«Мы с тобой одной крови», или о некоторых проблемных вопросах реализации социальных гарантий и компенсаций, предоставляемых сотрудникам органов безопасности в войсках
, старший юрисконсульт группы правового обеспечения УФСБ России по внутренним войскам МВД России, майор юстиции
В соответствии с Федеральным законом «О федеральной службе безопасности» от 3 апреля 1995 г. и Федеральным законом «О статусе военнослужащих» от 01.01.01 г. в органах федеральной службы безопасности предусмотрено прохождение военной службы по контракту, поэтому сотрудники указанных органов в основой массе своей обладают статусом военнослужащих, и, следовательно, на них распространяются все основные социальные гарантии и компенсации, предусмотренные действующим законодательством для лиц, проходящих военную службу по контракту в других федеральных органах исполнительной власти, например в Министерстве обороны Российской Федерации.
Однако единство правового статуса военнослужащих органов безопасности и военнослужащих других министерств и ведомств этим не исчерпывается.
Так, согласно п. 14 Положения об управлениях (отделах) федеральной службы безопасности Российской Федерации в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках, воинских формированиях и органах (органах безопасности в войсках), утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 7 февраля 2000 г. № 000, на военнослужащих органов безопасности в войсках, находящихся в одинаковых условиях с военнослужащими объектов оперативного обеспечения, распространяются права, льготы, гарантии и компенсации, а также иные меры социальной защиты, которыми пользуются военнослужащие этих объектов.
В связи с вышесказанным заслуживает отдельного внимания сравнение правового положения в части реализации социальных гарантий и компенсаций военнослужащих органов военной контрразведки и тех военнослужащих, которые проходят службу на так называемых объектах оперативного обеспечения.
И действительно, военнослужащие органов военной контрразведки зачастую совместно с обеспечиваемыми полками, батальонами, экипажами, отрядами и т. д. выходят в дальние морские походы, как надводные, так и подводные, прыгают с парашютом, участвуют в специальных контртеррористических операциях, находятся в других одинаковых условиях, не всегда являющихся благоприятными. Поэтому вполне справедливо будет предоставлять указанным сотрудникам органов безопасности в войсках те меры социальной защиты, которые распространяются на военнослужащих оперативно обеспечиваемых объектов.
Однако, к сожалению, практика реализации нормы, содержащейся в п. 14 вышеназванного Положения, неоднозначна, несмотря на, казалось бы, очевидную ясность ее содержания. В связи с этим автор данной статьи попытается проанализировать имеющиеся проблемы практического характера, изложив свою точку зрения по этому поводу. Надеемся, что настоящая статья будет интересна не только сотрудникам органов безопасности в войсках, но и всем другим читателям журнала «Право в Вооруженных Силах», которых волнуют вопросы применения военного законодательства.
Так, к примеру, военнослужащим частей и подразделений внутренних войск МВД России, осуществляющим охрану предприятий ядерного оружейного комплекса, мест проведения ядерных испытаний и перевозки ядерного материала, в соответствии с приказом МВД России[1] устанавливается дополнительная денежная надбавка к должностному окладу в размере 15 %. Представляется, что подобная надбавка является своего рода денежной компенсацией указанным военнослужащим за хотя и незначительное, но все - таки неблагоприятное воздействие, оказываемое на их здоровье при использовании ядерного материала.
Обращаясь к содержанию п. 14 Положения об органах безопасности в войсках, можно сделать вывод о том, что сотрудники военной контрразведки, проводящие оперативно-розыскную работу среди военнослужащих внутренних войск МВД России, осуществляющих охрану предприятий ядерного оружейного комплекса, мест проведения ядерных испытаний и перевозки ядерного материала, имеют право на точно такую же денежную надбавку к должностному окладу. Однако выплата этой надбавки им не производится.
При этом позиция должностных лиц, ответственных за принятие решения о производстве такой выплаты, основывается на том, что в соответствии с п. 9 ст. 13 Федерального закона «О статусе военнослужащих» военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, кроме выплат, предусмотренных данным Федеральным законом, Президентом Российской Федерации, Правительством Российской Федерации, руководителем иного федерального органа исполнительной власти, в котором федеральным законом предусмотрена военная служба, могут устанавливаться надбавки и другие дополнительные выплаты в пределах выделенных ассигнований.
Так как надбавка в размере 15 % к должностному окладу военнослужащих внутренних войск установлена приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации, то она не распространяется на военнослужащих органов безопасности в войсках. По мнению этих должностных лиц, право на указанную надбавку сотрудники военной контрразведки имели бы только в том случае, если бы она была установлена Президентом или Правительством Российской Федерации, т. е. была бы принята на федеральном уровне либо директором ФСБ России.
Явные противоречия, возникающие в связи с вышесказанным в ходе применения нормы п. 14 Положения об органах безопасности в войсках и нормы п. 9 ст. 13 Федерального закона «О статусе военнослужащих», трактуются в пользу последнего, так как Федеральный закон – это нормативный правовой акт, обладающий большей юридической силой.
Однако, на наш взгляд, такая позиция является неправильной и может быть подвергнута критике по следующим причинам.
Положение об органах безопасности в войсках, в п. 14 которого правовое положение военнослужащих военной контрразведки в части предоставления социальных гарантий и компенсаций уравнивается с правовым положением военнослужащих объектов оперативного обеспечения, утверждено Указом Президента Российской Федерации, поэтому содержание вышеназванного пункта нисколько не противоречит содержанию п. 9 ст. 13 Федерального закона «О статусе военнослужащих».
Кроме того, те должностные лица, которые отказывают военнослужащим органов военной контрразведки, находящимся в одинаковых условиях с военнослужащими объектов оперативного обеспечения, в производстве дополнительных денежных выплат и надбавок, явно непоследовательны. Так, военным контрразведчикам на основании п. 14 Положения об органах безопасности в войсках в выслугу лет для назначения пенсии засчитывается льготное исчисление сроков прохождения военной службы, если военнослужащие оперативно-обслуживаемых объектов также имеют право на подобную льготу. Например, оперативным работникам, обеспечивающим безопасность отрядов специального назначения внутренних войск МВД России, засчитывается льготный стаж военной службы из расчета один месяц военной службы за полтора.
Получается, что рассматриваемая норма Положения об органах безопасности в войсках применяется с изъятиями. Причем изъятия эти напрямую зависят от толкования действующего законодательства ограниченным кругом должностных лиц.
Позиция автора настоящей статьи по рассматриваемой проблеме заключается в том, что ввиду имеющихся разногласий правоприменительного характера, вызванных различием подходов к толкованию вышеуказанных норм – п. 14 Положения об органах безопасности в войсках и п. 9 ст. 13 Федерального закона «О статусе военнослужащих», – окончательно решить вопрос может только суд.
[1] Так как данный ведомственный приказ носит служебный характер и ограничен в использовании, опубликовать его полные выходные данные не представляется возможным.
