Быков отношения. Трансформация глобальной структуры.- М.:Наука, 2003

Быков отношения. Трансформация глобальной структуры.- М.:Наука, 2003.

ГЛАВА 1

Структурная триада

Отношения между государствами и народами во все времена не были статичными, они всегда находились в движении, постоянно трансформировались. Менялся состав участников международно­го общения, менялись его формы и содержание. Но ни на одном этапе исторического процесса - до начала двадцатого столетия - складывавшиеся в те или иные комплексы международные связи не соответствовали требованиям глобальной системности. Они еще не интегрировались в подлинно всемирную систему, которая, по определению теоретика-международника , "...объективно и фундаментально, в конечном счете непосредст­венно или опосредованно, относительно самостоятельно опреде­ляет, организует и корректирует конкретное развитие междуна­родных событий на любых уровнях"20.

Международные отношения сложились в глобальную систему только к началу двадцатого столетия, когда они обрели системную законченность, всеохватность и целостность, структурную и функ­циональную взаимосвязанность, высокую степень самостоятельно­сти и инерционности, способность в полной мере воплощать в себе в свойственных им специфических формах общие закономерности об­щественного развития и со своей стороны прямо и косвенно оказы­вать существенное влияние на политику государств и на обстановку во всем мире.

Следуя методу, исходящему, по выражению известного аме­риканского историка и дипломата Дж. Кеннана, из "абсолютной необходимости исторической последовательности"21, полезно на­чать анализ с рассмотрения эволюции международных связей. Причем под углом зрения не просто истории международных от­ношений, а тех общих тенденций, которые привели в конечном итоге к формированию их глобальной системы и их глобальной структуры.

Прежде чем подняться на высший, глобальный уровень, меж­дународные отношения должны были первоначально развиться до способности образовывать хотя бы ограниченные системы на региональном и более низких уровнях. Веками между народами складывались те или иные "совокупности", либо "суммы", взаи­мосвязей, но по своей природе они были еще очень далеки от пол­номасштабных "систем" международных отношений более позд­него времени. Взаимосвязи пока не несли в себе достаточного по­тенциала системообразования, так как были довольно спорадиче­скими, поверхностными, неустойчивыми. Их участники не всегда достигали необходимой сформированности как государственные образования. Связи поддерживались не столько между народами, сколько между их автократическими, а то и деспотическими пра­вителями.

Моделями системообразования вряд ли могли служить и много­национальные империи древности. Их внутренние взаимосвязи стро­ились не на основе суверенного равенства субъектов, а на иерархи­ческом принципе гегемонии центра по отношению к вассальным странам и подчиненным провинциям. Что же касается внешних свя­зей, то достигшие зенита своего могущества империи не испытыва­ли в них потребности. Максимально расширив сферу завоеваний, со­здав эффективный силовой аппарат и репрессивный режим, подняв­шись на достаточно высокую ступень экономического, политиче­ского и культурного развития, самодостаточные и эгоцентрические империи смотрели свысока на внешний мир, населенный "варвара­ми", опасаясь лишь набегов с их стороны.

Кроме того, каждый очаг вызревшей системности оставался замкнутым в своем собственном микрокосме, как правило, не взаи­модействовал с другими комплексами международных связей. К то­му же возникали и затухали они обычно разновременно. Но даже и при синхронности существования, между региональными центрами международной жизни не было контактов. Так, Римская и первая Китайская империи появились почти одновременно, но не только не имели никаких взаимосвязей, но едва ли вообще знали о существо­вании друг друга.

Важной вехой на пути к глобализации международных связей послужили великие географические открытия. Начиная с XVI в. пространство международного общения стало быстро расширяться. Испанцы, португальцы, англичане, голландцы, французы и другие европейцы устремились за моря и океаны, открывали незнакомые страны и народы, покоряли и подчиняли их, насаждая свои порядки. Европейские державы наперегонки обзаводились заморскими вла­дениями. Однако ни одна из колониальных империй, включая даже крупнейшую из них - Британскую, не достигла подлинно всемирно­го масштаба и не могла послужить основой для всеохватывающего системообразования в сфере международных отношений. А сфера эта вплоть до XX в. фокусировалась на Европе; по существу миро­вой политики еще не было, была политика европейская.

