Волгоградский государственный университет
Разновекторность посессии и ее отражение в языке
(на материале произведений писателей региона)
Универсальная понятийная категория посессивности играет исключительно важную роль в концептосфере человека. На протяжении всей своей жизни человек всегда чем-то и кем-то владел, включал в свою сферу разнообразные объекты. Мы исходим из того, что осмысление становления посессивных отношений, их развития в процессе поступательной деятельности человека происходило в каждой культуре по-разному, будучи обусловлено определенной иерархией ценностей, прежде всего национально-культурной спецификой, что нашло отражение также в языке казачества. Материалом исследования послужил Большой толковый словарь донского казачества, а также художественные тексты писателей нижневолжского региона (Б. Екимова, Н. Терехова), сборники поэтических и прозаических текстов хоперских казаков. Языковые средства, используемые в речи донского и хоперского казачества рассматриваются нами как единый массив фактов, отражающих особенности нижневолжского региона.
Универсальная понятийная категория посессивности является бинарной: субъект является посессором лишь по отношению к определенному объекту, с которым он и вступает в посессивные отношения. Таким образом, все языковые средства, репрезентирующие категорию посессивности, можно разделить на языковые средства, относящиеся к субъекту, объекту, а также квалифицирующие посессивные отношения.
Мы считаем, что посессия представляет собой разновекторный процесс. Как известно, под вектором понимается «прямолинейный отрезок, имеющий начальную и конечную точки и характеризующийся числовым значением и направлением; векторный – относящийся к вектору» (ТСИС, 143). Посессия как особое отношение человека с окружающим миром может быть направлена как от начальной точки в сторону ее становления, так и к конечной точки в сторону ее утрачивания. Однако специфика посессивных отношений такова, что если первый вектор (начало) присутствует всегда, то второй вектор (окончание) может быть и не реализован. Данные векторы развития посессивных отношений находят свое отражение также в группе наименований субъекта-посессора с точки зрения социального положения (имущественной характеристики).
В семантике включенных в эту группу языковых единиц находит непосредственное отражение понятие собственности. Соответственно, данные языковые единицы разделяются на две микрогруппы – с точки зрения наличия собственности и ее отсутствия. В микрогруппу языковых единиц, маркирующих субъекта-посессора как собственника, входят следующие номинации, подчеркивающие определенную степень богатства: богатун, достаточный, заможный, озолотенный, приправный, чемезинник (БТСДК; БЕ), например: Тут адни багатуны раньшы жыли (БТСДК, 48); Папаша наш атаман был, заможный казак (БТСДК, 174); Багатых дразнили чимязинниками (БТСДК, 572). В большинстве случаев эксплицирована отрицательная оценка, средствами выражения которой может быть суффикс -ун-, либо сама семантика существительного – чемезинник – в основе лежит наименование предмета: чемезин – кошелек особой формы, род кармана для денег (БТСДК, 572); в словаре чемезинник – это не только богач, но и скряга, скупой с деньгами (Д, 4, 388). Субстантивированное существительное озолотенный также содержит отрицательную оценку, в данном случае перед нами отглагольное образование, мотивированное глаголом озолотиться. Субстантивированные имена существительные заможный, достаточный, приправный с точки зрения оценки нейтральны, в основе номинации субъекта-посессора лежит либо действие (метафорически переосмысленное) – приправлять – приладить, приделать (Д, 3, 356), либо совокупность предметов: замога – состояние, имущество (Д, 1, 543); достаток.
Подгруппа наименований субъекта-посессора с точки зрения отсутствия собственности является более многочисленной. В основе номинаций субъекта-посессора лежит внешний вид, внутренняя характеристика, метафорическое переосмысление реалий действительности, в целом образ жизни. Прежде всего отмечено несколько номинаций субъекта, мотивированных лексемой голый: големяка, голодряб, голутва (БТСДК), в первых двух случаях номинация осуществляется по внешнему виду: големяка – тот, кто плохо одет и, соответственно, бедный: Галимяки ничиво ни имеють (БТСДК, 110); голодряб (от голый и дрябать – царапать, драть), в основе номинации голутва – метафора, в словаре находим: голутва – вырубка, просека (Д, 1, 348), то есть чистое, голое место.
