ЭТАПЫ КОДИФИКАЦИИ МЕЖДУНАРОДНОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА
В ХХ – НАЧАЛЕ XXI вв.
кандидат юрид. наук, доцент кафедры теории и истории
государства и права Юридического факультета РУДН
*****@***ru
Кодификация международного уголовного права – вполне закономерный процесс становления и развития отрасли на стадии, когда появляется целый комплекс международных обычно-правовых и договорных норм, касающихся борьбы с отдельными международными преступлениями и преступлениями международного характера. Как верно замечал проф. , именно эта эволюционная стадия «требует соединения в международном документе обычной и договорной практики государств, введения новых принципов и институтов эффективного механизма его реализации»[1].
В этой статье мы рассмотрим процесс постепенного более точного формулирования и систематизации международно-правовых норм в сфере противодействия международной преступности, в которой уже имеются обширная государственная практика, прецеденты и доктрины. Однако, мы рассмотрим историю кодификации именно универсального, а не конвенционного международного уголовного права, определим цели, формы, направления и специфику этой кодификации. Это условное деление международного уголовного права на два подвида (подсистемы) связано с тем, что предметом регулирования универсального международного уголовного права является предупреждение, расследование и уголовное преследование только тяжких преступлений по общему международному праву (англ. core crimes), или «преступлений против мира и безопасности человечества». Кроме этого, к этому предмету относятся вопросы юрисдикции, судебной процедуры, обращения с правонарушителями, сотрудничества с государствами, унификации права и др.
В официальных международных документах под кодификацией в широком смысле понимается собственно кодификация и прогрессивное развитие права как два взаимосвязанных и взаимопроникающих элемента единого кодификационного процесса, «обусловленных потребностями международных отношений, широкими нуждами международного сообщества и интересами укрепления авторитета международного права». В то же время кодификация в узком смысле – это кодификация консолидационного характера тех отраслей права, по которым уже сложилось и существует полное согласие между государствами, т. е. это своеобразное технико-юридическое средство письменного фиксирования и систематизации международно-правовых принципов и норм[2].
Единственным официальным документом, в котором определяется понятие кодификации международного права, является ст. 15 Статута Комиссии международного права ООН, утв. резолюцией ГА ООН 174 (II) от 21 января 1947 г. При этом Статут не пытается дать исчерпывающее определение, используя этот термин по соображениям удобства. Под «кодификацией» понимается «более точная формулировка и систематизация норм международного права в тех областях, в которых имеются определенные положения, установленные обширной государственной практикой, прецедентами и доктриной»[3]. В резолюции ГА ООН 1686 (XVI) от 18 декабря 1961 г. подчеркивалось, что «кодификация и прогрессивное развитие международного права имеют важное значение для превращения международного права в более эффективное средство осуществления целей и принципов, изложенных в статьях 1 и 2 Устава ООН».
В теории международного права выделяют следующие цели отраслевой кодификации, осуществляемой в рамках международных организаций или на специальных международных (дипломатических) конференциях:
а) преобразование обычных международно-правовых норм в договорные нормы и закрепление их в соответствующем международном договоре;
б) разработка новых международно-правовых норм, необходимость в которых продиктована расширением интеграции, межгосударственного сотрудничества, интернационализацией преступности и др.;
в) ревизия (пересмотр) и уточнение норм с исключением устаревших формулировок, не отвечающих современным реалиям, и заменой их более прогрессивными;
г) четкое, последовательное и ясное изложение международно-правовых норм, исключающее их двоякое толкование;
д) сближение позиций различных групп государств и разных правовых систем в раскрытии юридического содержания существующих и разрабатываемых международно-правовых норм[4].
Под кодификацией международного уголовного права мы понимаем систематизацию и усовершенствование международных уголовно-правовых, судебно-процессуальных, пенитенциарных и отчасти криминологических правоположений, путем установления и уточнения их содержания, пересмотра устаревших и формулирования новых норм с последующим закреплением их в едином, внутренне согласованном международно-правовом акте.
Конечным продуктом кодификации должно стать выявление отраслевых (специальных) принципов и институтов международного уголовного права, наличие которых входит в число основных признаков самостоятельной отрасли международного права. По нашему убеждению, на сегодняшний день международное уголовное право соответствует всем этим признакам и уже пробрело завершенную отраслевую форму[5].
