Вопрос 1. «Реализация принципа презумпции невиновности в производстве по делам об административных правонарушениях: проблемы теории и практики»
,
к. ю.н., доцент,
зав. кафедрой административного и финансового права БУКЭиП
Презумпция (praesumptio) имеет несколько значений. Чаще всего в праве используется такое значение, как предположение, т. е. презумпция - это предположение, которое считается истинным до тех пор, пока не доказана его ложность [1].
Проанализировав имеющиеся толкования данного слова, можно сделать вывод о том, что правовая презумпция - это убеждение в добросовестности, добропорядочности, законопослушности (другими словами, в невиновности в нарушении установленного порядка, закона) до того момента, когда обратное не будет установлено и подтверждено.
Принцип презумпции невиновности в производстве по делам об административных правонарушениях (ст. 1.5 КоАП РФ) проявляется в нескольких аспектах. Во-первых, лицо подлежит ответственности только за те правонарушения, в отношении которых установлена его вина. Во-вторых, лицо считается невиновным, пока его вина не будет доказана в порядке, предусмотренном КоАП РФ, и установлена вступившим в законную силу постановлением судьи, органа, должностного лица, рассмотревших дело. В-третьих, лицо освобождается от обязанности доказывания своей невиновности. В-четвертых, все неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в его пользу.
В п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2005 г. № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» сказано, что «при рассмотрении дел об административных правонарушениях, а также по жалобам на постановления или решения по делам об административных правонарушениях судья должен исходить из закрепленного в ст. 1.5 КоАП РФ принципа административной ответственности - презумпции невиновности лица, в отношении которого осуществляется производство по делу. Реализация этого принципа заключается в том, что лицо, привлекаемое к административной ответственности, не обязано доказывать свою невиновность, вина в совершении административного правонарушения устанавливается судьями, органами, должностными лицами, уполномоченными рассматривать дела об административных правонарушениях. Неустранимые сомнения в виновности лица, привлекаемого к административной ответственности, должны толковаться в пользу этого лица».
Регулируя порядок распределения бремени доказывания по делам о привлечении к административной ответственности АПК учитывает требование основополагающего принципа любой публично-правовой ответственности - принципа презумпции невиновности (ст. 1.5 КоАП), согласно которому лицо, привлекаемое к административной ответственности, не обязано доказывать свою невиновность. Не случайно АПК говорит о возможности арбитражного суда по своей инициативе истребовать доказательства по делу у административного органа, а не у лица, привлекаемого к административной ответственности. В то же время, если лицо, привлекаемое к административной ответственности, приводит доводы своей невиновности, опровергающие данные административного органа, оно обязано доказать эти обстоятельства (ч. 1 ст. 65 АПК). Таким образом, отсутствие обязанности доказывать свою невиновность не означает отсутствие обязанности доказывать обстоятельства, опровергающие доказательства, представленные административным органом. Подобное регулирование не исключает также право арбитражного суда предложить лицу, в отношении которого составлен протокол об административном правонарушении, представить доказательства, подтверждающие принятие данным лицом всех зависящих от него мер по недопущению административного правонарушения.
Полномочия арбитражного суда по истребованию доказательств у административного органа не ограничены возможностью истребовать только те доказательства, на основании которых им заявлено требование о привлечении к административной ответственности. По ходатайству лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, или по собственной инициативе арбитражный суд вправе истребовать у административного органа и иные доказательства, в том числе свидетельствующие о невиновности лица, привлекаемого к административной ответственности.
Конституционный принцип правового государства, возлагающий на Российскую Федерацию обязанность в первоочередном порядке признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина в качестве высшей ценности, обусловливает признание и гарантирование каждому государственной, прежде всего судебной, защиты его прав и свобод в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и Конституцией РФ. Особое значение конституционно-правовая охрана прав и свобод приобретает в отношениях с государством, связанных с применением административно-правовых санкций, так как возможности применения последних должен противостоять процессуальный механизм защиты от незаконного (необоснованного) привлечения к административной ответственности.
