Из письма от 31.12.04 от Александра Ивановича
Ольге Васильевне, из Новокузнецка в Югорск.
Наконец, давай моя ласковая займёмся сервировкой стола. Разрумянившиеся кухарки
(тут и с. Мария была мастерицей) мечут на него последовательно борщ(наичаще) или
Суп в больших, по3-4л. мисках, тушёный картофель(капусту) с мясом, либо каши с ним,
Сметану и блины к ней;компот, кисель, чай(кофе со сливками, не приживался),свежее молоко в увесистых кружках, пирожки иль вареники масленые;на десерт фрукты собственного сада, арбузы и дыни собственного огорода.
За обеденным столом развёртывалось поистене лукуллово пиршество, но не наперегонки и без жадничания;старшие едоки во всём уступали едокам младшим.
Бабе Наташе предназначалось самое почётное первое место, снохам было не до того, т.к.
подавали-убирали со стола. Как водится, раздавались шутки –прибаутки и незлобливые подначки вперемешку с деловыми речениями, а нередко возникал хохот.
«Дурносмехом» был в особенности мой папа, каковой частенько из-за приступа речетания выскакивал из-за стола и пулей мчался в сарай дабы отсмеяться. Невозмутим был только подзуживатель д. Павел…
После трапезы перед сном все шли в зал к иконам и прилежно молились богу. Ритуал богомольства дедушкой, а затем бабушкой упорядочивался до мелочей строжайше, богомольцы и богомолки имели закреплённые места. Первыми у икон распологались малыши, посколько их молитвы наибольше угодны Господу: Лёня, Ланя и Алёша.2ряд занимали ребятки постарше:Коля, Гриша и Василёк. В 3 ряду размещались парубки и зрелые мужи:Павлик, Ваня, Сеня и Федя.
Строго сзади последних и слева(женщинам не полагалось стоять ни спереди. ни справа
от мужчин) становились Федора, Дарушка и Шура, снохи Еля, Настенька и Маруся. Наконец д. Пётр с б. Наташей, ей однако дозволялось отлучаться от Молебствия по делам не отложнейшим.
Засим дедушка попеременно со старшими сыновьями, прежде всего с грамотеем гимназистом Семёном, читали Псалтырь и Гетьи-Минеи, пели подходящие стихиры и молитвы. В заключение нараспев произносился тот или иной отрывок из Евангелий-святых благовествований Христа, который сам ничего не писал. За содержательность, чёткость, простоту и исчерпывающее представление Истин Господних в семье наибольше чтили Евангелие от Иоанна, написанное около 5608 года. Святого апостола Иоанна именовали как самого приближенного к Иисусу, Столпом церкви, тайновидцем и прозорливцем, наперсником Христовым, а также Богословом-за высоту слога в начале своего Евангелия…
… Подспудной же первой мыслию моей является такая:прочтя настоящее писание, вы почтите, притом не единожды, светлую память Анастасии Дмитриевны моей, а быть может и проведаете её могилку в центре станицы Журавской. Хотя бы зато, что кормила-поила, обстирывала и обшивала, обмывала и утешала отца и деда вашего почти 6 лет кряду, несла свою вахту безропотно, прилежно и с любовью. В самый сложный и трудный период его жизни-вскоре после того, как не стало драгоценного Папы-мудрого наставника, кормильца и защитника в наиболее чувствительном и ранимом отроческом возрасте.
Правда следует отметить, что и ваш родилетним оказал своей невестке Насте существенную помощь при строительстве ею собственного дома в Мазановском. Он без принуждения и понуканий вместе с остальными братьями резво месили верхом на лошадях в двух круглых яминах (глубиной 1м. и до 15м. диаметром) смесь воды, земли, глины с песком, половы и соломы для вылепливания стен, подины и потолка строящейся хаты.
Усердно утаптывали босиком доливку(земляной пол) и горище(чердак),подавали черепицу на сарай и листы железа на крышу, возили воду из общехуторовского колодца и т. д.Мальцы при этом азартно соревновались за право поносить роскошную островерхую будёновку с синей звездой на лбу, принадлежащую их брату –терармейцу.
Он ею и шашкой поощрял и награждал за успешные замесы и утрамбовки, доставляя ребяткам и удовольствие и восторг. Ну а прочая хуторская детвора ими восхищалась и люто завидовала. В конечном счёте последнее было пожалуй апогеем и высшей целью прилежания в труде для юных соработников на виду у мазановцев.
…После дедушки и бабушки я дольше всех прожил в хуторе.