Сама идея кодификации международного права всего лишь на сто лет старше начала кодификации международного уголовного права. Впервые международно-правовую кодификацию предложил провести английский философ-правовед Иеремия Бентам написал свой «План уложения международного». В работе «Принципы международного права» (1786 – 1789 гг.) он предвидел, что международный кодекс, в основу которого должно быть положено последовательное применение в международных отношениях разрабатываемого им принципа утилитарности, станет основой для обеспечения длительного мира. Однако он имел в виду не кодификацию существующего позитивного международного права, а говорил о некоем утопическом международном праве как об основе вечного мира между цивилизованными государствами[6].
Здесь справедливо замечание о том, что в международном праве кодификация в собственном смысле есть перевод обычаев на договорные рельсы, фиксация международных обычаев в письменной форме[7]. Это актуально и для международного уголовного права. Во внутригосударственной же сфере кодификация, как правило, не связана с письменной фиксацией сложившихся обычно-правовых норм.
Далее мы предлагаем периодизацию и рассматриваем основные этапы кодификации международного уголовного права, начиная с конца ХIХ и вплоть до XXI вв.
Этап I. До начала XX века международное уголовное право было главным образом процессуальным и основные его вопросы сводились к пространственному действию уголовного закона (пределы уголовно-правовой компетенции государства) и к взаимному содействию государств при осуществлении ими своих карательных функций (в частности, по вопросам экстрадиции)[8].
В конце XIX – начале XX вв. осуществлялся подготовительный этап кодификации такой особой подсистемы международного уголовного права, как военно-уголовное право. Шла неофициальная систематизация обычных норм международного гуманитарного права, кодификация законов и обычаев войны и мер уголовной ответственности за применение запрещенных средств и методов ведения войны. Создавались доктринальные кодексы и проектная документация различных международных конференций и функционировавших в тот период международных организаций[9]. Все они, однако, не отвечали требованиям, предъявляемым к отраслевой кодификации ни по универсальному кругу участников, ни по характеру принимаемых актов. Но как верно замечал позднее вице-президент Международного суда ООН , труды международных конференций и специализированных международных учреждений «часто являются вехами в развитии права; в частности, многие формулировки составляют основу будущей кодификации и поступательного движения за счет таких организаций»[10].
В 1873 г. в г. Гент (Бельгия) был создан Институт международного права как ассоциация юристов всех наций, собирающаяся периодически и вырабатывающая проекты, касающиеся различных разделов международного права. В том же году была образована Ассоциация для реформы и кодификации международного права, ныне действующая под названием Ассоциации международного права. В 1874 г. по инициативе русского императора Александра II в Брюсселе была созвана международная конференция для обсуждения проекта кодекса международного права о правилах ведения сухопутной войны, известного впоследствии как Брюссельская декларация. Одобряя общие начала этой декларации, высказанные Институтом международного права на съезде в Гааге в 1875 г., русский профессор предложил включить два дополнительных правила: 1) чтобы виновные в нарушении законов и обычаев войны, в случае их задержания, считались не военнопленными, а преступниками, подлежащими военно-уголовному суду, и 2) в случае невозможности привлечь к ответственности действительно виновных прилагать репрессалии к командирам и офицерам неприятельских войск, более всего виновным в гнусных поступках своих подчиненных[11]. В 1880 г. на ежегодном совещании Институт международного права предложил на рассмотрение правительств ряд систематизированных положений экстрадиционного права, результатом чего стала серия договоров между европейскими государствами о выдаче преступников. Впоследствии Институт предпринимал попытки неофициальной инкорпорации законов и обычаев войны. Так, в 1880 г. был издан «Сборник законов сухопутной войны» (Manuel des lois de la guerre sur terre), а в 1913 г. опубликован «Справочник по морской войне» (Manuel de guerre maritime).
Принятые на двух Гаагских конференциях мира 1899 и 1907 гг. международные конвенции лишь частично консолидировали нормы международного гуманитарного права и мизерное количество собственно военно-уголовных правоположений. В частности, в Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г. была закреплена норма, согласно которой воюющая сторона, которая нарушит ее положения, должна будет возместить убытки. «Она будет ответственна за все действия, совершенные лицами, входящими в состав ее вооруженных сил» (ст. 3).
