аспирант 2-го года обучения
Юридического института Томского государственного университета
Научный руководитель:
, кандидат юридических наук, доцент
О соотношении понятий «процедура» и «процесс» на современном этапе развития юридической науки
Юридическая процедура представляет собой последовательность действий, во-первых, урегулированных нормами права и, во-вторых, направленных на достижение определенного правового результата. В зависимости от вида правовых норм, регулирующих то или иное отношение, можно говорить о регулятивной и охранительной юридической процедуре. Регулятивная процедура является служебной по отношению к регулятивным правовым нормам, «которые непосредственно направлены на регулирование общественных отношений путем предоставления участникам прав и возложения на них обязанностей»[1]. Такая процедура получила в литературе наименование позитивной (положительной)[2], то есть рассчитанной на нормальное, ординарное развитие общественных связей, когда права и интересы субъектов права не нарушаются и не оспариваются, но существует необходимость их осуществления в определенной последовательности. Охранительная процедура служит цели реализации охранительных норм, направленных на защиту прав субъектов в случае их нарушения либо оспаривания, и предполагает применение мер юридической ответственности к правонарушителю. Такой вид процедуры получил наименование юридического процесса (юрисдикционной деятельности)[3].
Принципиальное различие между позитивной юридической процедурой и процессом заключается в том, что они призваны обслуживать разные виды материально-правовых норм (регулятивные и охранительные), соответственно цели этих процедур также не могут не различаться. Как уже было отмечено, позитивная процедура есть порядок осуществления правовых предписаний в нормальном, обычном варианте их развития, то есть в отсутствие нарушения юридических норм. Процесс же рассчитан на защиту нарушенных или оспариваемых субъективных прав и законных интересов и регламентирует применение к лицу особых государственных принудительных мер, в обобщенном виде известных как санкции[4].
Из этого вытекают и более частные отличия позитивной процедуры от юридического процесса. Так, позитивные процедуры чрезвычайно разнообразны и относятся к так называемым типовым процедурам, то есть предназначены для регулирования какой-либо одной группы отношений в рамках отрасли права. Например, в праве социального обеспечения процедуры привязаны к определенным материальным нормам (процедура обращения за пенсией, процедура назначения пособий и т. д.), тогда как на уровне отрасли не существует единых процедурных правил. Эта ситуация типична не только для права социального обеспечения, характеризующегося разрозненностью и многообразием составляющих его норм, то и для других отраслей материального права – трудового (процедура заключения трудового договора и процедура привлечения к сверхурочным работам, несомненно, разнятся между собой), гражданского (порядок проведения торгов и расторжения договора), семейного (процедура заключения брака и усыновления ребенка) и др. Такая «привязанность» процедурных установлений к основным, материальным правовым отношениям свойственная именно для позитивной юридической процедуры и как нельзя лучше отражает зависимость процедуры от основного отношения, которое эта процедура призвана обслуживать. Совершенно верно по этому вопросу высказался : «…Каждая материальная процедура «прикреплена» к соответствующему регулятивному отношению, будучи обязательным условием его нормальной реализации. Содержание материальной процедуры определяется содержанием «своего» основного отношения, поэтому она не может быть использована для реализации «чужого»[5]. В отличие от этого, процессуальные нормы предназначены для защиты разнообразных охранительных норм, например, все охранительные нормы административного права реализуются посредством единой процедуры – административного процесса, а в рамках гражданского судопроизводства возможна защита гражданских, семейных, жилищных, трудовых, избирательных и иных прав. Это позволило создать отдельные процессуальные отрасли гражданского и административного процесса, отличающиеся общностью используемых каждой из этих отраслей механизмов и средств реализации и защиты различных нарушенных прав.
Деятельность субъектов права по использованию процедурных норм может осуществляться как с участием правоприменительного органа, так и без такового, когда субъекты самостоятельно реализуют предоставленные им в процедурной сфере права и обязанности. Примером первой ситуации является процедура назначения пенсии, второй – заключение гражданско-правового договора (если не требуется его государственная регистрация). Для процесса обязательным признаком является участие в этой деятельности особого, третьего субъекта – юрисдикционного органа, наделенного определенной компетенцией, поскольку привлечение лица к юридической ответственности, разрешение возникшего спора с неизбежностью предполагает существование особого субъекта, независимого арбитра, который и должен определить, имело ли место нарушение прав лица и есть ли основания для применения санкций.
