Правовое значение решения третейского суда.
В настоящее время достаточно большое количество лиц прибегают для защиты своих прав к обращению в третейский суд. Такой способ защиты не является новым за рубежом, для Российской правовой системы этот путь защиты прав является скорее редким исключением, нежели правилом. Наверное, это и предопределило то, что мало научных работ, в которых делается попытка дать анализ правовой сущности различных правовых категорий третейского разбирательства. Одним из наиболее значимых проявлений деятельности третейского суда является вынесенное им решение. Но даже такой важнейший элемент третейского разбирательства, как решение третейского суда, мало подвергнут системному правовому анализу. В настоящей работе будет сделана попытка, дать правовую характеристику решению третейского суда, и проанализировать его влияние не только на стороны третейского разбирательства, но и на иных субъектов права.
Для того чтобы анализировать решение третейского суда нужно определиться с местом самого третейского суда в системе правозащитных органов, поскольку правовая сила решения третейского суда производна от сущности самого третейского суда. Как раз место третейского суда в судебной системе и его характеристика уже не раз были предметом исследования. Поэтому, можно только констатировать, что третейский суд, не входя в судебную систему, осуществляет деятельность по защите гражданских прав. Уже это дает основание для вывода о первом различии решения третейского суда с решениями государственных судов. Решение третейского суда не является актом правосудия[1], не выносится именем государства и не обладает общеобязательной силой. Однако, решение не обеспеченное принудительной силой государства и не признаваемое им, фактически утрачивает свою правозащитную функцию. Для обеспечения правозащитной функции третейского суда, следуя определенной процедуре, истец может добиться возможности принудительного исполнения. Но это не снимает вопроса о том, чем же с правовой точки зрения, является решение третейского суда и каковы его правовые последствия кроме обязательности для сторон и возможности принудительного исполнения.
Можно встретить позицию, что решение третейского суда, по своей сути, есть частноправовой акт, а именно способ новации сторонами своих обязательств заключенное ими через своеобразную форму представительства в виде состава третейского суда[2]. Именно по этому решение третейского суда не может нести публичную функцию и влиять на права других лиц, кроме самих спорящих сторон. Не вдаваясь в правовую дискуссию по этому вопросу можно отметить, что судьи по своему статусу не являются представителями сторон (иначе будет нарушен принцип независимости судей) и не связаны их волей в части того, какое решение им надлежит принять. Уже этих аргументов вполне достаточно, чтобы согласиться с мнением и рассматривать решение третейского суда как юрисдикционный акт применения права, содержащий властное предписание сторонам третейского разбирательства и признание существования или отсутствия между сторонами определенного правоотношения[3].
Так же очевидно, что решение третейского суда, не обладая статусом судебного решения государственного суда, хотя и влечет гражданско-правовые последствия, не является гражданско-правовой сделкой. Достаточно распространена позиция, что решение третейского суда не может затронуть права третьих лиц или повлиять на государственные органы, поскольку споры включающее в себя признаки публичности не относятся к компетенции третейских судов[4]. Однако, такой вывод представляется не до конца аргументированным, по следующим причинам. Несомненно, что в результате решения третейского суда могут быть изменены правоотношения сторон третейского разбирательства. Так, может быть расторгнут договор, взысканы убытки, признана недействительной сделка и т. д. При этом эти решения могут прямо или косвенно затронуть интересы третьих лиц. Например, субарендаторов, кредиторов ответчика, акционеров. Кроме того, именно гражданско-правовые сделки порождают последствия в публичной сфере, поскольку от их наличия или квалификации зачастую зависит налоговая база налогоплательщика, таможенные платежи, последствия в области административного права. В большей степени оказывают влияние на гражданско-правовые отношения не решения о взыскании средств, а решения о признании договора недействительным, удовлетворение иска о признании права собственности на имущество. Эти решения распространяют свое действие на значительное число лиц, отношения которых являются производными от отношений, которые были оспорены в третейском суде. Можно встретить позицию, что третейскому суду неподведомственны правопреобразующие иски, поскольку они "не могут быть компетенцией частного субъекта, пусть и наделенного важными функциями по разрешению споров", поскольку относятся к публичной сфере[5]. Следовательно, принятые третейским судом решения обязательны только для сторон третейского разбирательства и не имеют правового значения для всех иных лиц[6]. Но, если встать на эту позицию, то мы окажемся в правовом тупике, поскольку придется признать, что решение третейского суда изменяет правоотношения для одних лиц (сторон третейского разбирательства), и это же правоотношение оказывается неизменным для всех других лиц. Теория права до этого момента не допускала возможности "расщепления" правоотношения по кругу лиц, когда его действительность и правовая природа зависит только от того, кто исследует этот вопрос. Так в одном из судебных актов арбитражного суда прямо указано, что "Названные гражданско-правовые нормы (ст. 8 и 11 ГК РФ), рассмотренные в совокупности, позволяют сделать вывод о том, что решение третейского суда является одним из оснований возникновения гражданских прав и обязанностей".[7]
Вынесенное третейским судом решение, прямо и окончательно определяет правовую судьбу предмета спора, поскольку процессуальное законодательство не допускает повторного обращения за защитой в государственный суд, если предмет спора уже был рассмотрен компетентным третейским судом. При этом, очевидно, что, разрешая требования истца, третейский суд дает оценку не только предмету иска, но и производит анализ его оснований, т. е. исследует и дает оценку правоотношениям сторон. И разрешение требования истца напрямую зависит от наличия или действительности между сторонами определенных правоотношений. Принимать решение без исследования указанных обстоятельств третейский суд не имеет права, особенно когда в этом состоит исковое требование (например, признание договора недействительным). В данном случае ключевой вопрос охватывается ли решение требования третейским соглашением? Если третейский суд компетентен решать спор, то государственный суд не имеет права ни разрешать этот спор, ни давать новую оценку доказательствам исследованным третейским судом.
