Уклады разные нужны, уклады разные важны

Уклады разные нужны, уклады разные важны

Многоукладность России: исторические корни, состояние и перспективы / Отв. ред. . М.: Институт экономики РАН, 2009. 286 с.

В научном дискурсе и бытовых разговорах иногда встречаются общие слова, и в первом, и во втором случае удивительно успешно избегающие собственной однозначной концептуализации. Одно из таких, казалось бы, вполне понятных, но ускользающих от определения слов – «уклад»: вроде бы ясно, что это нечто устойчивое, постоянное, рутинное, и потому в повседневном общении не требующее дополнительных уточнений явление (наверное, у каждого в памяти сразу всплывут словосочетания «традиционный уклад», «патриархальный уклад»), но для целей научного анализа подобной трактовкой не обойтись. И рецензируемая книга, судя по названию, предлагает читателю исторически развернутую и фактуально насыщенную картину формирования и сосуществования различных укладов в контексте российской действительности. Правда аннотация книги содержательные аспекты подобного прояснения аналитических возможностей понятия «уклад» не указывает, а читателя, скорее, дезориентирует: за исключением того, что попавшая ему в руки книга имеет экономическую дисциплинарную принадлежность, понять, о чем собственно сборник статей, читатель навряд ли сможет. Итак, попробуем последовательно разобраться, каковы тематические доминанты, ключевые достоинства и упущения рецензируемой книги, рассмотрев ее в трех перспективах – используемого понятийно-категориального аппарата, содержательных акцентов и структурного деления материала.

Прежде всего, следует отметить, что даже весьма подготовленный читатель, хорошо разбирающийся в тезаурусе социального познания, ожидает от научных текстов интерпретации ключевых понятий, используемых их авторами. В этом несомненное достоинство рецензируемой работы: большинство используемых терминов получают здесь не просто четкое определение, но и обязательный ряд конкретных иллюстративных примеров – как сугубо исторических, так и актуальных для дня сегодняшнего. Зачастую авторы, по сути, спокойно и взвешенно отвечают на злободневные вопросы современной общественной дискуссии, например, показывая реальное содержательное наполнение понятия «разгосударствление» (с.27), очищенное от всяческих идеологем, а потому позитивное в экономическом смысле – способствующее формированию многоукладности. Поэтому и в приватизации как механизме разгосударствления нет ничего криминального, но вот способы ее проведения таковыми вполне могут стать в силу своей поспешности, формализма, компанейщины и коррумпированности (в этом и состоят причины становления монопольно-олигархического уклада). Авторы верно подмечают, что масса российских проблем – следствие исключительно номинального или умозрительно-суженного, а не реального и полноценного присутствия в экономической сфере целого ряда феноменов, например, кооперации: декларирование важности и одновременное отвержение реальных черт кооперации привели к деформации и дискредитации самой кооперативной формы в период перестройки.

Тем не менее, ряд терминологических конструкций в книге не получил аналогичного прояснения. Скажем, в предисловии четко разводятся политико-экономический характер многоукладности и ее социально-экономическое значение, однако содержательные основания подобного разграничения остаются не вполне понятными в силу крайне тесной взаимосвязи обозначенных компонентов в жизненных реалиях (существенно позже уточняется, что под политическими основаниями уклада подразумеваются юридически, законодательно закрепленные возможности его существования). Некоторые понятия, без дополнительных уточнений используемые авторами, вызывают сомнения в своей столь однозначной трактовке и встроенности в научный дискурс, например: «массовые легитимные социальные слои, группы, территориальные сообщества» (какие именно и каковы их нелегитимные антиподы); «сословия как один из типов социальных сообществ современного общества» (вряд ли сегодня подобное слово может использоваться для характеристики стратификационной структуры); «фамилистическая экспертиза принимаемых в стране решений» (наверное, всегда следует учитывать интересы семьи, но вот механизм подобной экспертизы абсолютно неясен).

В целом по своему понятийному ряду и стилистике книга несколько тяжеловесна, но речь опять же идет исключительно о неподготовленном читателе. Впрочем и он может составить развернутое, проиллюстрированное интересными примерами и цитатами из широкого круга разнообразных источников, представление об укладе как комплексном социально-экономическом феномене, включающем в себя отношения собственности, различные формы хозяйства и характер труда, причем признаваемом и в советский период. Как убедительно показано в сборнике, использование данного конструкта позволяет отказаться от унифицированных модельных схем, обедняющих действительность на микро - и макроуровне экономического и социологического анализа.

Учитывая недостаточно широкое и неоднозначное употребление понятия «уклад», хотелось бы, конечно, увидеть его определение уже в предисловии работы, хотя бы на уровне некоторой схемы: институционально-правовое признание соответствующего экономического оборота и хозяйственной среды, базирующихся на конкретных технологических решениях. Но в этом особенность книги: ответы на возникающие в ходе своего прочтения вопросы она дает сама, только несколько позже, в других статьях, предоставляя читателю возможность и время подумать. Например, на странице 23 перечислены функции многоукладности – экономические, социальные и политические – без иллюстрирующих их примеров, но практически сразу, в следующей статье, на страницах 27‑28 они прекрасно расшифрованы: это, соответственно, формирование воспроизводственной основы общественных отношений, включение в производственную деятельность практически всех социальных акторов и политическая стабилизация через развитие гражданского общества.