Процедурные нормы могут закрепляться как на нормативном, так и на индивидуальном уровне (например, в отдельном договоре может быть предусмотрена процедура его изменения, расторжения, пролонгации и т. п.), хотя последнее встречается достаточно редко (в рамках гражданского, трудового права). Стороны, реализуя принцип свободы договора, вправе самостоятельно определить порядок исполнения возникшего обязательства. Процессуальные нормы, напротив, могут закрепляться только в централизованном, как правило, законодательном порядке, что связано с необходимостью строжайшего соблюдения прав лица, в отношении которого решается вопрос о применении мер юридической ответственности.
В юридической литературе указывается также, что юридический процесс, в отличие от позитивной процедуры, детально регламентирован императивными правовыми нормами, тогда как процедура предоставляет субъектам известную свободу в выборе варианта поведения. «Правовые процедуры по возможности как можно полнее должны обладать качествами многовариантности и диспозитивности, т. е. процедура должна предлагать как можно больше вариантов реализации основной нормы и предоставлять субъектам право самим выбирать порядок осуществления своих прав и обязанностей, а в ряде случаев определяя его в договоре»[6]. Однако не всегда возможно согласиться с тем, что «процедура – это только начальная форма урегулированности в деятельности соответствующих органов, которая при наличии объективной необходимости может перерасти в форму, именуемую процессом»[7]. Процедура, по общему правилу, не может перерасти в процесс, поскольку если первая направлена на регламентацию обычной, положительной деятельности, то последний предполагает разрешение спорных ситуаций и применение мер юридической ответственности. Исключения из этого правила встречаются крайне редко, например коллективные переговоры по заключению коллективного договора при определенных обстоятельствах могут перерасти в коллективный трудовой спор (ч. 4 ст. 372, ч. 1 ст. 398 ТК РФ). Принципиальное, существенное различие между позитивной процедурой и процессом заключается не в подробности и обстоятельности нормативной регламентации[8] (это критерий количественный и относительный), а в том, что они обслуживают совершенно разные виды норм материального права – регулятивные и охранительные, и, соответственно, направлены на достижение различных целей, о которых уже говорилось выше. Вызывает возражения также такой критерий разграничения процесса и позитивной процедуры, как природа применяющего соответствующие нормы органа: «…процессуальная форма создана и существует для организации, упорядочивания деятельности суда по применению норм материального и процессуального права»[9]. Следователь или орган дознания не является судебным органом, однако руководствуется в своей деятельности именно процессуальными нормами.
Указанные основные отличия позитивной процедуры и юридического процесса позволяют сделать вывод, что это суть разные виды процедурной деятельности, которые имеют как общие, так и отличительные черты. Для абсолютизации их сходства или различий нет оснований, поскольку это ведет к искажению действительного положения дел. В первом случае можно прийти к ошибочному выводу о поглощении позитивной процедуры юридическим процессом (так называемая «концепция единой процессуальной формы»[10]), а во втором – к не менее ошибочному отрицанию процедурной природы юридического процесса. Таким образом, процесс представляет собой особую разновидность юридической процедуры, рассчитанную на борьбу с правовыми аномалиями, экстраординарными юридическими явлениями, возникающими в результате нарушения субъектами прав других лиц и неисполнения возложенных на них обязанностей. По справедливому замечанию , «процесс в исторически установившемся юридическом толковании – одна из форм юридической процедуры, означающая четко очерченный в определенных нормативных актах порядок деятельности специальных органов»[11]. Несколько ранее эта же мысль была сформулирована : «…Не всякая урегулированная правом процедура совершения юридических действий может быть признана процессом в том специальном юридическом смысле, который исторически сложился и принят в законодательстве, на практике, в науке»[12]. И далее: «Объединение всех видов юридических процедур под рубрикой «процесс» приводит к обескровливанию, выхолащиванию этого богатого и содержательного понятия»[13].
