В это время на спинку скамьи села красивая пестренькая бабочка. Агджа-ханум хотела тайком от гувернантки поймать ее, но та улетела. Заметив это, гувернантка сильно рассердилась на свою воспитанницу и, раздраженно схватив ее за руку, увела домой.
Чернушка все это видела и решила немного подождать, не вернется ли Агджа-ханум снова в сад. Но через некоторое время воспитательница вернулась одна, села на ту же скамью и углубилась в книжку.
Чернушка поняла, что Агджу-ханум наказали и заперли. Добрая девочка от души пожалела свою маленькую подружку и почувствовала неприязнь к злой гувернантке.
Господа жили в большом двухэтажном доме, к которому примыкал старинный флигелек, сооруженный еще во времена деда Гусейнкули-ага. Он состоял из трех небольших комнат. Маленькие окна с крошечными разноцветными стеклами выходили в сад. Здесь никто не жил. В двух из них хранилось имущество, оставшееся от родителей бека. Они были всегда на замке. В третьей комнате, которую все называли комнатой деда, Гусейнкули-ага обычно отдыхал после обеда. Здесь было чисто, на стенах висели старинные доспехи и оружие. В комнате было всего одно небольшое оконце, рама которого, в отличие от обыкновенных окон, поднималась вверх. Маленькие разноцветные стекла почти не пропускали света, и здесь всегда был полумрак. Сюда и запирали Агджу-ханум за ее провинности.
Идя вдоль забора, Чернушка почти вплотную подошла к господскому дому. Необычайное по форме окно с разноцветными — синими, зелеными, красными и желтыми — стеклами привлекло ее внимание. Но ограда была слишком высока, и Чернушка видела только верхнюю часть этого странного окна. Чтобы лучше разглядеть его, она взобралась на дерево.
Запертая в комнате маленькая барышня заметила Чернушку. Она постучала пальчиком по стеклу, но оно, расшатавшись от времени, вдруг вылетело из старой полусгнившей рамы и со звоном разбилось о камень.
Обе девочки не на шутку испугались. Чернушка спряталась в густых ветвях, а Агджа-ханум отбежала в глубь комнаты. Подождав несколько минут и оправившись от страха, она снова подошла к окну и шепотом позвала Чернушку. Та выглянула из своего укрытия и тихонько спросила:
— Агджа-ханум, это твоя учительница наказала тебя?
— Да, а ты откуда знаешь?
— Я смотрела из-за забора и видела, как ты читала книжку, а потом хотела поймать бабочку, но учительница рассердилась и увела тебя.
— Да, да... Когда меня наказывают, мать и моя гувернантка Марья Ивановна запирают меня здесь. Ах, какая ты счастливая!..
За тобой никто не следит, и ты свободно гуляешь, где тебе хочется, а не сидишь взаперти.
— Но ведь с тобой это не часто случается? Ты тоже иногда гуляешь, как я.
— Нет! Мне ни с кем не разрешают играть, и во время прогулок Марья Ивановна всегда сопровождает меня. А я совсем не люблю гулять с ней.
— Да! — со вздохом сказала Чернушка.— Тебе не разрешают играть со мной.
— А что это у тебя? — вдруг спросила Агджа-ханум. Чернушка показала ей котенка.
— Я его поймала утром в саду! — весело сказала она, поднимая его высоко над головой.
— Ай, какой красивый! — обрадовалась маленькая барышня и тут же грустно вздохнула.
— Хочешь, я подарю его тебе?
— Очень хочу! Дай мне его вот через эту дырку!
— Мне не достать до нее, а в калитку меня не пустят.
— Тогда, может быть, ты перелезешь через забор?
— Ладно, попробую!
С этими словами Чернушка ловко спустилась с дерева и стала искать удобное место, чтобы перебраться на другую сторону. Вдруг она заметила высохшую канавку под самой изгородью. С трудом пролезла она в узкое отверстие и вышла на задний двор бекского дома. Пригибаясь к земле, чтобы ее не увидели, она пробежала по пустому дворику и остановилась у окошка, где ее с нетерпением ожидала маленькая барышня.
