» источников личного богатства становятся по преимуществу руководители социальных учреждений, как ключевые распорядители денежными средствами этих учреждений, в силу тех прав, которыми их наделяет государство, а работниками, «создающими» эти личные богатства, выступают все те служащие, которые непосредственно обеспечивают рост денежных доходов социального учреждения за счет максимизации объемов оказания платных услуг.

Государство, как руководитель социальной сферы, создает два неотъемлемых условиях превращения этой сферы в сферу личного обогащения:

·  осуществляет процесс концентрации оказания социальных услуг в относительно немногих учреждениях, например, в сфере высшего образования предполагает сохранение примерно 150 вузов, которые и будут «собирать» все имеющиеся в обществе денежных средства, предназначенные на цели данного рода обучения

·  отход от преимущественно бюджетного финансирования учреждений социальной сферы в пользу их перехода на преимущественно самофинансирование за счет оказания платных услуг.

Платность социальных услуг есть не просто «условие» самофинансирования социальных учреждений, но еще и превращается в главный стимул, побудительный мотив, который будет заставлять работников социальной сферы любыми способами увеличивать объемы и номенклатуру платных услуг каждого учреждения. (ограничительным моментом неизбежно станет бедность большинства населения страны, которое не сможет «в полной мере» пользоваться платными услугами)

Экономический интерес государства от введения платности социальных услуг очевидно состоит в фиксации бюджетных расходов на эту сферу на каком-то минимальном для себя уровне, который может изменяться уже совершенно безотносительно к потребностям самой социальной сферы как сферы общественных потребностей. Кроме того, например, в ситуации экономического кризиса государство уже с полным правом не будет несет ответственности за сокращение источников их финансирования – «выживает сильнейший».

С другой стороны, государство перекладывает «всю ответственность» за социальную сферу на назначаемых ею менеджеров и в случае необходимости всегда может заменить одного руководителя на другого, используя этот механизм смены руководителей в качестве своего рода удовлетворения тех или иных требований общественности по «совершенствованию» социальных услуг.

Сам по себе переход на платность социальных услуг выступает не только внебюджетным способом финансирования учреждений социальной сферы, но он есть одновременно и механизм обеспечения определенного уровня труда работников этих учреждений. Данный механизм в своей основе предельно прост – это увязка через разного рода стимулирующие (премиальные) системы оплаты труда персонала с выручкой от оказания платных услуг. Однако ключевой момент этого механизма состоит вовсе не в самой этой увязке, а лишь в увязке с ростом платных услуг основной (главной, или превышающей минимально гарантируемый государственным бюджетом) части оплаты труда, т. е. той части оплаты труда работника, благодаря которой его общая заработная плата подтягивается до среднего уровня по стране, региону, отрасли и т. п. «средней планке», которая исторически является ориентиром для данной социальной организации.

Именно этот механизм заставляет всех и каждого «работать» на оказание именно платных социальных услуг, а не просто учить, лечить, оказывать социальную помошь. Но результатом этого процесса неизбежно является увеличение разрыва в оплате труда одних групп работников социальной организации по сравнению с большинством всех остальных групп, ибо только сам высокий размер оплаты труда в социальной организации может выступать в качестве главного источника возникновения личного богатства у тех или иных ее работников.

Превращение социальной сферы в самостоятельный источник личного богатства завершает охват капиталистическими отношениями, или отношениями личного обогащения, всех видов общественной деятельности человека, включая и процессы формирования самого человека как частицы общества: процессы его воспитания, образования, здоровья (спорта), медицинского обеспечения и др.