Однако, как уже отмечалось нами выше, в юридической науке было высказано и другое мнение о соотношении юридического процесса и процедуры. Так, , и некоторые другие авторы высказывали точку зрения о тождественности понятий «процесс» и «процедура»[14]. Используя близость значений этих слов с этимологических позиций и обращая внимание на то, что и процесс и процедура предполагают определенную последовательность урегулированных правовыми нормами действий, они пришли к выводу о том, что любые формы упорядоченности, закрепленной правом последовательности совершаемых действий можно именовать процессуальными. «Традиционные процессуалисты должны проявить определенное великодушие, своего рода щедрость и допустить тем самым возможность широкого понимания юридического процесса»[15]. Указанными авторами отстаивалась точка зрения о существовании «единой процессуальной формы», процессуального права, нормы которого регулируют отношения не только в области юрисдикционной, но и при рассмотрении государственными органами и должностными лицами разнообразных дел положительного характера. Не ставя перед собой цель детального анализа выдвинутых сторонниками указанной точки зрения аргументов, отметим лишь, что наличие общих черт позитивной юридической процедуры и процесса, на наш взгляд, вовсе не ведет к необходимости охвата всех разновидностей процедуры единым понятием «юридический процесс (в широком смысле)». Представляется, что существование этих общих черт говорит лишь о том, что процесс и позитивная процедура – это суть разновидности, ветви более широкого понятия – юридической процедуры[16]. Поскольку с помощью процедуры могут реализовываться как регулятивные, так и охранительные нормы права, выделение данных разновидностей процедуры является вполне закономерным и обоснованным.
Помимо рассмотренного разграничения процедуры на регулятивную и охранительную (процесс) в литературе предложено рассматривать данный правовой феномен в несколько ином аспекте. Речь идет о различии материального и процессуального в праве[17]. Безусловно, такое разграничение также является правомерным и обоснованным, кроме того, оно прочно укоренилось в процессуальных отраслях и широко применяется на практике. Однако, на наш взгляд, по отношению к непроцессуальным (лишенным специальных процессуальных норм) отраслям данное разграничение непригодно. Дело в том, что оно позволяет наглядно увидеть специфику процессуальных норм, противопоставляя им все остальные, то есть применяя прием, известный в формальной логике, как дихотомия (деление всего круга предметов или явлений по одному единственному признаку, например А, на две большие группы – А и не-А)[18]. В данном случае все правовые нормы делятся на процессуальные и непроцессуальные (материальные). При этом нельзя не заметить, что последняя группа не обладает признаком качественной однородности, ибо включает в себя различные, существенно отличающиеся друг от друга юридические предписания. Среди непроцессуальных норм можно выделить нормы регулятивные, охранительные, позитивные процедурно-правовые и некоторые иные. По большому счету, отсутствует четкий критерий для такого разграничения, поскольку в одной группе оказываются сосредоточены разные по своему характеру и целевой направленности нормы. Регулятивные нормы и обслуживающие их процедурно-правовые предписания входят в одну классификационную рубрику, тогда как процессуальные нормы, служащие цели реализации охранительных материальных норм, выделены в особую группу. Представляется, что правильнее относить к материальным нормам прежде всего регулятивные и охранительные (то есть нормы, закрепляющие правовое положение субъектов, в первую очередь их права и обязанности, и охраняющие последние от различных посягательств), противопоставляя им процедурные (в широком смысле, то есть позитивные и процессуальные) юридические правила. «Материальные нормы… определяют правовое положение субъектов, содержание их прав и обязанностей, иначе говоря, отвечают, как правило, на вопросы что вправе и что обязан делать субъект, что ему дозволено, а что запрещено. Процедурно-правовыми нормами также определяются права и обязанности, но способ воздействия на поведение субъектов здесь иной: в них указывается на п о р я д о к, п о с л е д о в а т е – л ь н о с т ь осуществления прав и обязанностей. Поэтому из содержания процедурно-правовых норм вытекают ответы на вопросы «как», «каким образом» субъект вправе или обязан реализовать нормативное установление»[19]. Такой подход позволяет увидеть специфику и объяснить соотношение процедурных и основных материальных норм, с одной стороны, и, с другой стороны, обосновать отличие позитивной процедуры от юридического процесса.
[1] Алексеев теория права: В 2 т. М., 1982. Т. 2. См. также: Он же. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М., 1966. С. 140.
[2] См.: Аракчеев -правовые нормы: понятие и значение в регулировании трудовых отношений: Дис … канд. юрид. наук / Том. гос. ун-т. Томск, 1981. С. 12; Субботенко правоотношения в социальном обеспечении. Томск, 1980. С. 10.