— Как ты пролезла? — с горящими от любопытства глазами спросила Агджа-ханум.
— Через канавку под забором,— ответила Чернушка и протянула ей котенка:— Погляди только, какой чудесный!
Агджа-ханум осторожно взяла котенка и прижала к груди. Чернушка приподнялась на цыпочки и заглянула в комнату.
— Как тут красиво! — воскликнула она восторженно.— И сколько оружия!..
— А я не люблю эту комнату и боюсь ее. Если бы я могла открыть окно, ты влезла бы сюда, и мы бы тут поболтали немного. Только я никак не могу его открыть: оно поднимается вверх, а у меня сил не хватает. Ну-ка, погоди! — вдруг остановилась она и добавила, сверкнув глазами: — Я посмотрю, заперто ли здесь.
С этими словами Агджа-ханум подбежала к двери и дернула ее за ручку. Дверь легко отворилась.
— Вот хорошо! — воскликнула она.— Иди скорее сюда.
Озираясь по сторонам, Чернушка быстро юркнула в комнату. Девочки радостно обнялись, сели на диван и начали весело болтать. ...Книга, которую читала гувернантка, была очень интересной. Зачитавшись, Марья Ивановна забыла, что наказанная ею барышня вместо часа сидит взаперти уже более двух часов.
Агджа-ханум была очень рада этому. Она часто подходила к двери и выглядывала во двор, чтобы кто-нибудь не застал ее врасплох.
И вот, выглянув опять за дверь, она вдруг увидела перед собой мать. Проходя мимо и заметив, что дверь в комнату деда открыта, Периджахан-ханум подумала, что там отдыхает Гусейн-кули-ага, и решила войти. Бедная девочка растерялась и не знала, как быть, что сказать. Плача, она забормотала:
— Мама, не входи сюда! Не входи! Периджахан-ханум ничего не могла понять. В этот момент
подошла Марья Ивановна и рассказала, за что была наказана Агджа-ханум.
Все трое вошли в комнату.
— Не из-за этого ли ты так испугалась? — спросила Периджахан-ханум, увидев котенка.— Ай, какой красивый! Я разрешаю тебе оставить его...
Не видя Чернушки, Агджа-ханум успокоилась. Взяв котенка на руки, она вышла из комнаты. Мать и гувернантка последовали за ней. Заперев дверь снаружи на крючок, они пошли обедать.
Чернушка осталась одна. Когда шаги отдалились, она вылезла из-под дивана, куда забралась, услышав голоса, и хотела поскорее уйти. Увидев, что дверь заперта, девочка приуныла. Она попыталась открыть окно, но это ей никак не удавалось: оно было укреплено с боков двумя задвижками, которых девочка не заметила.
В отчаянии опустилась она на диван. Если раскроется их тайна, Периджахан-ханум совсем прогонит ее отсюда и сильно накажет Агджу-ханум! А этого больше всего боялась Чернушка.
Отдохнув немного, она снова попробовала приподнять окошко и вдруг увидела задвижки. Обрадованная, она отодвинула их и, напрягая все свои силенки, стала поднимать окно вверх. Оно было тяжелое, но Чернушка, привыкшая к труду, справилась с ним. Она укрепила задвижки и вылезла во двор. Потом открыла дверь, вошла в комнату, опустила окно и снова вышла, заперев снаружи дверь на крючок. В сад она пробралась тем же путем, как пришла сюда, и побежала к дедушке Пири.
Агджа-ханум очень беспокоилась о Чернушке. Она не могла есть и даже нарочно пролила на скатерть суп, чтобы ее наказали и отослали в комнату деда, но эта хитрость ее, как назло, не достигла цели. Заметив необычайную бледность дочери, обеспокоенная Периджахан-ханум стала утешать ее:
— Ничего, деточка! Ты же не нарочно пролила! Может, тебе нездоровится? — И она приложила руку ко лбу девочки.