Конституционный Суд РФ неоднократно подчеркивал необходимость повышенного уровня защиты прав и свобод граждан в сфере правоотношений, касающихся публичной, в том числе административной, ответственности, указывая на то, что законодательные механизмы, действующие в этой сфере, должны соответствовать вытекающим из Основного закона России и общих принципов права критериям справедливости, соразмерности и правовой безопасности. При этом личность в ее взаимоотношениях с государством должна рассматриваться как равноправный субъект, который может защищать свои права всеми не запрещенными законом способами и спорить с государством .
С точки зрения субъективного права предметом права на защиту лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, служат его законные интересы.
Между тем при определении законного интереса лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, нельзя заранее исходить из его виновности в силу провозглашенного Кодексом РФ об административных правонарушениях принципа презумпции невиновности. Даже в том случае, если такое лицо в ходе производства по делу будет полностью отрицать свою вину, которая для субъекта административной юрисдикции выглядит очевидной, его право на защиту все равно не может быть ущемлено, поскольку до вступления в силу постановления по делу невозможно определить, отстаивает ли лицо интересы, совпадающие с задачами производства по делу или противоречащие им. Именно такая позиция последовательно проводится административным законодательством и судебной практикой, что выражается в возможности дачи ложных объяснений, невозможности использования этих объяснений в качестве доказательства виновности, а также в непризнании отягчающим обстоятельством факта отрицания своей вины. Таким образом, независимо от того, совершило лицо правонарушение или нет, его интерес (не быть привлеченным к ответственности) - это законный интерес.
Исходя из этого законный интерес лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, состоит в том, чтобы при возбуждении дела и при его рассмотрении или пересмотре, а также при применении мер обеспечения производства были всесторонне, полно, объективно и своевременно собраны и проверены все доказательства, исследованы все обстоятельства, которые свидетельствуют в пользу лица, оправдывают его или смягчают ответственность; чтобы указанному лицу была обеспечена возможность представлять доводы и доказательства в свое оправдание или для смягчения своей ответственности, а также в целях неприменения в отношении него мер обеспечения производства.
Дозволяя лицу, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, занимать любую позицию с целью недопущения привлечения к ответственности или ее смягчения, закон вместе с тем предписывает, что отстаивать эту позицию возможно исключительно правомерными средствами. В связи с этим целесообразно исследовать вопрос о законности этих средств, для чего необходимо выделить основные элементы субъективного права на защиту, обратившись к общей структуре субъективного права.
Возможность использовать любые способы и средства защиты, прямо не запрещенные законом, предполагает правомерность так называемых права на ложь и права на молчание. Право на ложь подразумевает отказ от применения за ложные объяснения какой-либо меры юридического принуждения, что, безусловно, составляет важную гарантию права на защиту. Одним из видов ложных объяснений лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, является отрицание вины, представляющее собой законный способ защиты от привлечения к ответственности.
Очевидно, что безнравственно понуждать человека свидетельствовать против самого себя. Если бы было иначе, ни о каком праве на защиту не могло бы идти и речи, оно с самого начала становилось бы полностью парализованным. Прямым следствием действия в производстве по делам об административных правонарушениях принципа презумпции невиновности считается то, что лицо освобождается от юридической обязанности помогать субъектам административной юрисдикции в его разоблачении, в раскрытии неблагоприятных для него обстоятельств. Согласно позиции Конституционного Суда РФ освобождение лица от обязанности давать показания, могущие ухудшить положение его самого, - одна из важнейших предпосылок реального соблюдения прав и свобод человека и гражданина.
С этой точки зрения представляется сомнительной практика юрисдикционных органов, опрашивающих законных представителей юридических лиц в качестве свидетелей. Основанием для такого рода действий служат положения ст. 25.6 КоАП РФ, устанавливающей, что свидетель обязан дать правдивые показания; при этом он вправе не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников. Именно со ссылкой на приведенную норму, под угрозой административной ответственности законному представителю юридического лица должностные лица разъясняют его обязанность дать правдивые показания относительно всех известных ему обстоятельств дела, подлежащих установлению, за исключением тех случаев, которые связаны с его личными действиями и личной ответственностью. При этом опрос руководителя или иного законного представителя юридического лица как свидетеля осуществляется в отсутствии защитника, поскольку свидетель соответствующим правом не обладает. При этом игнорируется то, что статусы законного представителя юридического лица и свидетеля в административно-юрисдикционном процессе существенно различаются, в первую очередь ввиду того, что заинтересованность названных субъектов в исходе дела принципиально не совпадает. Юридическое лицо в административном процессе полностью персонифицируется в фигуре законного представителя, вследствие чего реализация всех полномочий, составляющих право юридического лица на защиту, осуществляется опосредованно.