Посессивные отношения могут развиваться как постепенное накапливание объекта в сфере субъекта, так и как его постепенное (или однократное) утрачивание. Процесс постепенного накапливания объекта репрезентируют глаголы, подчеркивающие становление отношений владения. В данную группу глаголов (и устойчивых сочетаний) в нашем фактическом материале мы включаем воспоможиться, гобить, дбать, придбать, зажить, бгать, набгать, нахапаться, обогатеть, обтрусить харахоры (БТСДК; БЕ; НТ; ТП). Следует заметить, что данный глагольный ряд намного шире аналогичного ряда в литературном языке. В семантической структуре приведенных глаголов актуализируется темпоральный характер приобщения объекта, поскольку действие с фазой становления предполагает некий длительный промежуток времени.
Глаголы зажить (синоним в литературном языке – нажить), гобить, дбать (придбать), бгать (набгать) можно считать ключевыми для данного ряда. В семантической структуре этих глаголов характер объекта собирательный, представлен в совокупности как определенная часть того, что принадлежит субъекту, является его собственностью, в его состав может входить все, что включается в сферу субъекта на данный момент: ценности, а также все предметы, вещи, постепенно приобщаемые субъектом в течение его жизни: Чилавек скора зажыветь, скора и пражыветь (БТСДК, 168); Бабушка дбала-дбала, а умирла – и ничиво ни нужна, с сабой ни взяла (БТСДК, 126); Ни набгаиш на фсю жызню (БТСДК, 295). Гобить этимологически восходит к др.-рус. гобина – богатство, изобилие (Ф, 1, 423); дбать восходит к праславянскому *dъbati – заботиться, стараться, копить (Ф, 1, 486), бгать – гнуть, мять, обматывать, закутывать (см.: Ф, 1, 140), в последнем случае можно усмотреть связь со значением «накапливать» как с долгим и трудоемким процессом.
Другие глаголы уточняют характер становления владения с точки зрения характера объекта: воспоможиться – обзавестись хозяйством; степени накопления: нахапаться – накопить с избытком (как правило, содержит отрицательную оценку), обогатеть – стать богатым, обтрусить харахоры – стать богатым, но при этом еще и «зазнаться» ср. «харахориться»: Ну, аптрусила сваи харахоры, багачи стала, вазнислась (БТСДК, 331) (отрицательная оценка).
Следует особо отметить то факт, что процесс постепенного утрачивания объекта не находит отражения в языке казачества, поскольку специальные глагольные единицы, отличные от глаголов литературного языка, разговорной речи, просторечия, отсутствуют.
Таким образом, анализ репрезентации различных посессивных отношений в семантике единиц, отражающих особенности языка региона, позволяет говорить о значимости для представителей казачей культуры процесса становления владения, накопления совокупного объекта в сфере субъекта, его сохранения.
Примечания
Высшая мера: Повести и рассказы. – Волгоград: Комитет по печати, 1995 (=БЕ).
Во поле диком // Голгофа. Поэзия и проза хоперских казаков. Приложение к газете «Хоперский вестник». – Урюпинск, 1992 (=ТП).
У родного гнезда: Повести, рассказы. – Волгоград: Комитет по печати и информации, 1998 (=НТ).
Большой толковый словарь донского казачества / Ростов. гос. ун-т; Ф-т филологии и журналистики; Каф. общ. и сравнительн. языкознания. – М.: словари»: -во Астрель»: -во АСТ», 2003 (=БТСДК).
Даль словарь живого великорусского языка: В 4 т. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003 (=Д).
Этимологический словарь русского языка: В 4 т. – М.: -во Астрель»: -во АСТ», 2004 (=Ф).