В мировой и отечественной литературе принято считать, что "классические" международные отношения зародились в период формирования национальных государств на европейском простран­стве. За точку отсчета принимается завершение тридцатилетней войны в Европе и заключение Вестфальского мира в 1648 г. С той поры весь 350-летний период вплоть до наших дней рассматривает­ся многими, особенно западными исследователями, как история целостной Вестфальской системы международных отношений. Субъе­ктами этой системы являются суверенные государства, независимые в проведении своей политики и в принципе равноправные. Со време­нем на этих принципах сложился свод правил, регулирующих отно­шения между государствами, - международное право.

Основной движущей силой Вестфальской системы, по мнению большинства ученых, было соперничество между государствами: од­ни старались расширить свое влияние, а другие - не допустить это­го. Национальные интересы различных государств нередко прихо­дили в столкновение друг с другом. Исход соперничества, как прави­ло, определялся соотношением сил между государствами или союза­ми, в которые они вступали для осуществления своих внешнеполи­тических целей. Установление равновесия, обычно в итоге войны, открывало полосу мирных отношений. Нарушение баланса сил при­водило к новой войне, а по ее завершении - к восстановлению его, но уже на основе, отражающей усиление влияния одних государств за счет других.

В бесконечной череде столкновений и примирений европейских государств создавались постоянно меняющиеся, иногда весьма при­чудливые конфигурации. В конечном счете в Европе сложилась в целом самодовлеющая совокупность устойчивых международных связей, которая по ряду признаков уже отвечала некоторым требо­ваниям системности. Но на протяжении долгого времени Европа не могла преодолеть свою региональную замкнутость и инициировать международно-политическую глобализацию.

На европейской почве не существовало достаточно мощных политических стимулов и материальных возможностей для пре­вращения международных отношений в подлинно глобальные. В XIX в. после разгрома наполеоновской империи, претендовав­шей чуть ли не на мировое господство, в Европе на основе дого­воренностей Венского конгресса возникла довольно стройная си­стема политических взаимоотношений ведущих держав - России, Англии, Пруссии, Австрии и Франции. Методы и механизмы под­держания равновесия между расходящимися и совпадающими ин­тересами сторон стали классическими образцами для дипломати­ческого торга и даже прообразом многополярного мира (хотя и в ограниченном масштабе).

Европейская модель не получила универсального применения. Выступая в авангарде прогрессивного развития того времени, Евро­па все же не располагала ни достаточными ресурсами, ни необходи­мой объединенной силой, чтобы установить в мире порядок по сво­ему образу и подобию. Вне досягаемости европейской политики ос­тавались обширнейшие зоны земного шара. Пребывавшие пока в тени неевропейские державы с огромным потенциалом - прежде всего США, а также Япония - быстро набирали силу и готовились выйти на мировую арену. Наиболее интенсивные международные связи, ранее в значительной степени евроцентрические, начали рас­пространяться на многие районы мира. "Таким образом, главные черты международной системы, которые сложились к концу XIX столетия, стали уже явными"22, - отмечает американский иссле­дователь Пол Кеннеди.

Охватив весь земной шар, система международных отноше­ний колоссально усложнилась. Однако она не превратилась в ха­отическое нагромождение разнообразных связей, не поддающих­ся рациональному осмыслению. Как ни парадоксально на первый взгляд, но усложнение объекта исследования привело к упроще­нию его понимания. Это объясняется тем, что на глобальном уровне международные отношения обрели ту системную строй­ность, которой не было тогда, когда в мире существовали лишь разрозненные региональные или более ограниченные совокупно­сти взаимосвязей. А всякая целостная система со своей четкой ор­ганизацией более открыта для понимания, чем аморфное скопле­ние не связанных воедино разнородных элементов. Гениально подметил Альберт Эйнштейн: "Самым непонятным в нашем ми­ре является то, что он все-таки понятен"23.