Законный представитель должен быть наделен всей совокупностью средств, предусмотренных законом в целях недопущения незаконного привлечения юридического лица к административной ответственности. Следовательно, он не может опрашиваться в качестве свидетеля, а вправе давать объяснения только в качестве самостоятельного участника производства по делу, статус которого определен ст. 25.4 КоАП РФ. У свидетеля имеется обязанность дать показания, у законного представителя юридического лица - право как дать, так и отказаться от объяснений по делу. Это полностью согласуется с презумпцией невиновности, распространяемой на физических и юридических лиц, и предполагает отсутствие у последних, включая их представителей, обязанности оказывать содействие юрисдикционным органам в открытии неблагоприятных для себя обстоятельств.
Большое значение права на молчание как одного из правомочий права на защиту подчеркивается и Конституционным Судом РФ, указывающим на недопустимость использования в качестве доказательств показаний лица, полученных без разъяснения последнему его права отказаться от дачи объяснений.
Конституционным Судом РФ также высказывались различные позиции по определению бремени доказывания. Так, ранее, проверяя конституционность ряда положений Таможенного кодекса РФ, Конституционный Суд констатировал, что закрепленное в ст. 49 Конституции РФ правило о возложении обязанности по доказыванию вины в совершении противоправного деяния на государственные органы относится к сфере уголовной ответственности. В процессе правового регулирования других видов юридической ответственности законодатель вправе решать вопрос о распределении бремени доказывания вины иным образом, учитывая при этом особенности соответствующих отношений и их субъектов, а также требования неотвратимости ответственности и интересы защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и свобод других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Решая вопрос о распределении бремени доказывания вины, законодатель вправе освободить от него органы государственной власти при обеспечении возможности для самих субъектов правонарушения подтверждать свою невиновность.
Позднее Конституционный Суд высказал иную позицию: конституционные положения о презумпции невиновности и бремени доказывания, которое возлагается на органы государства и их должностных лиц (ст. 49), выражают общие принципы права при применении государственного принуждения карательного (штрафного) характера в сфере публичной ответственности в уголовном и административном праве. Административная ответственность носит публично-правовой характер, здесь действуют отношения власти и подчинения между государственным органом, налагающим наказание, и субъектом ответственности. В связи с этим для процессуального уравнивания сторон закон предоставляет обвиняемому лицу дополнительные права. Одним из таких средств и является возложение бремени доказывания на обвинителя, что носит характер особой конституционной и общеправовой гарантии от произвола обвиняющей власти, соблюдения прав и свобод человека и гражданина.
КоАП РФ ориентирован на то, чтобы интересы лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, и задачи самого производства совпадали. Именно поэтому он закрепляет ряд поощрительных мер, стимулирующих правомерную инициативную реализацию права на защиту. Поощрение является формой и мерой юридического одобрения добровольного, заслуженного поведения, в результате чего субъект вознаграждается, для него наступают благоприятные последствия. Один из признаков поощрения - его взаимовыгодность для субъекта и общества. Так, лицо, совершившее административное правонарушение, может не отрицать своей вины, а использовать иные способы защиты с целью смягчения ответственности. Для этого в ст. 4.2 КоАП РФ в число обстоятельств, смягчающих ответственность, включены раскаяние лица, добровольное сообщение лицом о совершенном им административном правонарушении, добровольное возмещение лицом причиненного им ущерба или устранение причиненного вреда. Более того, судья, орган, должностное лицо, рассматривающие дело об административном правонарушении, могут признать смягчающими любые иные обстоятельства (активное способствование расследованию и др.). Таким образом, закон дает лицу, совершившему правонарушение, стимулы, чтобы оно выбрало такой способ защиты, который будет не расходиться с задачами административно-юрисдикционного процесса и иметь конечной целью достижение истины по делу.
