О муках творчества
(комедия в одном гордом действии)
Дураками земля мобианская полнится,
Но ты, друг, себя дураком не считай!
Пускай твоей мыслью унитаз переполнится,
И пусть гениальность ползёт через край!
Действующие лица:
Соник, талантливый молодой творец, чьё гениальное творчество пройдёт через века, трагически непонятый недалёкими мещанами.
Тейлз, лучший друг Соника, готовый всегда прийти на помощь.
Эми, дама весьма высокодуховная, не чуждая пылкой любви.
Шэдоу, умудрённый опытом серьёзный и знающий человек.
Наклз, выпивоха, любитель женщин и абсолютно бездуховный франт.
Сильвер, юноша бледный, со взором горящим.
Антон Антонович Сквозник-Дмухановский, городничий.
Доктор Эггмэн, властный и не терпящий бардака мелкий помещик
Действие первое
Богато убранная гостиная усадьбы Доктора Эггмэна. В кресле сидит с усталым видом Шэдоу и читает книгу о жизни Зигмунда Фрейда в съёмной обложке. В углу, по пояс в недрах барахлящего кофейного автомата, громыхает инструментами Тейлз. Эми сидит на диванчике возле окна и что-то записывает карандашиком в свой дневник. Входит Соник.
Соник (гордо): Пожалуйте, господа! Я сочинил пьесу! Не желаете ли взглянуть?
Тейлз (не вылезая из автомата): Какая замечательная пьеса!
Соник: Спасибо! Я знаю!
Шэдоу (хмуро): Но помилуйте! Мы же ещё и не начинали её читать!
Тейлз: Вздор, сударь. И так же ясно, что пьеса гениальна.
Соник: Спасибо!
Шэдоу: Нет уж, извольте сюда свою пьесу, нужно же быть объективными, в конце-то концов!
Соник: Да-да! Очень важно, очень.
Шэдоу (углубившись в чтение): Ну что же это вы, батенька? Ну разве же можно так?
Соник: А что такое?
Шэдоу: Ну, так у вас же тут дело происходит весной.
Соник: Ну да. И что?
Шэдоу: Вы уж поверьте мне, что пьесе надлежит быть написанной только о летнем сезоне.
Соник: Почему это?
Шэдоу: Ну как же, дружище! Ведь всякий, кто прочитал хотя бы три сотни книг о классической литературе, что я, как вы понимаете, сделал, знает, что это непреложное правило.
Тейлз: Да что вы, сударь, придираетесь? Всё же абсолютно замечательно в этой пьесе! Иначе и быть не может.
Шэдоу: Да что вы, в самом деле, заладили? Ни строки не прочитали, а всё нахваливаете!
Тейлз: Да какая разница-то, что там написано. Главное же, что автор старался, что от души писал.
Эми: Господа! Полно спорить. Дайте-ка мне почитать эту пьесу.
Шэдоу: Пожалуйте!
Эми берёт в руки текст пьесы, начинает читать.
Соник: Ну, что скажете?
Эми: Ах, как же замечательно! Столько эмоций! Любовь! Вы гений, маэстро!
Соник: Спасибо!
Шэдоу: Да позвольте же вы! Какая к чёрту любовь? Разве ж это любовь? Всякий, кто хоть раз в жизни читал литературу о психологии, в чём я достиг больших успехов, скажет вам, что на этих страницах всё фальшь.
Соник: Бездушный вы человек! Как же не понимаете, что книги ваши учёные не нужны никому вовсе! Что мне с них толку? Я творец! Я талант! Я пишу от самого сердца и всякая эмоция в моей пьесе истинна!
Тейлз: Вот-вот.
Соник: Спасибо!
Вбегает Наклз, весь взбалмошный, с бутылкой вина в руке. Оглядывает присутствующих с горделивой улыбкой.
Наклз: Здравствуйте, здравствуйте! Я ещё от самого вестибюля услышал ваш разговор. Стало быть, дружище Соник, ты пьесу сочинил?
Соник: Да.
Наклз (отбирая листы у Эми): Ну-ка дайте-с, мадемуазель, я опытным взглядом-то посмотрю.
Шэдоу: Это ж откуда у вашего взгляда столько опыта, позвольте узнать?