Чем шире раздвигались границы международного общения, тем яснее становилось, что его глобализация идет не по централи­зованной схеме. Наоборот, по мере расширения и укрепления вза­имозависимости мира все больше выявлялось его многообразие. Именно на плюралистической основе складывалось то единое геополитическое пространство, которое требовалось в качестве необходимого условия для формирования глобальной системы международных отношений, так сказать, "по горизонтали". Но одного этого еще мало. Нужен был также другой параметр гло­бализации - "по вертикали", т. е. формационный.

………….

Вместе с тем представляется необходимым расширить круг факторов, спо­собствовавших возникновению глобальной системы международ­ных отношений. Речь идет о факторах общепланетарного значения, которые в условиях географической взаимосвязанности наполняли междуна­родные отношения конкретным содержанием, предрасполагающим к усилению взаимозависимости всех стран мира. Прежде всего - это гигантский скачок в развитии производительных сил, который вызывала промышленная революция. Расширение и интенсификация хозяйственных, торговых, финансовых и иных взаимовыгодных свя­зей превратили мир в целостный рынок капиталов, товаров, услуг и рабочей силы. Распространение результатов великих открытий и изобретений стимулировало индустриализацию широкого круга стран на основе общих технологий. Бурный рост объемов производ­ства требовал увеличения по всему миру доступа к природным ре­сурсам, источникам сырья. Подъем потребительского спроса под­талкивал к взаимодействию иностранных и отечественных произво­дителей. Стремительное развитие всемирной транспортной и ком­муникационной сети сократило расстояния. Возникало и единое для всего мира информационное пространство. Культурный обмен сближал народы. Массовая миграция шла поверх государственных границ. Сглаживались этнические и религиозные различия. Контак­ты между людьми укрепляли взаимопонимание. Формировалось са­мосознание человечества как мирового сообщества.

В таких условиях на рубеже XIX и XX веков впервые в истории сложилась глобальная система международных отношений. Изме­нились качество и организация взаимосвязей на мировой арене. Ре­альностью мирового бытия стала принципиально новая общность со своими уникальными, специфическими характеристиками, идентич­ностью, структурой и закономерностями функционирования и трансформации. Впитав в себя и интегрировав в себе путем сложно­го опосредования главные особенности исторической эпохи, гло­бальная система международных отношений сама стала оказывать на нее, в порядке обратной связи, свое собственное чрезвычайно сильное воздействие.

Превратившись в относительно самостоятельный организм, глобальная система международных отношений приобрела способ­ность играть двоякую роль в формировании мировой политики и ис­торического процесса. С одной стороны, будучи уравновешенной и сдерживающей, она способна смягчать противоречия на мировой арене. С другой же, будучи средоточием противоречивых интересов, она может служить катализатором конфликтности в международ­ных делах. В рамках глобальной системы происходят массирован­ные "выбросы" в международные отношения как позитивных, так и негативных импульсов, порождаемых внутриобщественным и всем мировым развитием.

В глобальной системе материализуются тенденции к укрепле­нию всеобщей безопасности и стабильности, происходит их институционализация в форме универсальных организаций - Лиги наций, а затем Организации Объединенных Наций. Но в той же глобальной системе войны впервые стали всемирными, беспрецедентными по масштабам жертв и разрушений.