В книге выделены три ключевые трактовки понятия «уклад» (с. 39-42): прежде всего, это понятие обыденного языка (достаточно редко используемое), характеризующее упорядоченность рутинного течения жизни; во-вторых, это понятие, применяемое управленцами всех уровней для объяснения выбивающихся из общей модели контроля явлений социально-экономического порядка; в-третьих, и именно на этой интерпретации сфокусирован рецензируемый сборник, это аналитический прием, позволяющий преодолевать оторванность масштабных теоретических моделей от жизненных реалий за счет понижения степени их общности и абстрактности (скажем, применительно к концепции общественно-экономических формаций К. Маркса уклад фактически выполняет функцию «подформации»). Последняя трактовка многоукладности представлена в книге в контексте и на примере ключевых социальных концепций современности: идеальных типов М. Вебера, хозяйственной жизни К. Поланьи, народнохозяйственных укладов и категорий , теории габитуса и полей П. Бурдье. Однако говорить о ее однозначности сложно: с одной стороны, уклад действительно рассматривается в книге как категория меньшей степени общности, чем, скажем, социалистическая экономическая система, т. е. в рамках данной хозяйственной сферы может сосуществовать множество «исторически сложившихся укладов»; с другой стороны, капитализм вдруг определяется как «лишь один из хозяйственных укладов» (с. 49).

Тем не менее, сам подход к работе с понятием «уклад» весьма эвристичен: именно такая методологическая «оптика» позволяет увидеть реальное многообразие хозяйственной жизни и сконструировать объяснения, отталкиваясь от данных «снизу», от конкретных кейсов, не набрасывая на повседневность «сети» высоких теоретических абстракций исключительно для отлова подтверждающих их иллюстраций и маркировки не вписывающихся случаев как маргинальных. Модель многоукладности помогает избежать ограничений как макроподхода (с высоты макроструктур и институциональных матриц сложно увидеть детали реальной жизни), так и микроподхода (поиска причин проблем в индивидуальных и групповых формах поведения), объединяя в себе и видение широких естественных (географически-природно-ресурсных) и институциональных условий определенных видов хозяйственной деятельности, и понимание установок социальных групп на осуществление или отказ от таковых.

Авторы предлагают следующую типологию укладов: сельский (соответственно, может быть и городской), рыночный (в качестве примера выступает частнопредпринимательский) и нерыночный (например, семейный), государственный, неформальный (правда непонятно, синонимичен ли он неформальной экономике как более устоявшейся лингвистической конструкции или чем-то принципиально отличается), диаспорный и кооперативный (имеющий в российском обществе давнюю и весьма успешную историческую традицию, но принявший в советский период ложный, дефективный, а в постсоветский период – квазигосударственный, а потому неэффективный номинальный характер). Каждому укладу посвящена отдельная статья во втором разделе книги, где представлены исторические вехи формирования и изменения масштабов институционализации укладов, приведены показательные статистические данные, показан не только сугубо экономический характер укладов, но и образовательные, профессиональные, социокультурные компоненты, обозначены проблемы развития в современном российском обществе, систематизированы практические варианты бытийствования (например, в случае неформального уклада это легитимные и нелегитимные – теневая деятельность и криминал – его формы) и причины стабилизации (в неформальном укладе это, прежде всего, его институциональный характер: честным быть приятно, но сама система вынуждает действовать вопреки или в обход ее формальных правил).

Статья, посвященная неформальному укладу, – одна из наиболее интересных во втором разделе книги: очень спокойно (без столь частых сегодня истеричных призывов искоренить коррупцию) здесь хорошо показаны причины нормализации теневых, нелегитимных практик на всех уровнях экономической структуры российского общества; помимо понятных негативных последствий широкого распространения неформального уклада обозначены и вполне очевидные позитивные его функции (с. 148-149) – информационная (индикатор нарастания неблагоприятных процессов), снабженческая (удовлетворение спроса на дефицитные и новые товары и услуги), стабилизационная (достижение равновесия на соответствующих рынках) и инновационная (формирование наиболее динамичного сегмента официальной экономики за счет как научно-технических открытий, так и организационных нововведений). Не менее показательно и приведенное во втором разделе описание уникального экономического опыта инвалидных кооперативов в Советской России: читая о происходящей в 1940-1950‑е гг. фактически борьбе государства с инвалидными артелями, о последовательном уничтожении чиновничьей машиной эффективных самостоятельных инициатив «снизу», сложно избавиться от ощущения, что исторические уроки редко учитываются нашими властями, и они продолжают совершать прежние ошибки.