Наклз: Ха! Неужто вы, мсье, всё это время провели в чулане? Мои поэмы известны среди благородных дам и господ и, скажу без ложной скромности, раскуплено огромное множество экземпляров.
Тейлз: Замечательные поэмы у вас. Замечательные. Гениальные, я бы сказал. Лучше некуда!
Наклз: Спасибо, мсье!
Шэдоу: Да уж читал я ваши писульки, сударь.
Наклз (краснея пуще обычного): Это ещё что означает?
Шэдоу (устало): Да то, что грош цена им. Так и зарубите на носу. Грош!
Наклз (свирепея): Да как вы смеете!
Тейлз: Ну что вы в самом-то деле, сударь? Такие замечательные поэмы, а вы…
Шэдоу: Всякий, знающий толк в поэзии, а я, как вы понимаете, знаю в ней толк, скажет вам, что поэмы ваши пусты, нескладны и смешны!
Наклз: А у вас, сударь, нос вздёрнут как у поросёнка и уши на ветру как у осла полощутся! Раз вы не смыслите ни грамма в том, что говорите и гениальное не можете отличить от фальши – молчите уж совсем, не сотрясайте воздух! Вон, Тейлзу нравится моё творчество!
Тейлз: Ага. Гениально, сударь, воистину гениально!
Наклз: Спасибо! Приятно слышать мнение настоящего эксперта о своём творчестве.
Шэдоу: Ну вот и попробуй тут что-то путное сказать. Я с вами хочу всего лишь поделиться опытом и…
Наклз: Не нужен мне ваш опыт! Вы сударь лицемер, вы лжец, вы…
Раздаётся раскат грома и в комнату врывается властный и важный от носков ботинок до кончиков усов Доктор Эггмэн.
Доктор Эггмэн: А ну немедленно прекратите перепалку! Вы тут пьесу обсуждаете или уши и носы друг друга? Кто снова о пустом начнёт – выгоню взашей и месяц не пущу обратно!
Эггмэн, так же важно как и пришёл, удаляется.
Наклз: Ладно, давайте-ка по существу…
Эми: Ах! Как можно устоять перед таким душевным произведением? Такой любви, такой страсти я положительно не видела ещё ни в одной птесе.
Соник: Спасибо!
Шэдоу: Да позвольте же! Да ведь в этой пьесе одних только орфографических ошибок пропасть.
Соник: Тоже мне, велика проблема. Кого это волнует? Ведь главное, что я творил. Творил с пламенным сердцем и сиянием разума. Искра вдохновения так быстро волокла меня по волнам творческого прилива, что мне некогда было думать о мещанских проблемах вроде орфографии.
Наклз: Эх, мсье Соник, как же я тебя понимаю! Кто всю эту чушь придумал. Всё это только сдерживает полёт воображения и…
Шэдоу: Да что с вами обоими? С ума сошли? Ведь всякий, кто прочёл хотя бы сотую часть тех книг, что прочёл я…
Посреди гостиной материализуется Сильвер. Он тут же хватает пьесу Соника и пробегает глазами по листам.
Сильвер: Неплохо, неплохо. Автор молодец. Но поверьте, в романе, что я сейчас пишу, всё будет куда как интереснее и лучше.
Эми: Позвольте, сударь…
Сильвер: И там будет любовь.
Эми: Ах, продолжайте, сударь!
Сильвер: Эпохальный роман готовлю, попомните мои слова. Обо всём напишу. И про любовь и про дружбу и про вражду и про погоду и про природу. А как напишу! Как напишу! Красиво, изящно, в уникальном стиле. Вы только дождитесь!
Тейлз: Ух ты! Замечательный будет роман. Гениальный!
Соник (скептично): И когда же вы нас порадуете?
Сильвер: Скоро, очень скоро. Тонна работы, тонна. Я, знаете ли, уже показывал отрывки романа знающим господам. Но вы с ними не знакомы. Так вот они сказали, что это действительно потрясающее произведение. Так что вы только ждите. Только ждите и надейтесь!
Тейлз: Ух, прям и не усидеть теперь!
Сильвер: И про любовь, не забывайте.
Эми: Ах! Как же мне дождаться, от любопытства не сойдя с ума?
Наклз: А ну вас, мсье, к лешему! Ваш-то роман ещё неизвестно когда будет, а мои-то поэмы уже есть и продаются как куличи в Пасху на сельском базаре.