Участвуя в качестве одного из важных механизмов трансфор­мации общества, глобальная структура международных отноше­ний сама подвергается трансформации. Отчасти вследствие своей собственной мутации, специфического саморазвития, но глав­ное - в результате опосредованного, в конечном итоге определя­ющего воздействия со стороны более широкой системы, каковой является общецивилизационныи процесс со всеми его подъемами и спадами, успехами и осложнениями. В сферу международных отношений эта глубинная трансформация передается главным образом через политику государств, столкновения и совмещения их национальных интересов, сдвиги в расстановке сил на мировой арене. Под непосредственным воздействием именно этих факто­ров происходит изменение глобальной системы международных отношений, причем в первую очередь - ее структурной органи­зации.

………………

Из этого определения вполне обоснованно можно сделать вывод о том, что именно межгосударственные политические отношения являются центральным звеном структурообразования внутри глобальной системы. Как таковые, эти отношения сами развивают­ся по своим системным закономерностям и не могут сводиться к од­ной раз и навсегда заданной, однообразной, малоподвижной струк­туре. По своей природе структура - самый динамичный компонент системы международных отношений.

Глобальная структура отражает соотношение и расстановку сил ведущих субъектов международных отношений, конфигура­цию их военно-политических, экономических, ресурсных, социо­культурных, идеологических и иных потенций. Важным ее изме­рением является степень однородности или разнородности ценно­стей и принципов, лежащих в основе взаимоотношений госу­дарств. Как правило, однородность располагает к уравновешен­ности и сотрудничеству, а разнородность - к нестабильности и конфликтам (хотя признаки гомогенности или гетерогенности далеко не всегда оказываются решающими при определении харак­тера межгосударственных отношений. В зависимости от многих других обстоятельств однородность государств не во всех случаях может гарантировать согласие между ними, а разнородность не обязательно ведет к столкновению).

В иерархии структуры главенствует верхний, глобальный уро­вень. С него противоречия или импульсы к сотрудничеству нередко "спускаются" на более низкие ярусы взаимоотношений, где они вы­ливаются либо в региональные конфликты, либо в их политическое урегулирование. Скрытое на вершине структурной пирамиды стано­вится явным по мере приближения к ее основанию. Правда, возмож­ны и обратные случаи, когда проблемы отнюдь не глобального про­исхождения "поднимаются" на структурный верх и там накладыва­ют свой (часто непропорционально сильный) отпечаток на мировую политику.

…………..

Вопрос о генезисе и эволюции глобальной структуры - это ключевой вопрос анализа трансформации международных отно­шений и как таковой он избран в качестве центрального объек­та настоящего исследования. Взгляд именно с высшего, гло­бального структурного уровня (а не только с низших ярусов - ре­гиональных, субрегиональных, локальных и т. д.) позволяет уви­деть всю панораму произошедших в прошлом фундаментальных сдвигов на мировой арене и по возможности адекватно оценить нынешнее состояние и перспективы дальнейшего развития меж­дународных отношений.

……………..

Для определения вариантного типа глобальной структуры принято пользоваться понятием "полюсности" ("полярности"). Совершенно очевидна условность такого понятия:, несомненна его схематичность, бросается в глаза упор на формальные, а не содержатель­ные характеристики состояния международных отношений. Пред­ставление о "полюсности", если его механически перенести из физи­ки или географии в систему международных отношений, не может раскрыть всей сложности взаимодействия присущих ей закономер­ностей развития и функционирования. В естественных науках (как, впрочем, и в обыденном восприятии) наличие "полюсов" предпола­гает их прямую противоположность и полную несовместимость, что в применении к международным делам предопределяет взаимоот­талкивание или конфликтность, вплоть до лобового столкновения противостоящих сторон. Такое понимание "полюсности" акценти­рует противоречия между субъектами международных отношений, оставляя в стороне совпадение их интересов и взаимовыгодное сот­рудничество. Вообще, "полюсность" может лишь весьма условно, больше в порядке внешней аналогии, отражать реальное содержа­ние сложных специфических общественных процессов, каковыми являются международные отношения.