- Да у тебя и в самом деле жар! Съешь суп и ложись в постель, ты сегодня никуда не выйдешь.
Эти слова совсем расстроили Агджу-ханум.
— Да нет, мамочка! — умоляюще сказала она.— У меня ничего не болит! Не хочу я лежать!
В разговор вмешался Гусейнкули-ага.
— Теперь ты совершенно здорового ребенка объявишь больным! — недовольным тоном сказал он жене.
— Я тебя не раз просила не вмешиваться в воспитание дочери.
— Почему? Разве я не отец?
— Ты отец, но ничего не понимаешь в воспитании. От тебя девочка не научится ничему хорошему.
Слова эти, сказанные при дочери и гувернантке, взбесили Гусейнкули-ага. Он вскочил и с такой силой ударил кулаком по столу, что задребезжала посуда.
— Молчать! — заорал он.— Я покажу тебе, кто хозяин в этом доме!
Отшвырнув стоявшую перед ним тарелку, он в сильном гневе вышел из столовой.
— Ну и убирайся вон, пьяный солдат! — крикнула ему вслед
Периджахан-ханум.
Перепуганная девочка громко заплакала.
— Отведите ребенка в спальню,— приказала хозяйка Гувер нантке,— и уложите в постель. Потом одевайтесь, поедем в город за покупками.
Когда коляска укатила со двора, Агджа-ханум выглянула в окно, откуда видна была железнодорожная станция, находившаяся в имении Гусейнкули-ага. Иногда девочка вместе с гувернанткой ходила туда гулять.
«Мама, наверное, вернется только к вечеру,— подумала. Агджа-ханум.— Надо освободить Чернушку».
Она быстро оделась и побежала в комнату деда. К ее удивлению, дверь не была заперта. Осторожно толкнув ее, она увидела отца, который, лежа на диване, курил сигару. Больше в комнате никого не было. Агджа-ханум не знала, радоваться ей или нет.
Отец заметил ее.
— Что, дочка, бежала из-под ареста? Молодец, хорошо сделала! Не слушай свою сумасшедшую мать! Подойди ко мне, поболтаем...
Агджа-ханум бросилась в объятия отца. Потом она незаметно заглянула под диван. Не найдя Чернушки и там, девочка совсем растерялась.
— Что ты так рассеянна? — спросил Гусейнкули-ага.— Расскажи-ка что-нибудь!
— Папа, а ты давно здесь?
— После обеда, дочка.
— А дверь была открыта, когда ты пришел?
— Нет, на крючке.
— А кто был здесь?
— Вот этот котенок! — И Гусейнкули-ага указал на пушистого зверька, который лежал, свернувшись клубочком, в уголке ди - I вана.— Ты о нем спрашивала? I
— Нет, папочка, не о нем,— ответила Агджа-ханум, беря I котенка на руки.
— О ком же? Девочка не ответила.
— О чем ты задумалась, детка? Ты что-то скрываешь от, папы?
Агджа-ханум хорошо знала, что назло матери отец разрешит ей играть с Чернушкой, и поэтому решила открыть ему свою тайну.
— А ты маме не расскажешь, папочка? — проговорила она, обнимая его.
— Нет, не скажу, говори.
Рассказав все отцу, Агджа-ханум спросила:
— Но как же Чернушка могла выбраться отсюда, папа?
— Не знаю. Как раз у меня дело к дедушке Пири. Пойдем со мной, и мы все узнаем.
Они отправились к избушке садовника. Дедушка Пири сидел на пороге и плел корзину, а Чернушка мыла посуду.
При виде Гусейнкули-ага бедняжка не на шутку перепугалась. Она вынесла для него подушку и положила ее на мягкую зеленую траву. Усевшись, он сказал:
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