Кодификация права войны продолжилась в период после Первой мировой войны: в 1929 г. были подписаны многосторонние Конвенции об обращении с военнопленными и об обращении с больными и ранеными, а в 1925 г. была заключена Конвенция об употреблении отравляющих и удушливых газов. Однако именно Лиге наций было уготовано приступить к систематической работе над проблемой кодификации в собственном смысле слова.
В 1924 г. в рамках Лиги был учрежден Комитет экспертов по прогрессивной кодификации международного права. Это была первая предпринятая в мировых масштабах попытка не ограничиваться урегулированием отдельных правовых проблем, а осуществить кодификацию и развитие целых областей международного права, в частности таких, как межгосударственное экстрадиционное право, ответственность за пиратство, уголовная юрисдикция государств по отношению к преступлениям, совершенным за пределами их территории[12]. В 1927 г. было принято решение вынести на рассмотрение дипломатической конференции для кодификации такую тему, которая, по мнению Комитета экспертов, являлась «достаточно созревшей», как ответственность государств за ущерб, нанесенный на их территории личности или собственности иностранцев. Ассамблея Лиги приняла ряд важных резолюций о процедуре кодификации с целью укрепления влияния правительств на каждом ее этапе, а также о подготовке проекта кодифицирующих конвенций Комитетом экспертов при тесном сотрудничестве международных и национальных научно-исследовательских институтов. В 1930 г. в Гааге первая конференция по прогрессивной кодификации международного права предложила проводить различие между кодификацией в смысле систематизации и унификации уже согласованных принципов и кодификацией для согласования мнений и практики, по которым еще существуют расхождения.
В донюрнбергский период предпринимались еще две заметные попытки субкодификации международного уголовного права в той его части, которая регламентирует вопросы юрисдикции и уголовного преследования по делам о международных преступлениях. Эти отчасти обычно-правовые, а частично новые договорные нормы закреплялись в уставных документах.
Одним из них стал Версальский мирный договор от 01.01.2001, подписанный между Германией и 27 союзными и ассоциированными державами, который впервые конституировал идею международной уголовной юстиции в виде ad hoc суда. Основные положения, посвященные новой модели уголовной юрисдикции по военным преступлениям, нашли отражение в т. н. «карательных статьях» (ст. 227 – 230). В частности, учреждался специальный международный уголовный трибунал для рассмотрения дела по обвинению императора Вильгельма II Гогенцоллерна в «совершении тягчайшего преступления против международной нравственности и священной власти договоров».
В 1934 г. была сделана следующая попытка основать международный уголовный суд, для чего Лигой Наций были разработаны Конвенция о предотвращении и наказании терроризма и Конвенция о создании Международного уголовного суда[13]. В предметную юрисдикцию этого суда входили дела по обвинению физических лиц в совершении террористических актов. Понятие этого состава раскрывалось в ст. 2 Конвенция о терроризме: террористический акт – это умышленное убийство, причинение тяжких телесных повреждений, похищение глав государств, их супругов, иных государственных и общественных деятелей, если покушение было связано с их общественной деятельностью, а также любые умышленные действия, ставящие под угрозу жизнь людей или наносящие ущерб государственной или общественной собственности. При этом обвиняемые могли либо преследоваться государством в своих собственных судах, либо передаваться государству, имеющему право требовать выдачи, либо передаваться Международному уголовному суду при условии, что как запрашиваемое, так и запрашивающее государство являются участниками обоих Конвенций[14].
Этап II. Нюрнбергский и постнюрнбергский периоды кодификации пришли на смену периоду «каучукового» состояния обычного международного уголовного права и договоров «декларативного характера», которые просто фиксировали действующее обычное право без его модификации и консолидировали его нормы в конвенционное право с незначительным количеством участников.
На этом этапе в ходе кодификации фиксировалось наличие определенных правил международного общения по вопросам противодействия международной преступности, которые становились юридически обязательными для государства как нормы-принципы международного уголовного права. При этом частично усовершенствовались действующие нормы и приводились в определенную систему на основе единых принципов будущей самостоятельной отрасли[15].
