(Волгоград)
Проблема веры в дуалистическом сознании:
и С. Кьеркегор
(Русская философия: многообразие в единстве: Матер. VII рос. симпозиума историков русской философии. - М.: ЭкоПресс, 2001. - С. 240 – 243)
Особенность в качестве ключевой и загадочной фигуры в русской культуре XIX века обусловлена тем, что ему первому среди светских православных мыслителей довелось прочувствовать и выразить именно иррационально-трагическую сторону христианской религиозности. Непримиримость истинного христианства, открывшегося внутреннему взору Н. Гоголя, с жизненными реалиями церковной действительности – было тем противоречием, которое сыграло важнейшую роль как в судьбе писателя, так и в его персональной теологии.
Подчеркнутый дуализм земного и небесного вообще характерен для православной культуры. Если католичество переживает в качестве живой антиномии противоречие души и тела, а протестантизму ближе антиномия веры и разума, то православие актуализирует чаще всего именно напряжение, создаваемое несовпадением конечного и бесконечного, неосуществимостью идеала на земле. Противостояние и неслиянность земного и небесного являются также ведущей структурой художественной системы романтизма и, следовательно, характеристикой романтического сознания.
То, что создает своеобразие гоголевских эстетических переживаний теологических по существу проблем – это тезис о смертности человека и утверждение личного спасения в качестве абсолютного блага. Эти и другие мотивы роднят творчество Н. Гоголя с ведущими темами в судьбе и наследии его датского современника С. Кьеркегора.
Оба прожили чуть более сорока лет и испытали аналогичные кризисы религиозного становления. Каждый из них указывал на то, что находился на ложном пути, пока иная воля, не его собственная, не остановила его и не направила на истинный путь, т. е. понимание благодати Бога не было им дано изначально. Оба умерли в результате самоистощения на основе скрытого суицида, к которому привел – и это не было секретом для современников – меланхолический паралич религиозной души. Оба глубоко пережили расхождение эстетического и морального начал в человеке. Гоголь, по верному замечанию , был первооткрывателем этой проблемы в русской мысли. И Н. Гоголь, и С. Кьеркегор «отказались от всех поверхностных попыток анализа людской развращенности и постарались выявить глубокие корни порочности человека».
Сходным образом пережили Н. Гоголь и С. Кьеркегор и расхождение индивидуального и всеобщего – центральное противоречие дуалистического сознания. С. Кьеркегор известен как яркий выразитель парадоксальности всякой религиозной философии. Он рассматривал парадокс как средство для выражения интенционального переживания сакральных объектов мысли. Но в своей персональной теологии Гоголь и Кьеркегор столкнулись с еще более серьезной проблемой несообщаемости истины, открывшейся в результате внутреннего богопостижения.
В отношении датского мыслителя эта проблема хорошо описана в книге «Трагедия эстетизма». Данное в ней убедительное объяснение несообщаемости важнейших для индивида религиозных истин проливает свет и на предсмертное молчание Н. Гоголя, и на присущие его творчеству темы «онемения» и «сумасшествия». Ведь в православии религиозный опыт верующего не должен носить сугубо индивидуального характера. Поэтому Гоголь и писал, что пришел к Христу скорее протестантским путем. По наблюдению Г. Флоровского – путем пиетизма.
Открывшаяся религиозному сознанию «полная» истина переживается как важнейшая и общезначимая, однако, будучи манифестированной, она становится банальностью или абсурдом. Это и роднит Гоголя с абсурдистами XX века: потерянность человека, его оторванность от общих всем людям метафизических и религиозных корней, что порождает бессмысленность и бесполезность его действий.
В отличие от сторонников синтеза с их более умиротворенным и находящимся в развитии миром, дуалисты живут в состоянии конфликта. Дуалистический стиль мышления предстал в экзистенциализме в качестве конфликта между Богом и людьми, между правотой Бога и правотой личности. И Гоголь и Кьеркегор находят примирение этого конфликта в личности Христа, с которым и происходит в некотором смысле самоотождествление.
В попытках соединить свою нетривиальную веру с работой художников слова, а тем более с миссией авторов нравоучительных сочинений и Гоголь, и его датский современник приходят к проблеме Христа, которая ими не решается, а переживается. По замечанию Р. Нибура, «иной раз складывается впечатление, что он не столько желает стать христианином, сколько некоего рода Христом, т. е. тем, в ком соединены конечное и бесконечное и кто страдает за грехи всего человечества».
Одна из интересных особенностей такого рода веры – ее отшельнический характер; она является свойством психологии индивида, внутренне изолированного от других людей, т. е. существ, которых нужно любить. Неспособность к любви также является для экзистенциализма характеристическим элементом. Это радикально персоналистическое миропонимание глубоко одиноких людей, когда «нет подлинного понимания того, что личности существуют только в отношениях «Я – Ты», а ощущение «Мы» и вовсе отсутствует».
Таким образом, утверждение веры в описанном мироощущении центрируется в самой личности, в ее уверенности, коренящейся в особом понимании человека. В своей наиболее радикальной форме человек понимается здесь не столько призванным к сотрудничеству с Богом, сколько к превращению в человека, «с тем, чтобы быть Богом». В психологическом смысле оно представляет собой попытку личности поддержать себя посредством веры. Отсюда постоянные жалобы на недостаточность религиозной веры и описания отчаяния как центральной категории дуалистического экзистенциалистского сознания.
Н. Гоголь (1809 – 1852) и С. Кьеркегор (1813 – 1855), будучи современниками и принадлежа, по нашему мнению, к одному и тому же культурному прототипу, отразили в своих судьбах движение европейской культуры XIX века от романтизма к экзистенциализму, в котором традиционный христианский персонализм как вера в достижимые, вечные и абсолютные ценности личности и в существование абсолютного мерила истины и добра парадоксальным образом обернулся проецированием личности в ничто, в пустоту, что позднее придало особую окраску всем «несчастным» формам самоописания культуры в XX веке.
Литература.
1. Гайденко эстетизма. Опыт характеристики миросозерцания Серена Киркегора. М., 1970.
2. Гоголь собрание сочинений. М.-Л., 1937 – 1952.
3. Зеньковский . М., 1997.
4. Страх и трепет. М., 1993.
5. Флоровский русского богословия. Вильнюс, 1991.
6. Христос и культура. Избранные труды Ричарда Нибура и Райнхольда Нибура. М., 1996.
Сведения об авторе
Зав. кафедрой истории и теории культуры Волгоградского государственного педагогического университета (400005, Волгоград, пр. им. , 27. Факс (8442) 36-62-25, 36-53-96)
Кандидат философских наук, профессор
Адрес: Волгоград, ул. Кузнецова, 30 –54,