Считаем, что наряду с тщательным и подробным закреплением в законе прав лица, в отношении которого ведется производство по делам об административных правонарушениях важно предусмотреть строго продуманную систему обеспечивающих их процессуальных гарантий. В производстве по делам об административных правонарушениях эта система основана на том, что каждому из прав лица, в отношении которого осуществляется производство, соответствует обязанность органа, должностного лица, прокурора, суда (судьи) обеспечить осуществление этого права. Например, лицо имеет право давать объяснения (ст. 25.1 КоАП РФ), на должностное лицо возлагается обязанность отразить соответствующие объяснения в протоколе об административном правонарушении (ст. 28.2 КоАП РФ). Невыполнение должностным лицом этих требований закона является грубым нарушением права лица на защиту.
Анализ судебно-арбитражной практики позволяет утверждать, что вследствие неисполнения органом государственной власти, должностным лицом своих обязанностей по обеспечению осуществления процессуальных прав лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, зачастую умаляется право на защиту.
Как известно, административно-деликтное судопроизводство осуществляется системой судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Гражданский процессуальный кодекс РФ не определяет порядок производства по делам об административных правонарушениях, такой порядок устанавливается КоАП РФ. При этом последний не указывает в качестве участников производства должностных лиц, составивших протокол об административном правонарушении. Отсутствие стороны обвинения вынуждает судей осуществлять административное преследование, реализуя по существу и функцию обвинения, и функцию разрешения дела, что представляется недопустимым. При таких обстоятельствах судья вынужден брать на себя обязанность доказывания виновности лица в совершении административного правонарушения, поскольку ограничиться только материалами дела, представленными субъектом административной юрисдикции, суд не вправе в силу необходимости полного, всестороннего и объективного рассмотрения дела. В то же время о какой полноте, всесторонности и объективности рассмотрения дела может идти речь в условиях, когда судья осуществляет одновременно две функции?
На недопустимость совмещения двух указанных функций в рамках судебного органа прямо обращал внимание Конституционный Суд РФ, в соответствии с позицией которого состязательность в уголовном судопроизводстве предполагает, что возбуждение уголовного дела, формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются указанными в законе органами и должностными лицами, а также потерпевшими. Возложение же на суд обязанности в той или иной форме подменять деятельность этих органов и лиц по осуществлению функции обвинения не согласуется с предписанием ч. 3 ст. 123 Конституции и препятствует независимому и беспристрастному осуществлению правосудия судом, как того требует ч. 1 ст. 120 Конституции. Нет никаких оснований для того, чтобы данную правовую позицию не распространять и на административно-деликтное судопроизводство.
Закрепленная в КоАП РФ модель производства по делам об административных правонарушениях наделяет судей судов общей юрисдикции излишней активностью при рассмотрении дела, компенсируя тем самым обвинительный «вакуум», обусловленный отсутствием на стадии разрешения дела стороны обвинения. Учитывая, что на разрешение суда отдаются самые сложные дела, предусматривающие наиболее суровые меры наказания, подобная инквизиционность административно-деликтного судопроизводства негативно сказывается на праве лица, в отношении которого ведется производство по делу, на защиту и в итоге на объективности и законности принятого решения.
Судебно-арбитражная модель административно-деликтного судопроизводства принципиально отличается от модели, существующей в рамках судов общей юрисдикции. Субъекты административной юрисдикции, уполномоченные составлять протоколы об административных правонарушениях, признаются Арбитражным процессуальным кодексом РФ стороной в процессе и наделяются равными правами по доказыванию со стороной защиты. Четкое разделение функций обвинения, защиты и юстиции в рамках арбитражного процесса, а также равные права сторон преследования и защиты свидетельствуют о реальной состязательной форме административно-юрисдикционного судопроизводства, осуществляемого арбитражными судами.