Именно эти задачи были реализованы в уставных документах двух международных военных трибуналов в Нюрнберге и Токио. По мнению , оба этих устава стали основными источниками международного уголовного права, представляя собой первые в истории международные уголовный и уголовно-процессуальный кодексы[16]. Однако здесь уместно напомнить, что разработчики Нюрнбергского устава вовсе не пытались создавать такие всемирные кодексы. В частности, на Лондонской конференции 1945 г. советский делегат М. Никитченко, подтверждая мнение, высказанное французским представителем проф. Гросом, заявил, «что это не наша задача попытаться спроектировать кодекс, который был бы применим во все времена и при любых обстоятельствах»[17].
Наряду с военными преступлениями, запрещенность которых с точки зрения общего международного права особых возражений не вызывала, уставы объявили о существовании двух относительно новых видов преступлений – преступлений против мира и против человечности. Я. Броунли справедливо замечал, если и существуют сомнения относительно того, были ли они общим международным правом, то, «каково бы ни было состояние права в 1945 г., положения ст. 6 Устава Нюрнбергского трибунала впоследствии стали составной частью общего международного права»[18]. В Уставе и приговоре Нюрнбергского трибунала были сформулированы особые принципы, присущие отрасли международного уголовного права, которые сегодня носят императивный и общепризнанный характер.
Далее, на протяжении почти 50 лет кодификация международного уголовного права осуществлялась по двум основным направлениям: 1) отраслевая кодификация, и 2) институциональная кодификация (субкодификация).
1. Собственно кодификация предполагала на первом своем этапе создание отраслевого международного материально-правового кодекса (проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества), а на втором – разработку судебника, кодифицировавшего институты материального и процессуального международного уголовного права (Уставы ad hoc международных уголовных трибуналов).
Первоначально отраслевая кодификация осуществлялась в доктринальном, неофициальном виде. Этой задачей занималась Комиссия международного права ООН, которая за этот период подготовила три редакции проекта Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества в 1954, 1991 и 1996 гг.
В резолюции ГА ООН 177 (II) от 21 ноября 1947 г. КМП было поручено составить проект «Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества», указав в нем ясное место, которое должно быть отведено нюрнбергским принципам[19]. В 1949 г. Комиссия назначили специальным докладчиком по этому вопросу Жана Спирополоса, и в его первом докладе был представлен проект кодекса из семи статей по вопросам материального уголовного права[20]. В дальнейшем Комиссия воспользовалась представленным ей в 1950 г. меморандумом профессора В. Пела, где содержался его авторский проект этого кодекса[21]. В окончательной редакции кодификационный документ появился под названием «Проект четырех статей» 1954 г.[22]
Однако, ГА ООН отклонила этот проект, поскольку он вызывал целый ряд вопросов, тесно связанных, прежде всего, с определением агрессии. Специальному комитету было поручено разработать проект определения агрессии в целях последующего обсуждения вопроса о принятии международного уголовного кодекса. Для этого потребовалось долгих 20 лет, по истечении которых на основе достигнутого в результате консенсуса 14 апреля 1974 г. была принята резолюция ГА ООН об унифицированном определении агрессии.
В 1982 г. ГА ООН снова обратилась к вопросу о кодификации международного материального уголовного права, с учетом прогрессивного развития международного права и тревожного состояния международной преступности[23]. В 1984 г. член КМП Д. Тиам представил доклад, содержавший перечень действий, квалифицируемых как преступления против мира и безопасности человечества. Было рекомендовано включить в прежний Проект четырех статей 1954 г. новые преступления по международному уголовному праву, признанные в качестве таковых международным сообществом.
12 июня 1991 г. КМП приняла решение направить для обсуждения в ГА ООН новую редакцию проекта «Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества»[24], в которой она отказалась от своего прежнего намерения дать унифицированное определение «преступления по международному праву». Этот кодекс состоял из двух частей и 26 статей. Часть первая включала две главы «Определение и квалификация» и «Общие принципы», а Часть вторая – одну главу «Преступления против мира и безопасности человечества», объединяющую 12 составов.
