Урок 4.9
Религиозная и общественно-политическая мысль в России в XVI веке.
1) Взаимоотношения церкви и государства.
2) Видные деятели общественно-политической мысли в России XVI века.
Д/з: Юрганов, Кацва §6 (с. 58-70).
1) Взаимоотношения церкви и государства.
XVI век был веком все большего покорения Церкви государством. Деспотическое правление Ивана Грозного наложило свой отпечаток и на религиозную жизнь страны. Конечно, Стоглавый собор 1551 года позволил несколько подтянуть дисциплину в среде священнослужителей, что способствовало некоторому росту авторитета Русской Церкви, однако все же период Ивана Грозного - это закат «золотого века» русского православия. Царь - большой знаток обряда и всевозможных благочестивых обычаев (он знал наизусть многие церковные службы и считал себя значительным богословом) требовал прежде всего этого и от Церкви. Искренняя вера все больше подменялась обрядом, опричный террор (в частности, дело митрополита Филиппа (Колычева)) заставили замолчать Церковь - прервалась многовековая традиция «печалования» о невиновных, существовавшая на Руси едва ли не со времен св. Владимира.
К этому же периоду относится и окончательный разгром нестяжательства и полное торжество иосифлянства. Самые известные представители нестяжательства начала XVI века - виднейший ученик Нила Сорского, князь-инок Вассиан Патрикеев насильно постриженный в монахи еще при Иване III в Кириллов-Белозерский монастырь. Он писал многочисленные послания против монастырского землевладения, пытался наставлять великого князя. Был осужден Поместным собором Русской Церкви в 1531 году. Кончил жизнь в заточении, вероятно в оплоте иосифлян - Иосифо-Волоцком монастыре. Сторонником нестяжательства был Максим Грек (Михаил Триволис), оказавший значительное влияние на митрополита Макария и протопопа Сильвестра. Он также был осужден в 1531 году, но в 1551 году освобожден. Последние из нестяжателей - протопоп Сильвестр (один из вдохновителей Собора 1551 года), игумен Троице-Сергиева монастыря Артемий и митрополит Филипп (Колычев). Это уже не чистые нестяжатели (кроме Артемия). Но Филипп унаследовал от нестяжательства независимую позицию по отношению к власти (до избрания митрополитом он был игуменом на Соловках, продолжавших традиции Кириллова монастыря).
По мере ужесточения политики Ивана Грозного центр церковного «свободомыслия» перемещается все дольше к северу (из Троице-Сергиева монастыря в Кириллов-Белозерский и далее к XVII веке - на Соловки).
2) Видные деятели общественно-политической мысли в России XVI века.
Иван Семенович Пересветов - в 1549 г. передал Ивану IV свое «Сказание о взятии Константинополя Мегмет-султаном» и челобития в которых содержались проекты преобразований. Считается идеологом дворянства
Открыто высказать то, что он думал о русском государственном устройстве, Пересветов, опасаясь за собственную жизнь, не мог, поэтому пришлось прибегнуть к иносказанию. В своем «Сказании» Пересветов раскрывает главные, на его взгляд, причины падения Константинополя в 1453 году. Он говорит о том, что византийский император Константин был «христолюбивым» монархом и славным воином. Но вельможи, которые его окружали, жаждали только богатства «неправдою» — взятками, воровством, думали не о Боге, не о государстве, а только о себе.
Постепенно император попал под полное влияние своих «неправедных» приближенных, в государстве на всех уровнях воцарилась несправедливость.
В 1453 году Константинополь пал. И хотя император вел себя необыкновенно мужественно, защищаясь с оружием в руках, войска Магмет-султана сокрушили царство христиан. Почему же Бог отвернулся от них? А потому, что византийцы «правду» потеряли: «Господь Бог гордым противляется, за неправду гневается, а правда Богу сердечная радость и вере красота»,— писал Пересветов.
Достойно ли называться христианином и быть несправедливым, жить не по «правде»? Пересветов отвечал: «Бог любит правду сильнее всего». Больше даже, чем «веру»!
И вышло так, что мусульманин Магмет, захватив Константинополь, установил «правду» в государстве. Суд стал скорым и справедливым. Узнал Магмет, что некоторые судьи берут взятки, и приказал содрать с них кожу да бумагою набить. А на чучелах судей сделать надпись: «Без таковые грозы не мочно в царство правды ввести». Во все города султан велел послать судебные книги. С тех пор «казне его несть конца, Богом исполнена за его великую правду, что со всего царства своего, из городов, и из волостей, и из вотчин, и из поместий — все доходы в казну свою царскую велел собирати... А войско его царское с коня не сседает николи же и оружия из рук не испущает». Пересветов убеждает: «Не мочно царю без грозы быти; как конь под царем без узды, так и царство без грозы».