Тем не менее, учитывая общепринятость понятия "полюсности", прочно вошедшего в политический и научный оборот, можно допу­стить использование его на том уровне абстракции, на котором рас­крывается концептуальная сущность избранной темы. При очевид­ной ограниченности аналитических возможностей "полюсного" под­хода к конкретной фактуре рассматриваемого предмета, в данной работе он выполняет полезную функцию главного индикатора трансформации глобальной структуры международных отношений.

В работе рассматриваются три основных типа глобальной структуры - многополюсный, двухполюсный и однополюсный. Вследствие переменчивости и многоярусности внутренней организа­ции системы международных отношений ни одна из названных со­ставляющих "структурной триады" не может предстать в чистом ви­де. Каждая из них содержит в себе элементы двух других. Тип "по­люсности" определяется в конечном счете всем ходом историческо­го развития, а более конкретно - изменениями в соотношении и рас­становке сил на мировой арене. Однако определяющее структуро­образующее значение для каждого типа имеет соотношение в гло­бальном масштабе центробежных и центростремительных сил. Для многополюсности характерно динамическое равновесие первых и вторых; для двухполюсности - преобладание разъединяющих фак­торов; для однополюсности - насаждение жесткой централизован­ной целостности.

Многополюсность является и исходным рубежом, и основопо­лагающей нормой состояния международных отношений, потому что она соответствует главным формационным и общецивилиза-Ционным процессам современности, отвечает интересам всего мирового сообщества. Двухполюсность же представляет собой отклонение от оси международного развития (хотя она и заняла большое место в истории двадцатого столетия). Наличие двух по­люсов свидетельствует о противостоянии и противоборстве сил, с одной стороны, отстаивающих продолжение естественного раз­вития в соответствующих ему условиях многополюсности, с дру­гой стороны, пытающихся ниспровергнуть исторически сложив­шийся порядок и добиться своей однополюсности в глобальном масштабе. В этом смысле альтернативными типами структу­ры являются многополюсностъ и однополюсностъ, а двухполюсностъ представляет собой промежуточный, переходный этап - либо к восстановлению многополюсности, либо к установлению однополюсности.

Такое формально-логическое построение, конечно, не отражает качественных различий трех основных типов глобальной структу­ры. Более того, в принципе оно предполагает одинаковую жизне­способность, равное право на существование каждого из них в кон­кретно-исторических условиях современности. А между тем реаль­ности XX в. убедительно показали фундаментальную, базисную обу­словленность именно многополюсности, ее способность выстоять в конечном итоге перед натиском двухполюсности и не допустить ус­тановления однополюсности.

Что касается двухполюсности, то в данном исследовании рас­сматриваются не все ее разновидности (и даже не всякая глобаль­ная двухполюсность), а лишь та, которая чревата уничтожением

многополюсности и заменой ее однополюсностью. В истории двухполюсное размежевание государств случалось многократно, когда они воевали друг с другом. Можно сказать, что двухполюс­ность как переходная стадия структурной триады вообще немыс­лима вне связи с войной. Сначала с подготовкой к ней, затем с ве­дением ее, а иногда и с послевоенным мирным урегулированием (если военный конфликт завершался "вничью"). При этом, однако, сколь бы внушительным ни был масштаб двухполюсности, до XX в. - т. е. до глобализации системы международных отноше­ний, - она никогда не охватывала весь мир, ограничивалась реги­ональными и более узкими географическими рамками. Но главной особенностью двухполюсных коллизий было то, что после. каждой из них в том или ином виде обычно восстанавливалась многополюсность - структура международных отношений мирного времени.