[3] См.: Лукьянова процессуального права. 2-е изд., перераб. М., 2004. С. 68-69, 78-79.
[4] См.: Распутина нормы и правоотношения в сфере правового регулирования труда: Дис … канд. юрид. наук / Ом. гос. ун-т. Омск, 2002. С. 64.
[5] Протасов процедура. М., 1991. С. 9, 62-63.
[6] Протасов процедура. С. 30-31. Похожая мысль была высказана также . См.: Алексеев теории права: Курс лекций в 2 т. Свердловск, 1973. Т. 2. С. 220-221.
[7] Тарасова факты в области пенсионного обеспечения. М., 1974. С. 7. Обоснованная критика данной позиции была высказана . См.: Аракчеев нормы в сфере трудовых правоотношений // Проблемы повышения эффективности правового регулирования на современном этапе / Том. гос. ун-т. 1976. Вып. 1. С. 143-144.
[8] Непригодность этого критерия для разграничения позитивной процедуры и процесса убедительно показана и . См.: Аракчеев -правовые нормы: понятие и значение в регулировании трудовых отношений: Дис … канд. юрид. наук / Том. гос. ун-т. Томск, 1981. С. 38-40; Протасов общеправовой процессуальной теории. М., 1991. С. 43-45.
[9] См.: Распутина . соч. С. 116.
[10] Обзор аргументов сторонников этой концепции и их критический анализ см.: Аракчеев -правовые нормы… С. 15-50; О процессуальных нормах трудового права // Актуальные проблемы государства и права на современном этапе: Сб. статей / Отв. ред. . Томск, 1985. С. 147-148; Протасов общеправовой процессуальной теории. С. 49-51.
[11] Субботенко . соч. С. 8, 40-44. Достаточно своеобразный вариант разграничения процедуры и процесса был предложен учеными-трудовиками. См.: Трудовое процедурно-процессуальное право: Учеб. пособие / , , . Воронеж, 2002. С. 14-15, 99. В соответствии с предложенной ими позицией порядок рассмотрения трудовых споров может носить как процедурный, так и процессуальный характер в зависимости от рассматривающего спор органа (неспециализированного или специально созданного для этой цели). По вопросу о сущности трудового процесса см. также: О понятии трудового процессуального правоотношения // Трудовое право. 2006. № 8. С. 37-41.
[12] Алексеев ценность права в советском обществе. М., 1971. С. 122-123.
[13] Там же. С. 123. Мысль о необходимости разграничения позитивной процедурной деятельности и процесса высказана также представителями науки административного права. См., например: Салищева процесс в СССР. М., 1964. С. 11. В целом можно заметить, что сегодня большинство ученых признают существование, помимо процессуальной, позитивной процедурной формы осуществления прав и исполнения юридических обязанностей. См., например: Лукьянова . соч. С. 38-40.
[14] См.: Юридическая процессуальная форма: теория и практика / Под ред. , . М., 1976; Процессуальные нормы и отношения в советском праве (в «непроцессуальных» отраслях) / Науч. ред. . Воронеж, 1985; Теория юридического процесса / Под ред. . Харьков, 1985; О разновидностях юридического процесса // Актуальные проблемы юридического процесса в общенародном государстве / Ярослав. гос. ун-т. 1989. Вып. 1. С. 3-10; К вопросу о соотношении «юридического процесса» и «юридической процедуры» // Там же. С. 11-15.
[15] Теория юридического процесса… С. 9.
[16] Примечательно, что на различие позитивной и юрисдикционной деятельности обращали внимание и сами сторонники концепции единой процессуальной формы, но применяли это разграничение только в рамках процесса. См.: Процессуальные нормы и отношения… С. 47-48; Юридическая процессуальная форма… С. 41-45.
[17] См.: Протасов процедура. С. 9-15.
[18] См.: Гетманова для юристов. С. 77-79; , Дегтярев : Учебник для студ. вузов. М., 2001. С. 240-242; Демидов : Учебник / Под ред. . 3-е изд. М., 2007. С. 82-83; Войшвилло как форма мышления: логико-гносеологический анализ. М., 1989. С. 209-210.
[19] Аракчеев -правовые нормы… С. 20.