В 1994 г. Комиссия одновременно с подготовкой проекта «Устава Международного уголовного суда» приступила ко второму чтению своего проекта международного уголовного кодекса[25]. Был заслушан специальный Доклад № 13 о расширенном перечне преступлений по международному праву: агрессия, геноцид, систематические или массовые нарушения прав человека, исключительно серьезные военные преступления, международный терроризм и незаконный оборот наркотических средств[26]. Новый вариант проекта «Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества» 1996 г. был передан на рассмотрение ГА ООН[27]. Здесь же содержались рекомендации о наиболее оптимальной форме принятия такого международного уголовного кодекса: в виде международной конвенции, объединяющее Кодекс со Статутом Международного уголовного суда, либо путем специальной Декларации ГА ООН. В своей итоговой резолюции ГА ООН выразила положительную оценку проделанной КМП работе по завершению проекта Кодекса. Также было обращено внимание государств, участвующих в работе Подготовительной комиссии по учреждению МУС, на необходимость использования положений проекта Кодекса[28].
Проведенная КМП отраслевая кодификация способствовала значительной стабилизации отрасли международного уголовного права, за счет усиления автономного регулирования, очищения нормативного материала от всего постороннего и наносного, устаревшего и бездействующего, устранения несогласованности и унификации.
2. Субкодификация (институциональная кодификация) проходила путем создания систематизированных сводов норм-принципов, правовых институтов и даже отдельных подотраслей международного уголовного права.
Во-первых, с середины XX в. начался период институционализации уголовной ответственности за «серьезные нарушения» международного гуманитарного права. Были приняты четыре Женевские конвенции о защите жертв войны 1949 г. и два Дополнительных протокола к ним 1977 г., стали создаваться интернационализированные (смешанные) уголовные суды с юрисдикцией по этим преступлениям (в Косово, Восточном Тиморе, Камбодже).
Во-вторых, институционализации подверглись отраслевые принципы международного уголовного права – резолюциями ГА ООН и конвенциями создавались своды таких принципов (субкодификация). Так, в декабре 1946 г. ГА ООН в своей резолюции подтвердила нюрнбергские принципы как общепризнанные. В 1950 г. КМП кодифицировала и представила на рассмотрение ГА ООН «Принципы международного права, признанные статутом Нюрнбергского трибунала и нашедшие выражение в решении этого трибунала». Общие принципы, определяющие действие норм международного уголовного права во времени, были закреплены в Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (п. 1 ст. 7) и Международном Пакте о гражданских и политических правах 1966 г. (п. 1 ст. 15). Принцип неприменения сроков давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества был кодифицирован в соответствующей Конвенции 1968 г. В 1973 г. резолюцией ГА ООН были приняты «Принципы международного сотрудничества в отношении обнаружения, ареста, выдачи и наказания лиц, виновных в военных преступлениях и преступлениях против человечности». Эти принципы регламентировали в основном стадию предварительного расследования указанных преступлений. В резолюции ГА ООН «Международное сотрудничество в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте развития» 1990 г. подчеркивалась необходимость дальнейшего совершенствования уголовного права, разработки специальных учебных курсов по международному уголовному праву и завершению его кодификации[29].
Эти и другие международно-правовые документы значительно расширили, конкретизировали, юридически закрепили и кодифицировали основные принципы международного уголовного права, сформулированные впервые в Нюрнберге малым числом государств.
В результате была структурирована некая совокупность принципов международного уголовного права в следующем иерархическом порядке: (1) общие принципы международного права (нормы jus cogens), (2) межотраслевые принципы международного уголовного права (например, координационные принципы действия норм в пространстве, во времени и по кругу лиц), (3) специальные принципы отдельных отраслей международного уголовного права (например, принцип неотвратимости наказания, принцип копмлементарности юрисдикции), и, наконец, (4) подотраслевые принципы международного уголовного права (принципы институтов и субинститутов).
Этап III. Завершающий этап кодификации международного уголовного права как самостоятельной и комплексной отрасли предполагал осуществление своего рода суперкодификации. Под ней понимается создание систематизированного свода всех или большинства действующих норм и принципов универсального международного уголовного права в виде Римского статута Международного уголовного суда 1998 г.
Уникальность Римского статута в том, что в этом кодексе нашла отражение тенденция взаимосвязанности подотраслей международного уголовного, процессуального и судоустройственного права, а также нарастающая взаимозависимость международного гуманитарного права и международного права прав человека. Этот статут вобрал в себя положения обеих этих отраслей международного публичного права, несмотря на их различия в происхождении, структуре, сфере применения и механизме имплементации.