Интересно отметить, что сфера искусства в виде своих массовых услуг (телевидение, кино, театр и др.) уже давно превратилась в сферу платных услуг с вытекающими из этого последствиями, поскольку именно она выполняет важнейшую идеологическую роль, состоящую в «пропаганде» роскошного образа жизни, личного богатства, изысканных удовольствий и т. п. вещей, на основе которых у большинства членов общества смолоду должна формироваться потребность (личная цель) стать богатым, обогатиться, заработать много-много денег и т. п. Но чтобы данная сфера выполняла это свое общественное назначение, очевидно, что ее главные «действующие лица» (руководители и «известные лица» творческой интеллигенции) сами должны быть «успешными (богатыми) людьми», т. е. иметь все доступные и легальные возможности для личного обогащения, источником которых могут быть, с одной стороны, государственные средства, а, с другой стороны, платные услуги, прежде всего, в виде доходов от рекламы. (Но этому поводу можно разве что заметить, что задача истинного интеллигента – это истинное воспитание, образование, медицинское обслуживание, культурное развитие человека и т. п., а вовсе не рекламирование богатства и образа жизни его собственников.)

Очевидно, что и оплата труда руководителей учреждений социальной сферы напрямую увязывается с размерами оказываемых платных услуг учреждения и тем самым подчиняет весь управленческий процесс данной цели. В качестве яркого примера руководящий роли идеологии рынка можно привести выдержку из речи нового главврача крупной больницы, который заявил врачам примерно следующее: «Вы должны забыть советское слово «врач», теперь вы все менеджеры».

Победа духа личного богатства в социальной сфере предрешена самим механизмом оплаты труда в ней, причем не столько ее основных работников, сколько ее руководителей, ибо с ростом выручки от оказания платных услуг оплата труда последних неизбежно вырастает быстрее и при этом не имеет никаких внешних пределов в силу того, что ее размеры определяются не рынком наемного труда, а совсем иными факторами. В то же время рост выручки от платных услуг не является источником безграничного роста оплаты труда коллективов социальных работников, которая имеет своим очевидным пределом средний уровень оплаты труда в обществе (отрасли).

Каждая единица прироста оплаты труда руководителей социальных учреждений становится источником увеличения их личного материального богатства и финансового капитала. Например, пусть средняя оплата труда работника социального учреждения тыс. руб., а руководителя – 150 тыс. руб. в месяц. Десяти процентный рост фонда оплаты труда учреждения за год означает (в идеале), что прирост зарплаты работника составит лишь 2.5 тыс. руб в месяц, которые, скорее всего, будут им израсходованы на какие-то текущие потребительские нужды. Прирост зарплаты руководителя составит уже 15 тыс. руб. в месяц и, очевидно, что вся эта сумма денег необходимо должна будет превратиться в личное богатство – либо в предмет роскоши, либо в финансовый капитал. Последнее более желательно, ибо в этом случае возникает новый личный источник денежных доходов, уже не связанный с оплатой труда, а имеющий форму, например, процентов или дивидендов, величина которых будет быстро возрастать по мере накопления существенной части ежемесячной оплаты труда в форме цнных бумаг или иных финансовых активов. (На практике, естественно, темпы роста зарплаты руководства и остальных работников вовсе не обязательно совпадают).

Рядовые работники, как небогатые лица, мечтают о богатстве, чтоб не работать и жить счастливо. С этой целью они вступают в гонку за денежными доходами, прежде всего, в виде все более высокой оплаты труда, пределом которой, как правило, является заработная плата руководителя учреждения. Но, как и в спорте, «победитель», т. е. руководитель, один или несколько, а основная масса участников «остается при своих», но при этом их коллективное движение обеспечивает некую общую сумму денежных доходов учреждения, и этих денег должно хватить на то, чтобы обеспечить «общепринятое» существование массы работников, но не более того.

Парадокс состоит в том, что богатые лица в лице топ-менеджеров очень часто должны быть деятельны чуть ли не по 18 часов в сутки, чтобы сохранять и увеличивать свое личное богатство, и потому по факту их жизни у них практически совсем не остается времени, чтобы «не работать и быть счастливыми», а, с другой стороны, главной формой проявления их личного богатства выступает наличие у них предметов роскоши и получение услуг «роскоши», т. е. с позиций общественной разумности, − наличие богатства приводит к полному «извращению» нормальных человеческих потребностей и удовольствий. К сожалению, небогатые люди про эти стороны личной жизни богатых не знают или их серьезно не воспринимают, т. к. вся окружающая идеологическая среда внушает им привлекательность материальной роскоши и вседозволенность («свободу») личного поведения.