Иносказательно повествует Пересветов и о молдавском воеводе Петре. Был у Петра слуга — «московитин» Васька Мерцалов. И спросил как-то Петр у Васьки: есть ли в московском царстве «правда»? И стал тот говорить: «Вера, государь, християнская добра, всем сполна, и красота церковная велика, а правды нет». Расплакался воевода и сказал: «Коли правды нет, то и всего нет». В уста воеводы Петра были вложены слова и мысли самого Пересветова: «Истинная правда Христос есть».
У турецкого султана «правда» установлена без православной веры, а в Русском государстве вера христианская в чистоте сохранилась, но «правды» нет. Пересветов мечтает об идеальном государстве: «Естли бы к той истинной вере христианской да правда турская, ино бы с ними ангелы беседовали»!
Пересветов — сторонник сильной власти в государстве. Ивану Грозному, считал он, суждено по «небесному знамению» исполнить «правду» в Русском государстве: победить Казанское ханство, установить порядок в стране и правосудие. Но в то т же время Пересветов страстно выступал против холопства служилых людей: «В котором царстве люди порабощены, и в том царстве люди не храбры и к бою не смелы против недруга».Если человек превращен в холопа, то он «срама не боится», « «чести не добывает». Пусть он даже «богатырь», но — «холоп государев» — «иного... имени не прибудет».
Еще одним достаточно заметным вольнодумцем во времена Грозного был Матвей Башкин. Матвей Семенович Башкин, дворянин высокого ранга, много размышлял над вопросами христианской морали и своими мыслями и сомнениями не раз делился со своим духовником — священником придворного Благовещенского собора Симеоном. Вот и ранней весной 1553 года он пришел к нему, чтобы получить наставления. Но беседа показалась Симеону странной, и он обратился за советом к Сильвестру: Башкин «от мене поучение требует, а иное мене и сам учит». Сильвестр заметил, что «слава про него недобрая носится», и велел Симеону продолжать беседы. Не знал Башкин, что с этой поры каждое его слово становилось частью следственного «дела». Он пригласил к себе Симеона и показал ему «Апостол» (одна из книг Нового Завета), в котором были воском помечены места, вызвавшие его недоумение и вопросы.
Башкин никак не мог понять — ведь если в Новом Завете написано, что весь христианский закон заключается в том, чтобы возлюбить ближнего как самого себя, то как же можно порабощать людей? Сам он ответил на этот вопрос: отпустил на волю своих холопов.
Башкин отрицал обряды, иконы, творения отцов церкви. Теперь Симеон уже не сомневался — перед ним опасный вольнодумец, еретик.
Оповещенный о настроениях Башкина, Сильвестр решил принять меры. В итоге дело дошло до царя. Иван IV лично просмотрел Апостол с пометами Башкина и, убедившись в их крамольности, приказал заключить его в тюрьму. Следствие возглавили иосифляне — непримиримые враги всякого свободомыслия. Башкина жестоко пытали. В итоге обвинение в ереси было доказано. Башкина предали анафеме. (о некоторым сведениям, его казнили — посадили в деревянную клетку и сожгли.
Не одному Башкину приходили в голову «странные» мысли и мучительные вопросы. Многие упорно искали истину. Московский житель Феодосий Косой, холоп одного из царских слуг, создал свое «новое учение» и прослыл едва ли не самым опасным вольнодумцем. Около 1554 — 1555 года Феодосия арестовали. Но ему и некоторым его единомышленникам удалось бежать в Великое княжество Литовское. О еретических взглядах Феодосия, проповедовавшего устно, мы узнаем из сочинений его гонителей. Один из них, Зиновий Отенский, называл учение Феодосия Косого «рабьим». Чем же привлекало оно людей? Феодосии считал Христа не богочеловеком, а просто человеком. Он говорил о первоначальном христианстве, которое исказили впоследствии. Первые христиане знали ни икон, ни монашества, ни самой церкви. Феодосии ж пришел к выводу о полной ненужности церкви и монастырского землевладения. Отрицал он и поклонение кресту. Он рассуждал, что крест — только дерево, в нем нет святости, почитание противоречит вере в Бога. Не нужны были, по его мнению, молитвы и таинства, служители церкви. Таким образом, необходимо было, по мнению Феодосия Косого, вернуться к раннему христианству.