В принципе третьи лица, права которых ущемлены, вправе обратиться за их защитой в государственный суд с требованием, например, о применении в отношении них последствий недействительной сделки, где они игнорируют решение третейского суда, участниками которого они не были. Попробуем разобраться, приоритет правам каких лиц, отдает законодатель и чьими правами он готов поступиться в случае возникновения противоречия?
Введение нормы о запрете обращения в государственный суд с требованиями, которые были разрешены в третейском суде, базируется на праве лиц на невмешательство государства в частные дела и призвано обеспечить стабильность правоотношений участников гражданского оборота. Отсутствие этой нормы привело бы тому, что деятельность по третейскому разбирательству была бы лишена правового смысла, поскольку не была бы признаваема государством и не обеспечивала бы реальную защиту гражданских прав. Это же призвана обеспечить и процедура принудительного исполнения решения третейского суда.
В то же время каждое лицо имеет право на судебную защиту своих прав, но должна ли эта защита находиться в зависимости от исхода дела рассмотренного не в порядке правосудия между другими лицами? Безусловно, хочется ответить на этот вопрос отрицательно, поскольку, почему это одни лица должны определять правовую судьбу спора других лиц, когда речь идет о гражданско-правовых отношениях. Однако, парадокса здесь нет и такая ситуация вовсе не является редкой. Так судьба правоотношений арендатора и арендодателя зависит от исхода спора о собственности на арендованное имущество, действительность сделки зависит от решения спора о полномочиях и правоспособности лица такую сделку заключившего, и уже тем более это касается сделок, которые состоялись благодаря наличию или действительности другой сделки. Речь идет о сделках, которые имеют в своем основании другую гражданско-правовую сделку, без которой они не могли быть заключены. Хочется обратить внимание и на такое обстоятельство, раз уж сами стороны вправе заключать сделки и эти сделки оказывают влияние на их правоотношения с другими лицами, то почему мы не готовы признать, что на эти правоотношения может оказывать влияние решение третейского суда, как органа компетентного разрешать споры?
Таким образом, многие гражданско-правовые отношения сторон зачастую определяются наличием или отсутствием других гражданско-правовых отношений. Дать им квалификацию, решить вопрос об их наличии или действительности и должен уполномоченный орган по разрешению споров. И в этой ситуации не столь важно будет это государственный или третейский суд, важно понять, есть ли у него компетенция принимать обязательное для сторон решение по этому вопросу. Тогда последствием принятия такого решения будет распространение его действия в части квалификации правоотношений сторон спора и на третьих лиц в той мере, в какой их отношения зависят от оспоренных прав. Если законодатель готов признать правовую силу и окончательность решения третейского суда для сторон, вплоть до принудительного исполнения решения, то было бы логично допустить, что он не будет вмешиваться и пересматривать решение в тех случаях, когда затронуты правоотношения базирующиеся на оспоренных. Такой подход нашел отражение и в судебной практике "Наличие решения третейского суда в данной ситуации может свидетельствовать только о том, что требования кредитора установлены"[8]
Часто вопрос о влиянии решения на права третьих лиц смешивается с рассмотрением вопроса о преюдициальности фактов установленных решением третейского суда. Между тем это совсем не равнозначные правовые категории. Наиболее четко эти различия были обоснованы М. Поповым.[9] Так, по его мнению, решение третейского суда не обладает свойством преюдициальности в силу прямого указания процессуального закона, а так же того, что " преюдициальность является институтом доказательственного права, которое само по себе является частью процессуального права" в то же время третейский суд сам определяет процедурные вопросы рассмотрения и уже на этом основании, было бы неправильно, придавать установленным фактам решения признак преюдициальности. С такой позицией можно было бы согласиться с формальной точки зрения, но вряд ли она соответствует замыслу законодателя. Так, в ст. 33 закона "О третейских судах в РФ" обязательное требование к решению третейского суда это указание в нем на установленные судом обстоятельства дела. Но для чего нужно это указание если оно не имеет никакого правового значения? Только ли для решения вопроса о возможности принудительного исполнения? Допустимо ли, что государство придает решению третейского суда признак общеобязательности, не допускает предъявления тождественных исков в государственный суд, не предполагает возможности иного способа защиты прав, но допускает, в то же время, что установленные третейским судом обстоятельства дела не соответствуют действительности или решение принято на основании неверной квалификации правоотношений сторон. Это при том, что в ст. 46 закона "О третейских судах в РФ" содержится прямой запрет для государственных судов производить исследование обстоятельств, которые были установлены третейским судом или пересматривать решение третейского суда по существу.