В структурном отношении от установившейся многовековой тенденции не произошло отклонения и тогда, когда великие держа­вы разбились на два враждебных блока и столкнулись в первой ми­ровой войне. В итоге грандиозного побоища произошли глубокие смещения во всемирном балансе сил. Тем не менее послевоенное ми­роустройство вернулось к многополюсной конструкции. Качественная перемена в самой сути двухполюсности связана со второй мировой войной. Сформировавшаяся накануне и в ходе ее двухполюсная структура явилась не только глобальной, но еще и настолько конфликтогенной, что впервые под вопросом ока­зался возврат к многополюсности. В случае победы гитлеровской Германии мир был бы обречен на подчинение ее однополюсному господству. После второй мировой войны возникла новая двухпо-люсность, двухполюсность особого рода, развернувшаяся в усло­виях не "горячей", а "холодной" войны. Глобальная конфронта­ция опять-таки грозила перекрыть путь к восстановлению много­полюсности, более того — покончить с цивилизацией, а то и с са­мой жизнью на нашей планете.

……

Двухполюсное структурообразование представляет собой объективный конкретно-исторический процесс, который не под­властен волевым идеологически мотивированным решениям. Можно объявить себя противовесом всему остальному миру, но для подкрепления столь амбициозных претензий необходимы внушительные реальные возможности. Таких возможностей у Советской России заведомо не существовало, когда она провоз­гласила себя полюсом притяжения всех революционных сил в противостоянии полюсу мирового капитализма (подробнее об этом в Главе 2. Действительность не соответствовала желаемой и воображаемой структуре. И все-таки миф о "послеоктябрь­ской" двухполюсности неуклонно насаждался советской пропа­гандой на протяжении всего времени существования СССР.

……

Стремление к однополюсному господству старо как мир. Ме­ждународник-теоретик пишет: "...большая часть истории международных отношений с позиции системности мо­жет быть объяснена как история попыток то одной, то другой державы сконструировать однополярный мир..."31 Действитель­но, международные дела всегда протекали под знаком борьбы за гегемонию в мире, точнее, в той его части, которая в конкретный момент исторического развития была охвачена рамками той или иной цивилизации. или Рим в пору ~рнсцвета представляли собой единственный полюс в своей, по нынешним меркам, региональной, а по тогдашним - всемир­ной империи. В последующие века однополюсности, в доступных им пределах, добивались: Византия, Империя Карла Великого, монархия Габсбургов, наполеоновская Франция, бисмарковская Германия, не говоря уже о претендентах на мировое господство в XX столетии. Но если и раньше никому не удавалось надолго ут­вердить свое однополюсное владычество хотя бы над малой ча­стью земного шара, то в наше время стать властелином всего ми­ра - задача невыполнимая. Столь грандиозная миссия не по силам даже самому могучему государству или союзу государств. Однако главное препятствие на пути к глобальной однополюсности за­ключается в том, что она несовместима с позитивными процесса­ми исторического развития и непригодна в качестве структурной основы современного мироустройства.

…..

главными субъектами международных отношений и творцами их системы и структуры выступают государства. Именно они являют­ся непосредственными носителями выработанных и принятых ими конкретных формационных и цивилизационных ценностей. При этом полюсы лишь расширяют сферу приложения и усили­вают действенность политики государств, в первую очередь — ве­дущих держав.

Международник-теоретик пишет: "Междуна­родными, в строгом смысле этого слова, в каждую конкретную эпо­ху объективно выступают отношения между внутренне оформлен­ными организованными социально-территориальными системами во внешней для них, политически, властно и организационно не оформленной или слабо оформленной социальной среде"32.

В принципе можно согласиться с такой постановкой вопроса. Вместе с тем напрашиваются некоторые уточнения. В современных условиях, с одной стороны, существенно расширяется открытость "внутренне оформленных организованных социально-территори­альных систем" (т. е., государств и полюсов) влиянию извне, а, с дру­гой стороны, внешняя, международно-политическая среда становит­ся все более структурно оформленной. Но главное в том, что на трансформацию глобальной структуры воздействуют значительно больше факторов, чем в рамках взаимосвязи "государство - между­народные отношения".