Римский статут МУС с точки зрения содержания и структуры является интереснейшим кодификационным актом. Все его статьи условно распределены на четыре отраслевых блока международных норм:
1. Нормы материального уголовного права: Часть 2 «Юрисдикция, приемлемость и применимое право» (ст. 5-12, 20-21); Часть 3 «Общие принципы уголовного права» (ст. 22-33) и Часть 7 «Меры наказания» (ст. 77-80);
2. Нормы уголовно-процессуального права: Часть 2 «Юрисдикция, приемлемость и применимое право» (ст. 13-21); Часть 5 «Расследование и уголовное преследование» (ст. 53-61); Часть 6 «Судебное разбирательство» (ст. 62-76); Часть 8 «Обжалование и пересмотр» (ст. 81-85) и Часть 9 «Международное сотрудничество и судебная помощь» (ст. 86-102);
3. Нормы пенитенциарного права: Часть 10 «Исполнение» (ст. 103-111);
4. Нормы судоустройственного права: Часть 1 «Учреждение суда» (ст. 1-4); Часть 4 «Состав и управление делами суда» (ст. 34-52); Часть 11 «Ассамблея государств-участников» (ст. 112) и Часть 12 «Финансирование» (ст. 113-118).
На этом примере видно, что материальная подотрасль международного уголовного права в процессе кодификации приобрела сложноструктурированную систему, состоящую из Общей и Особенной части. При этом Общая часть Римского статута (ст. 22-33, 77-80) является показателем сформированности данной отрасли права. Эта часть кодекса содержит важнейшие принципы, юридические определения, институты преступления и наказания, что способствует единообразному толкованию и применению статей Особенной части, закрепляющих составы международных преступлений (ст. 5-12 Статута).
На Конгрессе ООН по международному публичному праву 1995 г. говорилось о том, что договоры не являются адекватными инструментами международного правотворчества, процесс их подготовки сложен, а участие минимально. В силу этого классические источники международного уголовного права со временем стали дополняться «своеобразным квазизаконодательным процессом». Потребность поисков иных, чем конвенции в виде статутов и уставов, форм воплощения результатов кодификации и прогрессивного развития привела к формированию в доктрине международного права новых тенденций в оценке рассматриваемого института. Речь идет о таких новых формах кодификации, как декларации принципов, кодексы поведения, руководящие начала, модельные нормы.
Так, в начале XXI века продолжилась разработка специализированных межинституциональных (суботраслевых) кодификаций. Были приняты в качестве источников субсидиарного применимого права МУС «Элементы преступлений», «Правила процедуры и доказывания», «Регламент Суда» и др. Их издание было вызвано потребностью формализации правил о должном поведении международных судей, прокуроров, адвокатов и юридизации моральных и этических регуляторов.
Своеобразной инновацией в практике органов международной уголовной юстиции стало принятие на пленарной сессии судей МУС 9 марта 2005 г. Кодекса судейской этики[30]. Он представляет собой кодифицированный нормативный акт, принятый представителями определенной профессии, который в систематизированном виде содержит обязательные для исполнения нравственно-этические предписания, регламентирующие профессиональное поведение, за нарушение которых наступают неблагоприятные юридические последствия. Этот кодекс основывается на общеприменимых руководящих принципах в поддержку независимости и беспристрастности судей и в целях обеспечения легитимности и эффективности международного судебного процесса.
[1] Цит. по кн.: Международное уголовное право / Под общей ред. . М., 1999. С. 34.
[2] UN Doc. A/CN. 4/1/rvey of International Law in Relation to the Work of Codification of the International Law Commission, 1949. Цит. по кн.: Кодификация и прогрессивное развитие международного права. М., 1972. С. 48.
[3] См.: , Комиссия международного права ООН: функции и деятельность. М., 1977.
[4] Международное публичное право / Под ред. М., 1999. С. 15.
[5] В этом плане можно выделить следующие критерии отрасли: объект правового регулирования (специфический круг общественных отношений); автономность и достаточно обширный объем взаимосвязанных норм, регулирующие эти отношения; заинтересованность международного сообщества в выделении новой отрасли; качественное своеобразие норм и особенности системы источников отрасли; наличие специальных принципов, регулирующих построение отрасли; принятие универсального кодифицирующего акта в данной области международных отношений. См., например: Лазарев вопросы современного международного морского права. М., 1983. С. 21; Шатров экономическое право. М., 1990. С. 28.