Шэдоу: Да уж, конечно, куда уж ему до вас! Ведь вы же светило мировой литературы, не меньше. Я вот, как объективный и непредвзятый критик…
Наклз: Уши-то! Уши берегите! Оторвутся же при малейшем дуновении.
Снова гремит гром и в комнату входит Эггмэн в роскошной королевской мантии с короной на голове и с тридцатью конными рыцарями сопровождения.
Доктор Эггмэн: Я вас, кажется, предупреждал! А ну прекратите балаган! А ты, Сильвер, не провоцируй людей на бесчинства. Смотрите мне!
С лязгом и топотом рыцари удаляются вслед за грозно вышагивающим Эггмэном. Сильвер гневно фыркает и телепортируется куда-то за пределы поместья, туда, видимо, где живут те, кто может оценить масштабы его грядущего шедевра.
Соник: Нет, господа, так не годится, скажите же мне уже честно, что вы думаете о моём произведении. Вы всё спорите, а я просто хочу услышать честное мнение.
Шэдоу: Ерунда ваша пьеса. Ерунда.
Соник: Да что вы понимаете?! Что толку у вас спрашивать? Баран на пастбище лучше разбирается в литературе, чем вы!
Тейлз: Гениальная пьеса, воистину гениальная!
Соник: Спасибо! Приятно слышать мнение понимающего толк в искусстве человека.
Эми: Ой, чудесно, чудесно. Ничегошеньки лучше в жизни не читала. Вы будете писать продолжение?
Соник (краснея и ковыряя носком кроссовки пол): Ну раз вы так просите, то можно и написать… Вот оно, собственно.
Соник достаёт откуда-то вторую пачку листов и протягивает Эми.
Тейлз: Вот это да! Ещё больше гениальности, да как быстро!
Шэдоу (отбрасывая свою книгу в угол): Ох уж мне эти творцы! До ума не доведут ничего, а уже дальше пишут.
Наклз (хлопая Соника по плечу): Вот уж понимаю, вот уж уважаю! Вот уж ценю! Это ты, мсье Соник, толково сделал, что сразу и продолжение написал. Чего ждать-то? Вдохновение оно же как вода из пожарного брандспойта – как попрёт, так не остановишь. Я вон и вовсе по три поэмы на день пишу. И одна другой талантливее выходит.
Тейлз поднимает книгу, брошенную Шэдоу. При этом с неё соскальзывает обложка, обнажая переплёт.
Тейлз (читает): «Анжелика и король». А Зигмунд Фрейд он кто? Анжелика или король?
Шедоу (вскакивая и выхватывая книгу): А ну не сметь! Тебе таких умных книг не понять. Для этого нужно как я, всю жизнь совершенствовать свою эрудицию во всех возможных направлениях. Но вам всем это не доступно. Не потому что вы глупы, нет-нет, что вы! Вы все умны. Просто я гораздо умнее и образованнее вас.
Наклз: Да что ж вы за язва-то такая?
Шэдоу: Я просто правду говорю. Я объективен.
Он снова усаживается в своё кресло.
Соник (сердито): Может, вы меня тогда немного объективно покритикуете, раз вы такой объективный? Укажите мне на ошибки, чтобы я мог совершенствоваться.
Шэдоу: Ну, во-первых, как я уже сказал, ошибки…
Соник: Да что ж вы за изверг?! Плевать мне на эти ошибки! Я творец! Я маэстро! Я не писарь и не чиновник, чтобы завитушки выводить.
Шэдоу: Ладно, тогда что качается сюжета. Он у вас несколько…
Соник: Ну что вы сразу придираетесь? Я же первый раз сел писать. Да и вообще я не планировал это как серьёзное произведение. Так, побаловаться решил, а вы так строго судите.
Наклз: Да не слушай ты его, мсье Соник! Всё у тебя нормально. А чтобы было над чем поработать… Ну там, не знаю… Впиши как персонажи чай пьют. Это очень поможет с раскрытием характеров. Не то чтобы они были плохо раскрыты, просто чтобы, так сказать, отполировать.
Эми: И побольше любви!
Соник: Спасибо, спасибо всем вам. Это всё я обязательно учту в третьей части.
Наклз: А о чём она будет?