Исходная структурная многополюсность глобальной системы международных отношений явилась логическим результатом всего исторического процесса. Глобализация международных дел стала возможной лишь на основе высокоразвитого динамичного много­образия, а не статичного, застывшего единообразия. Многопо­люсность, несмотря на свою внутреннюю противоречивость, яви­лась той оптимальной структурой глобальной системы, которая спо­собна обеспечивать не только ее уравновешенность и устойчивость, но и конструктивное поступательное развитие.

Глобальная многополюсная структура международных отно­шений отражает в особом, опосредованном виде плюралистиче­скую суть породившей ее внешней среды, своего рода полицент­рической сверхсистемы, объединяющей множество природных и общественных систем и процессов, всемирных и внутристрано-вых. Эти разнотипные системы и процессы обладают собствен­ной иерархией, находятся во взаимодействии друг с другом и с вза­имоотношениями на мировой арене. Среди огромного разнообра­зия исходящих из внешней среды импульсов для системы между­народных отношений самыми важными, существенными, т. е. структурообразующими, являются те, которые в концентриро­ванном виде выражают главное содержание общественного раз­вития не только в конкретную историческую эпоху, но и в мас­штабах всей истории человеческого общества.

………

Международно-политическое многообразие современного мира обусловливается наличием государств не только с однородным ка­питалистическим строем. Наряду с ними на мировой арене выступа­ют государства иной социально-экономической ориентации, в том числе переходного характера, соответствующего той или иной ста­дии общественного развития. При этом тяготеть к одному полюсу международных отношений могут государства не обязательно с одинаковым, однотипным внутренним устройством, равно как и при­надлежность к одной общественной формации еще не предопреде­ляет формирование общего полюса.

Столкновения идеологий расшатывают многополюсность, одна­ко сама по себе только идеологическая несовместимость не может служить причиной международно-политического раскола мира на противостоящие лагери, готовые на уничтожение друг друга ради торжества своих идеалов. Для смертельного противостояния необ­ходим более широкий набор взаимосвязанных мотивов, в центре ко­торого стоит обеспечение так или иначе понимаемых, но в основе своей объективных национальных интересов. Они обладают той глубинной преемственностью, которую не в силах перечеркнуть да­же радикальная смена идеологических ориентиров. Франклин Руз­вельт отчеканил афоризм: "Какова бы ни была идеология в данной стране, ее национальные интересы неизменны"33.

Вообще, в сфере международных, особенно, межгосударст­венных отношений не только идеологические, но и социально-экономические разнородность или однородность сами по себе, вне конкретно-исторического контекста, не являются детерми­нантами структурообразования в глобальном масштабе. Логика развития современных международных отношений порождает тенденцию к максимизации взаимозависимости и минимизации противоречий, включая классовые, что и находит выражение в многополюсности - оптимальном сочетании совпадения и расхо­ждения интересов в рамках мирового сообщества. Такая мера са­морегулирования международных связей, хотя и не в состоянии обеспечить всеобщее и полное согласие, открывает наибольшие возможности взаимовыгодного сотрудничества и в то же время не позволяет расхождениям перерастать в антагонистическое проти­воречие всемирного масштаба.

Отражающая целостность и многообразие мира многопо­люсность международных отношений закрепляется и усилива­ется их спецификой как глобальной системы, представляющей собой единство закономерно сложившихся и функционирующих взаимосвязей. В этих рамках действуют свои особые, относитель­но самостоятельные правила взаимоотношений, отражающие ин­тересы как каждого участника, так и всего мирового сообщества. Международные отношения строятся на принципах равноправия их субъектов, а не на подчинении одних другим, иными словами, на основе многополюсности, а не однополюсности. Центральный вопрос внутриобщественного развития - вопрос о власти - вооб­ще не стоит в международной сфере. В соответствии с нормами международного права и международными обычаями отношения на мировой арене осуществляются между суверенными государ­ствами. В многополюсной системе международного общения возникла и укоренилась способность к самосохранению, защите ин­тересов каждого государства и мирового сообщества в целом