Очевидно, что различия в процедуре рассмотрения дел судами общей юрисдикции и арбитражными судами являются столь существенными, что это, по мнению , дает основания констатировать отступление от конституционного принципа единства средств судебной защиты. В соответствии с позицией Конституционного Суда РФ законодатель не может вводить различное правовое регулирование деяний, однородных по юридической природе, степени общественной опасности и характеру мер административной ответственности, установленных законом за их совершение; наличие в одном виде судопроизводства существенно различающихся правил также несовместимо с требованиями Конституции РФ о равенстве всех перед законом и судом. Игнорирование данного обстоятельства приводит к тому, что судьи и мировые судьи, действуя на основе норм КоАП РФ, становятся органами, привлекающими к ответственности, а не решающими дело, в то время как судебно-арбитражная модель административно-деликтного процесса базируется на принципах состязательности и равенства сторон, оставшихся за рамками КоАП РФ.
Таким образом, презумпция невиновности - важное демократическое завоевание современного цивилизованного мира. Опровергать данное утверждение глупо и непродуктивно.
Поскольку ключевым элементом принципа презумпции невиновности является именно предположение отсутствия вины, то следует еще уделить внимание такому вопросу как вина юридического лица.
КоАП РФ устанавливает принцип презумпции невиновности, согласно которому лицо подлежит административной ответственности только за те административные правонарушения, в отношении которых установлена его вина (ст. 1.5). Лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, считается невиновным, пока его вина не будет доказана в порядке, предусмотренном КоАП РФ, и установлена вступившим в законную силу постановлением судьи, органа, должностного лица, рассмотревших дело. Кроме того, лицо, привлекаемое к административной ответственности, не обязано доказывать свою невиновность. Неустранимые сомнения в виновности такого лица толкуются в пользу этого лица.
В приведенной статье не конкретизируется, к каким именно лицам относятся указанные нормы, следовательно, их следует применять ко всем, в том числе и к юридическим. Однако традиционная концепция вины как психического отношения лица к совершенному им деянию малоприменима к определению виновности юридических лиц. Юридическое лицо является абстрактной конструкцией, а не реально существующим субъектом, поэтому как таковое не осуществляет никакой психической деятельности.
В связи с этим в научной литературе и в нормативных документах предлагались различные подходы к определению вины юридических лиц. Так, распространенным является понимание вины юридических лиц как психологического отношения к содеянному коллектива, определяемого по доминирующей воле в этом коллективе.
В науке административного права имеет место и иной подход к вине юридического лица. Он основан на приоритете объективного аспекта в деятельности юридического лица. При таком рассмотрении вина юридического лица определяется как «комплекс негативных элементов, характеризующихся дезорганизацией деятельности юридического лица, непринятием им необходимых мер для надлежащего исполнения возложенных на него обязанностей, не приложением требуемых усилий для предупреждения правонарушений и устранения их причин».
Эта концепция оказалась положена в основу законодательного определения вины, данного в ч. 1 ст. 2.1 КоАП РФ: юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых настоящим Кодексом или законами субъекта Российской Федерации предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению.
Суть данного подхода заключается в определении реальной возможности или невозможности для юридического лица соблюсти те нормы и правила, за нарушение которых и установлена административная ответственность.
Конституционный Суд Российской Федерации в своем Определении от 21 апреля 2005 г. указал, что положения ч. 2 ст. 2.1 КоАП РФ, предусматривающие основания, при обязательном наличии которых юридическое лицо может быть признано виновным в совершении административного правонарушения, направлены на обеспечение действия презумпции невиновности (ст. 1.5 КоАП РФ) и имеют целью исключить возможность привлечения юридических лиц к административной ответственности при отсутствии их вины.