Одним из признаков решения государственного суда вступившего в законную силу, является его предполагаемая законность и обоснованность. Все вышеуказанные признаки не в полной мере могут характеризовать решение третейского суда. Что касается законности и обоснованности решения третейского суда, то закон требует от решения этих качеств, поскольку обязывает суд указать обстоятельства дела, на основании которых было принято решение и нормы права, которыми суд руководствовался. Данное императивное требование закона делает нелигитимными немотивированные решения или решения вынесенные "по справедливости". В то же время основания к отмене решения третейского суда или отказа в выдаче исполнительного листа законом ограничены только явными случаями нарушения норм материального или процессуального права. Закон не допускает только, чтобы решение нарушало основополагающие принципы права, но возможно, что оно нарушит какие-либо нормы права или будет недостаточно обоснованным. Т. е. функция государственного суда, по мнению Т. Андреевой "осуществление формально-юридического контроля, а не проверку решения по существу"[10]. Даже в этом случае, государство будет признавать такое решение и не сможет его отменить или отказать в выдаче исполнительного листа. Именно эти обстоятельства и служат основным препятствием, чтобы признать, что установленные в решении факты имеют правообразующее значение для третьих лиц и их можно приравнять к фактам установленным решением государственного суда.
Что касается момента вступления решения третейского суда в законную силу, то законодательство этот момент вообще не определяет. Поэтому стоит согласиться, с мнением ,[11] что решение третейского суда вступает в законную силу с того момента, когда решение считается принятым. Поскольку именно с этой даты у сторон появляется обязанность исполнять решение и обращаться за его оспариванием и принудительным исполнением.
Суммируя изложенные аргументы можно попытаться дать следующую характеристику решению третейского суда:
Это процессуальный правоприменительный акт, вынесенный органом по защите гражданских прав, обязательный для сторон разбирательства, могущий быть обеспеченным принудительной силой государства и содержащий признание существования или отсутствия между сторонами определенного правоотношения. Именно поэтому, он будет оказывать влияние на правоотношения, связанные со спорными.
Поэтому, если решение третейского суда вступило в законную силу, то оно не приобрело признаков общеобязательности исполнения и преюдициальности установленных в нем фактов, но в то же время все субъекты права становятся связанными сделанными в нем выводами относительно существования или действительности правоотношений сторон. Частноправовой характер деятельности третейского суда приводит лишь к недопустимости для третейского суда давать обязательные указания лицам, не являвшимися участниками третейского разбирательства. Но, такая правовая природа третейского разбирательства, не только не лишает третейский суд права, но и обязывает его принимать решения, только на основе правового анализа правоотношений сторон. Решение третейского суда, как решение компетентного органа, может приводить к изменению гражданских правоотношений сторон третейского разбирательства, признанию их наличия, действительности. Решение третейского суда является правоподтверждающим, а возможно и правопреобразующим документом, который должен учитываться всеми субъектами права.
Председатель Сибирского третейского суда
Ст. преподаватель Новосибирского госуниверситета.
[1] Правда, считает, что деятельность третейского суда по сути является правосудием, поскольку третейские суды являются юрисдикционными органами по защите гражданских прав, хотя и не входят в судебную систему. Комментарий к закону "О третейских судах в РФ" под редакцией , Суханова комментария М.:Статут 2003. С 7
[2] Лебедев торговый арбитраж. М., 1965 С. 21
[3] О правовой природе и свойствах решения третейского суда. Журнал Третейский суд № 4, 2003, С 80
[4] , Спорные вопросы предметной подведомственности третейских судов. Журнал Третейский суд № 5 2000, С. 23
[5] Скворцов к ФЗ "О третейских судах в РФ" М: Омега-Л, 2003. С. 31
[6] Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 01.01.2001 дело № №А25-173/03-3 Вх. Ф08-3785/03
[7] Постановление ФАС Московского округа от 22 августа 2000 г. Дело N КГ-А41/3640-00
[8] Постановление ФАС Северо-западного округа от 4.09.2003г. по делу N А05-3104/03-126/23
[9] М. Попов "Проблема преюдиции решений и тождественности исков применительно к третейским судам" Третейский суд № 2 стр. 39
[10] Т. Андреева Некоторые комментарии к ФЗ "О третейских судах в РФ" Журнал "Хозяйство и право" №1 2003 С 26
[11] Скворцов к ФЗ "О третейских судах в РФ" М: Омега-Л, 2003. С. 233
