Савватий Гинц. Литературная жизнь Перми первой половины 20-х гг. ХХ в.
Савватий Михайлович Гинц (07. 05. 1903, г. Елец Орловской губ. – 18. 09. 1974, г. Пермь) – журналист, писатель, литературовед. Настоящая фамилия – Гинцбург, и в 1920-е гг. он еще именно так подписывался. Родился в семье адвоката, которая в 1915 г. переехала в Пермь. Учился в мужской гимназии, затем в школе 2-й ступени. С 1919 г. – библиотекарь еврейской общины. В 1921 г. принят на работу в ГубРоста, позднее в редакцию газеты «Звезда», где трудился более 30 лет литсотрудником, заведующим отделом, а с 1928 г. – ответственным секретарем. 1948-1951 гг. и 1958-1969 гг. – главный редактор Пермского областного книжного издательства. Это те немногие факты биографии С. Гинца, ставшие доступными в ЧОУНБ. Странно, что он как литератор не вошел в библиографические сборники «Писатели Пермской области». Однако, благодаря своей работе в области литературного краеведения удалось отыскать его краткую биографию в издании «Краеведы и краеведческие организации Перми».
В период зарождения советского искусства, в 1920-е гг., С. Гинц стал заметной фигурой в литературном творчестве Перми, активным участником и инициатором существовавших тогда объединений (Пермская мастерская слова «Мы», Литературное гнездо «Звезды», Пермская ассоциация пролетарских писателей (ПАПП) и Союз советских писателей). Благодаря материалам, составившим личный фонд писателя в ГАПО, наследие С. Гинца бесценно. Это уникальная информация о культуре Перми: вырезки из газет, рукописные заметки, поэтические сборники и пр.
Одним из первых литературных объединений, не считая студий Пролеткульта (1918 г.), условно можно назвать кружок саморазвития, располагавшийся при 2-й районной библиотеке[1]. Здесь собиралась молодежь Перми, ищущая себя в поэтическом творчестве. «Нас было много «второрайонников» - и в Ленинграде, и на Дальнем Востоке, и в Ташкенте, и народ разный, разными путями пошел…» - вспоминал позже активист коллектива Б. Назаровский. «Нас объединяли «беседы между книжных полок, прогулки по темным улицам Перми, инсценировки и литературные суды, вечера у рояля». Ребята издавали литературные сборники, как правило, рукописные. Первое издание - «Второрайонное» вышло в 1921 г.[2] Если судить о достоинствах произведений, то нужно отметить их искренность, простоту, наивный романтизм, однако им присущи и недостатки, встречающиеся в произведениях начинающих авторов: непрофессионализм, расплывчатость рифм и образов. Планировалось продолжить издание, однако о втором сборнике ничего неизвестно. В издании преобладали молодежные темы: любовь, поэзия, дружба и пр. Большинство стихов («О девицах второрайонных», «Второрайонный калейдоскоп») рассказывали о завсегдатаях библиотеки. Сборник «Второрайонное» представляет ценность как некая «проба пера» авторов, будущих профессионалов, литераторов и журналистов Перми: С. Гинц, Б. Назаровский, П. Варасов[3].
Если со стихами все просто, то разобраться в «Словаре непонятных и иностранных слов, встречающихся в обиходе второй районной библиотеки» практически невозможно без выяснения личностей тех, кто посещал библиотеку. Уже то, что молодые таланты изобрели новые слова, доступные только узкому кругу посвященных, говорит о неком единстве и уровне их организованности. Даже термин «другие» в словаре значится как «не поэты». Словарь создан специально для того, чтобы расшифровать значение приведенных ниже частушек. Иначе никак не разобраться. Например, понятие «блин» у второрайонников имеет смысл как «нечто вызывающее раздоры». На первый взгляд, это смахивает на абсурд, хотя если внимательно прочитать четверостишия, то все станет ясным. Там что-то вроде того, как один из поэтов Боб (Борис) стряпал стихи так быстро, как блины, что слегка раздражало его товарищей. О самом «Бобе» друзья в шутку написали как о «лице, подающем надежды иметь сына-дегенерата»[4]. В будущем С. Гинц в соавторстве с этим Бобом – известным пермским журналистом и писателей Борисом Назаровским написал книгу воспоминаний о пребывании А. Гайдара в Перми в середине 20-х гг.[5]. Судя по терминологии можно предположить, что этих ребят вполне устраивала такая неформальная форма творчества: «кружок» для них означает «то, что имеет председателей и размножается в большом количестве», «собрание» - «то же, что и шум», «тема» - «трагическое восклицание по субботам»[6]. А по их же формулировке поэт – это «существо, имеющее обыкновение изъясняться раз в полгода». Похоже, этот молодняк привлекало само творчество, а не его формальные аспекты. В тот момент они еще не думали о великой силе искусства, в стихах не слышно призывов к социальному переустройству, ни о политике, ни о партии, ни о пролетариате ничего не говориться. Даже их видение марксизма как «упрощенного миропонимания» лишний раз показывает безразличие к этим актуальным в государстве вопросам.