[6] Bentham J. Collected Works / J. Bowring. L., 1843. Vol. IV. A Plan for an Universal and Perpetual Peace. Р. 546-560. В числе доктринальных кодификаций того времени назовем также: Домин- Краткий очерк международного кодекса, 1861 г.; -Г. Современное международное право, изложенное в виде кодекса, 1868 г.; Проект основ международного кодекса, 1872 г.; Кодифицированное международное право и его юридическое обеспечение, 1889 г. и др.
[7] Международное право / Отв. ред. М., 2001. С. 88.
[8] Грабарь к истории литературы международного права в России (1647-1917). М., 1958. С. 457.
[9] Предложения о созыве юридических конференций по вопросу кодификации международного права выдвигали многие, но впервые с этой идеей выступил Фрэнсис Либер, профессор права Колумбийского университета США. Он потребовал созыва конгресса для решения международных вопросов еще в 1861 г., во время трений между штатами и Англией. Либер вернулся к этой теме в письме 1871 г. к Гюставу Ролен-Жакминсу, редактору «Журнала международного права и сравнительного законодательства».
[10] Цит. по кн.: Лауреаты Нобелевской премии: Энциклопедия / Пер. с англ. М.: Прогресс, 1992.
[11] Восточная война и Брюссельская конференция. СПб., 1879. С. 481.
[12] League of Nations. Document С. 51. 1926. С. 28.
[13] Текст см.: A collection of the texts of multiple international instruments of general interest (1935–1937) / M. O. Hudson. Washington, 1941. Vol. VII. №. 402–505. P. 862-893.
[14] Marston G. Early Attempts to Suppress Terrorism: The Terrorism and International Criminal Court Conventions // British Yearbook of International Law. 2002. Vol. 73. P. 915-960.
[15] Курс международного права / Отв. ред. М., 1972. С. 31.
[16] К вопросу о понятии и источниках международного уголовного права // Советское государство и право 1948. № 3. С. 28.
[17] Report of Robert H. Jackson, United States Representative to the International Conference on Military Trials. London, 1945 // Department of State Publication, 3080. Washington, 1949. Р. 382.
[18] Международное право / Пер. с англ.; под ред. . М., 1977. С. 255.
[19] Кстати, идея создания такого кодекса была впервые высказана в корреспонденции между судьей Бидлом, американским членом Нюрнбергского трибунала, и президентом США Г. Трумэном по случаю завершения деятельности данного трибуналом. См.: United States Department of State Bulletin, vol. IS (1946), pp. 984-987.
[20] См.: Report by J. Spiropoulos, Special Rapporteur, 26 April 1950. Document A/CN.4/25.
[21] Ybk. ILC. 1950. Vol. II. U. N. Doc. А/CN. 4/39.
[22] Принят на VI-й сессии КМП ООН 3 июня – 28 июля 1954 г. URL: http://www. un. org/law/ilc/texts (дата обращения: 15.05.2010).
[23] Res. 37/102 of 16 December 1982.
[24] U. N. Doc. А/CN. 4/L. 464/Add.4, 15 July 1991. URL: http://www. un. org/law/ILC/texts/dcode. htm (дата обращения: 15.05.2010).
[25] U. N. Doc. А/48/10, прил. См.: О работе 46-й сессии Комиссии международного права ООН // Московский журнал международного права. 1994. № 4. С. 36-43.
[26] U. N. Doc. A/CN.4/466 and Corr.1 (English and Russian only); ILC Report, A/50/10, 1995, chp. II(B)(1)(2) and (3), paras. 41-125, 126-139.
[27] ILC Report, A/51/10, 1996, chp. II, paras. 30-50. URL: http://www. un. org/law/ILC/texts/dcode. htm (дата обращения: 15.05.2010).
[28] Res. 51/160 of 16 December 1996.
[29] См.: Сборник стандартов и норм ООН в области предупреждения преступности и уголовного правосудия. Нью-Йорк, ООН. 1992. С. 49.
[30] Текст см.: Международный уголовный суд: Проблемы, дискуссии, поиск решений / Под ред. , Е. Н. Трикоз. М., 2008. С. 651-654.