Несмотря на указание в КоАП РФ на необходимость установления вины юридических лиц для привлечения их к ответственности, проблему все же трудно считать решенной. Совершенно очевидно, что такие формулировки, как «имелась возможность для соблюдения правил и норм», «не были приняты все зависящие от него меры», носят оценочный характер и оставляют широкий простор для усмотрения правоприменителя. Это, собственно, и было подтверждено Конституционным Судом Российской Федерации в том же Определении от 01.01.01 г.: установление того, имелась ли у юридического лица возможность для соблюдения норм и правил, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность, и были ли приняты все зависящие от него меры по их соблюдению, а также проверка доказательств, свидетельствующих о наличии или отсутствии его вины (умышленной или неосторожной), связаны с исследованием фактических обстоятельств дела, что является прерогативой судов общей и арбитражной юрисдикции и не входит в компетенцию Конституционного Суда РФ, определенную ст. 125 Конституции РФ и ст. 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».
Фактически практика применения нормы, содержащейся в ч. 2 ст. 2.1 КоАП РФ, в настоящее время достаточно противоречива, причем не только должностные лица органов исполнительной власти, но и суды в схожих ситуациях нередко принимают противоположные решения.
На необходимость выяснения виновности лица в совершении административного правонарушения обращает внимание Высший Арбитражный Суд РФ в п. 16 Постановления Пленума «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях». В соответствии с п. 16 Постановления выяснение виновности лица в совершении административного правонарушения осуществляется на основании: данных, зафиксированных в протоколе об административном правонарушении; объяснений лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, в том числе об отсутствии возможности соблюдения соответствующих правил и норм, о принятии всех зависящих от него мер по их соблюдению; а также на основании иных доказательств, предусмотренных ч. 2 ст. 26.2 КоАП РФ.
Рассматривая дело об административном правонарушении, арбитражный суд не вправе указывать в судебном акте на наличие или отсутствие вины должностного лица или работника в совершенном правонарушении, поскольку установление виновности названных лиц не относится к его компетенции. Следовательно, исходя из принципа состязательности и равноправия, закрепленного в ст. 123 Конституции РФ, органы и должностные лица при привлечении юридического лица к административной ответственности обязаны выяснить наличие вины в его действиях, а не автоматически переносить вину работника на юридическое лицо.
Между тем в ряде случаев они именно так и поступают, несмотря на попытки юридических лиц доказать, что правонарушение было вызвано исключительно в силу несоблюдения работником данного юридического лица своих обязанностей.
Следует приглядеться к практике органов государственной власти по привлечению юридических лиц и индивидуальных предпринимателей к административной ответственности, а также к практике оспаривания постановлений о привлечении к административной ответственности в судебном порядке. Здесь можно сделать весьма интересные наблюдения.
Давайте уже скажем прямо: ч. 2 ст. 2.1 КоАП РФ разрушает сложившееся в правовой теории и в практическом юридическом обороте понятие вины, размывая его до очень туманных пределов. Не всегда можно однозначно определить, была ли у хозяйствующего субъекта возможность для соблюдения правил и норм, или такой возможности не было, вопрос этот слишком близок к так называемым оценочным категориям, а попросту - к личному усмотрению судьи или чиновника административного органа.
Хуже того - непонятно, в какой момент юридическое лицо должно озаботиться соблюдением этих правил, если речь идет о неисполнении диспозитивных норм. В нашем случае арбитражный суд в своем решении предполагает, что российская сторона-поставщик была обязана подозревать контрагента во всех смертных грехах, включая просрочку платежей, уже на момент заключения контракта. Таким способом вообще лучше договоров не заключать и экономической деятельности не вести. Небезынтересно также следующее: фирме было поставлено в вину, что она на момент заключения контракта не предусмотрела возможность совершения административного проступка в будущем.
На самом деле, в КоАП РФ отсутствует внятное понятие вины юридического лица, а есть только плохо прикрытая констатация, что оно виновно во всех случаях, когда в материалах дела усматривается объективная сторона того или иного административного правонарушения. Из этого с неизбежностью вытекает, что по отношению к юридическим лицам не действует презумпция невиновности.
Таким образом, презумпция невиновности плохо уживается с принципом объективного вменения, который де-факто устанавливается ч. 2 ст. 2.1 КоАП РФ.
[1]Краткий словарь иностранных языков / Под ред. . М., 1978. С. 218; Словарь иностранных слов / Под ред. . М., 1989. С. 406.