Также сохранилось другое издание – «Стихи. Первый сборник. Варасов, Верховенский, Гинцбург». Мотив разочарования в любви, юность и поэзия – темы для размышления. Взросление личности, внутренние переживания отдельно взятого человека, а не безликого коллектива – то, что волновало молодежь. Это издание, как и лирический сборник стихов Верховенского и Гинцбурга «Икар» (1922), предоставляют уникальную возможность проследить развитие их поэтического дара. Изданный в одном экземпляре, «Икар» является раритетом. В образе солнца, по вине которого погибает Икар, выступает любовь, приносящая не только радость, но и страдания. Практически все стихи написаны в стиле «а-ля футуризм». По стилистике, по гамме образов, порой, кричащих и противоречивых, многие из них – подражание Маяковскому. Та же отточенность и обрывистость фраз, разбивка строк. У Гинцбурга:
…Оскалилась зубами
Моя любовь
И удалилась
Камнем в гущу мозгов…
Такое близкое знакомство с футуризмом не вызовет удивления: один из его лидеров, друг В. Каменский был уроженцем Перми. Личные и творческие связи с родиной не прекращались, как в 1920-е годы, так и позже. Гинц был лично знаком с поэтом и, судя по тому, что написал про этого великого футуриста и авиатора книгу, достаточно близко[7].
Заметно оживилась литературная жизнь Перми в 1923 г., когда в газете «Звезда» появился новый сотрудник Ф. Михайлов, инициировавший создание первого крупного объединения литераторов города. Мастерская слова «Мы», просуществовав больше года при редакции газеты, по духу соответствовала Пролеткульту. Мастерская родилась на оргсобрании городских литераторов[8]. Уже через четыре дня состоялось рабочее собрание группы, где присутствовало ок. 60 чел. Приступили к работе: зачитали стихи, прозу. Цикл стихов Михайлова «Об улице» подвергся критике, что было неотъемлемой частью любого собрания. Как правило, выступали защитник и оппонент, в роли последних дебютировали Гинцбург и Коротков, наряду с Михайловым входившие в тройку лидеров объединения.
Активность, с которой мастерская слова «Мы» приступила к своей деятельности, показывает серьезность намерений молодых литераторов, их кипучую энергию и талант. Первое крупное мероприятие, вышедшее за рамки редакции газеты, прошло уже через 2 недели в Коммунистическом клубе. В нем участвовали не только члены «Мы», но и композиторы, артисты и балетная труппа[9].
По мнению С. Гинца, мастерская достаточно четкой программы не имела, однако за основу была взята платформа, изложенная в декларации московской группы писателей «Октябрь». Пермяки заявили о разрыве с буржуазной поэзией и вслед за «Октябрем» назвали себя организаторами «психики и сознания пролетариата в сторону создания коммунистического общества»[10]. Вместо формального разделения на поэтические группировки (футуризм, имажинизм, символизм) принимались «ритм, образ, звук как единое связанное с содержанием»[11]. Трудно определить, к какому направлению пермяки были наиболее близки: их объединяло стремление добиться «жизненности, современности и пролетарского мировоззрения»[12]. Однако большинство исследователей ассоциируют их творчество по духу и стилистике с футуристами[13].
Своего печатного органа у мастерской не было, зато периодически выходила в газете страничка, переросшая в маленький журнал ««Мы» - литературный день «Звезды»». Единственным изданием стал сборник стихов «Улица» (1923), по словам С. Гинца, «проникнутых духом планетарности до бытовых зарисовок»[14].
Переизбрание президиума в январе 1924 г. говорило о кризисе в работе руководства мастерской. Новому составу поручили возглавить научную работу в области слова и наладить связь с рабочими районами. Однако 6 апреля объединение прекратило существование, точнее, было преобразовано в Литературное гнездо «Звезды». Советская историография не оценила вклада мастерской в развитие литературы Перми. Группа «Мы» даже не упоминалась[15].
Новорожденную организацию назвали ««Мы» (литературное гнездо «Звезды»)». Ее появление обусловила потребность в организации, где бы начинающие писатели смогли «выявить свои силы», а более опытные товарищи посредством «здоровой критики» оказать помощь[16]. В редакцию шел поток «первых проб пера», люди приходили за литературной консультацией. Это и стало ведущим направлением. Создавалась сеть кружков при рабочих клубах. Костяк объединения составили С. Гинц, Е. Вечтомова, Е. Ранова, А. Красильников и др. В президиум вошли представители от органов власти, от предприятий и от газеты. Тот факт, что во главе творческой организацией оказались представители партийных органов, свидетельствует о процессе политизации пермской литературы, что отражало общероссийскую тенденцию. В 1927 г. с созданием Пермской ассоциации пролетарских писателей с независимостью литературного процесса было покончено. Свобода творчества уступила место жесткому контролю со стороны всех советских органов и вмешательству коммунистической партии.
[1] Здесь также действовали кружки декламаторов, самообразования и импровизации.
[2] ГАПО. Ф. Р-1588. оп.1. д. 120.
[3] Павел Варасов – член мастерской слова «Мы», организатор в 1924 г. пермского филиала «Молодой гвардии».
[4] ГАПО. Р-1588. Оп. 1. Д. 120. Л. 10.
[5] Аркадий Гайдар на Урале. Пермь, 1968.
[6] Там же.
[7] Василий Каменский. Пермь, 1974.
[8] Объединение пермских литераторов // Звезда. 1923. 15 марта.
[9] Звезда. 1923. 25 марта.
[10] Звезда. 1923. 17 мая.
[11] Там же.
[12] Писатели Пермской области: библиографический справочник. – Пермь, 1962. – С. 7.
[13] Казаринова Перми. Век ХХ: «Эпоха. Власть идей. Художник» (по материалам выставки-публикации) // Искусство Перми в культурном пространстве России. Век ХХ. – Пермь, 2000. – С. 144.
[14] ГАПО. Р-1588. оп. 1. д. 390. Л. 4.
[15] За 30 лет. Литературный обзор (Пермь-Молотов) // Прикамье. Литературно-художественный альманах. 1947, № 10. С. 262.
[16] Звезда. 1924. 12 апреля.