Конечно, при чтении второго раздела – «Отражение специфики России в развитии укладов» – сложно избавиться от ощущения запутанности, поскольку в чистом виде ни один из укладов в действительности не встречается: каждый из них включает отдельные элементы практически всех остальных, поэтому говорить об однозначных логических основаниях классификации укладов невозможно (например, диаспорный уклад при ближайшем рассмотрении оказывается ничем иным, как неформальным укладом, основанным на сетевой структуре трудовой иммиграции – с. 227). Авторы книги предлагают простой выход из затруднения: в качестве базового аналитического фрейма они рассматривают государственный уклад – ведь именно он определяет правовой, институциональный, экономический и социальный контексты становления всех прочих, более мелких укладов, и именно его неразвитость, слабость обусловливает как сложности в развитии и неэффективное функционирование всех прочих укладов в российском обществе, так и компенсирующее сложившуюся ситуацию доминирование вполне легитимного неформального уклада на всем пространстве страны (с. 92).

Важно отметить, что в книге хорошо проведен и сравнительный страновой анализ предпосылок, логики складывания и траекторий развития различных укладов. Авторам удалось избежать как огульной критики российской действительности в контексте превознесения идеальности зарубежного опыта, так и подчеркивания специфичности и исключительности сугубо российского варианта хозяйствования: аналогичные или прямо противоположные случаи из зарубежной практики позиционируются очень корректно – только для обозначения сути различий и проблемных зон. Например, весьма убедительно показано, насколько зачастую различна сама логика становления укладов в российской и западной практике: скажем, за рубежом институционализация семейного уклада обусловлена формированием семейного предпринимательства, функционально обогащенного, позволяющего членам семьи творчески самореализовываться и интеллектуально развиваться, в нашем обществе – прежде всего, решением проблем физического выживания.

Формируя разбивку книги по разделам, составители, видимо, исходили из совершенно правильного принципа «от общего/теоретического к частному/конкретно-эмпирическому». Последний аспект представлен в третьем разделе сборника – «Жизненные реалии через призму многоукладности», где рассмотрены конкретные «кейсы» – варианты сосуществования различных социально-экономических укладов в пермских селах и муниципальных образованиях Тахтамукайского района Республики Адыгея. Логика структурирования второго раздела – «Отражение специфики России в развитии укладов» – также очевидна: после общей характеристики типологических оснований многоукладности, здесь описаны различные социально-экономические уклады в историческом контексте своего развития (частнопредпринимательский, сельский, неформальный, кооперативный, семейный и диаспорный), хотя разводить их крайне сложно в силу переплетения и взаимовлияния. Наиболее сложно читается первый раздел книги – «Многоукладность как вектор российской трансформации»: в предисловии не дается однозначного определения понятия «уклад», и непонятны причины обсуждения его генезиса в заключении раздела, после почти тридцати страниц характеристики социально-экономического содержания, потребностей и трудностей развития многоукладности в России. Наиболее увлекательно читается последняя часть книги: прорвавшись сквозь достаточно сложные тексты первых двух разделов, читатель как будто воочию видит, как все приведенные выше сложные концептуальные конструкции обретают реальные жизненные краски.

Структурирование книги несколько осложняет ее восприятие, потому что большой, систематический и интересный материал и оказался разбит на три статьи («Уклад и многоукладность: социально-экономическое содержание», «Потребности и трудности развития многоукладности в России» в первом разделе, «Многообразие и структура укладов: их становление в современной России» – во втором): выбранный авторами алгоритм компоновки содержания сборника вполне допустим и оправдан логикой материала (от абстракций и теорий через типологию укладов к конкретным примерам их сосуществования), однако общая тематизация и стилистика статей оставляют впечатление именно разорванности и желание увидеть три статьи в формате одного законченного, пусть и очень объемного текста.

В целом книге удалось выдержать хороший баланс сугубо теоретического и эмпирического, статистических обобщений и ярких иллюстраций «голосами снизу», наглядно показав, насколько разнообразна и противоречива наша действительность; как часто тщательно выстроенные исследователями типологии сыпятся, как карточные домики, при столкновении с ней; как легко реальное многообразие жизненных практик проскальзывает сквозь теоретические конструкции, как песок сквозь пальцы; как в экономической сфере выигрывает тот собственник/хозяйственник, который эту «специфику» реалий учитывает (практически никогда им не оказывается государство); и как хороша и эвристична исследовательская «оптика», не замутненная идеологемами и пристрастием к тенденциозно позитивным или негативным оценкам.

В заключение хотелось бы отметить как неотъемлемое и, честно говоря, редко встречающееся в современной научной литературе достоинство рецензируемой книги – удивительный оптимизм авторов, отказывающихся от столь распространенных сегодня «чернушных» оценок российского общества как нежелающего модернизироваться в пользу констатации его пока еще «неумения использовать имеющийся огромный разносторонний ресурсный, пространственный и человеческий потенциал» (с. 8) и уверенности в скором и неизбежном «пробуждении позитивной социальной активности народа, пока дремлющего или нацеленного на искаженные, деформированные представления о своих возможностях и перспективах» (с. 9). В этом смысле книга – прекрасный по своему «настроению» для любого, независимо от степени подготовленности, читателя сборник статей: она очень честная, а потому грустная, но грусть эта светлая – ведь очевидны возможности экономического роста благодаря, например, личной предпринимательской инициативе и внутридеревенской солидарности (с. 234, 240).