Соник: Да, в общем-то, о том же самом. Главный герой, сын Бога и Вселенной огненным вихрем проносится по галактике, доминируя над всеми своими врагами как над слепыми котятами, завоёвывая сердца всех встречных женщин.
Эми: Ах, как это захватывает!
Соник: Ещё я, как вы знаете, большой любитель культуры древних ехидн. Так что планирую через каждые пять-шесть слов вставлять какое-нибудь словечко из их языка.
Тейлз: Ну, это вообще здорово. Вы, сударь, такой эксперт в этих делах, грех же не продемонстрировать знания и мастерство.
Наклз: И то правда! Я всегда утверждал и буду утверждать – негоже приносить ублажение своего эго в жертву здравому смыслу. Ведь эго автора - по сути ни что иное, как центр произведения. Я вот, в своих поэмах…
Шедоу: Опять началось! Да когда же вы уже прекратите нас мучить своими эгоистическими россказнями?! Мы тут пьесу обсуждаем, между прочим.
Наклз: Да я… Да я вас… Да я вас на дуэль за это…
Соник: Всё! Довольно с меня! Хватит! Ни черта от вас не добиться! Ухожу я от вас, я здесь не понят!
Соник выбегает в слезах из комнаты, забыв текст пьесы. Раскат грома смешивается с фанфарами и органными завываниями. Потолок комнаты разверзается ослепительным белым светящимся пятном и из этого света спускается Доктор Эггмэн с белоснежными крыльями и нимбом над головой в окружении сотен ангелов и купидонов.
Доктор Эггмэн: Ну всё! С меня хватит! Всех сейчас вышвырну отсюда!
Тейлз: Доктор Эггмэн! Вы вот всё забегаете сюда, важный такой, сердитый, а ни слова о пьесе не сказали.
Доктор Эггмэн: Какая ещё пьеса?! Порядок нужен! Порядок!
Тейлз: Ну, хоть одним глазком взгляните.
Доктор Эггмэн: Вот ещё! Чушь всякую читать мне не с руки. Я занят. Дела Вселенной вершу, между прочим!
Тейлз: Мелкому помещику-то одно дела Вселенной вершить, да только вы уж взгляните одним глазком-то. Вспомните. Вы ж с Соником-то в том году вместе на охоту ходили!
Доктор Эггмэн: Да? А, ну да… Ладно, давайте сюда вашу пьесу.
Тейлз протягивает пьесу. Доктор Эггмэн пробегает её глазами.
Доктор Эггмэн: Ну, что-то как-то не очень, если честно…
Тейлз: Да вы не спешите! Не спешите. Вспомните, вы же в прошлом месяце с Соником вместе на рыбалку ходили.
Доктор Эггмэн: Да? А, ну да… Если приглядеться, так и не так уж всё и плохо. Достойное произведение.
Тейлз: Ещё какое достойное! Соник же писал. Тот самый, с которым вы на той неделе вместе по грибы ходили, да наливочку распивали на крылечке.
Доктор Эггмэн: Да? А, ну да… Ну, так если так вникнуть-то, так это же отличная пьеса! Прямо Чехов! Прямо Гоголь!
Тейлз: Чехов. Чехов и есть. Только не Чехов, а Соник. Тот, с которым вы вчера в картишки играли и сорок целковых у него и выиграли.
Доктор Эггмэн: Да? А, ну да… Шедевр! Гениально! Пьеса-то эпохальная! Не медля объявляю эту пьесу величайшим творением всех времён! А Сонику за неё жалую земельный надел, новый фрак с цилиндром и позолоченный самовар. Не говоря уже о том, что пьесу эту завтра же будут ставить в местном театре.
Вбегает Соник.
Соник: Ах, наконец-то! Признание нашло мой гений! Я в кой-то веки по достоинству оценен! Спасибо, Доктор Эггмэн, долгих вам лет жизни!
Соник падает на колени и воздаёт хвалу Доктору Эггмэну. Остальные следуют его примеру. Занавес.
На сцену выходит конферансье в поношенном сюртуке и брюках. Он обращается к залу:
Судили и рядили пьесу так и так,
Вопрос в одном лишь – кто из них дурак?
Ответить, думаю, тут каждый сможет,
И здравый смысл в этом вам поможет.
Творец талантлив, критик строг,
Пусть каждый извлечёт себе урок.
А если кто урока не учтёт,
Эпиграф снова пусть прочтёт.
