XXXV междисциплинарная дискуссия, посвященная 200-летию «Курса политической экономии» Андрея Шторха и 100-летию «Основ политической экономии» Михаила Туган-Барановского
Москва, ИНЭС, 28 декабря 2015 г.
28 декабря 2015 г. в Институте экономических стратегий состоялась ХХХУ междисциплинарная дискуссия «Политическая экономия цивилизаций: исторические корни и перспективы». Модератором дискуссии был директор ИНЭС д. э.н., профессор, академик РАЕН . Первая такая междисциплинарная дискуссия состоялась в 1988 г. при участии Президента РАЕН . С тех пор традиция публичного обсуждения актуальных междисциплинарных проблем науки продолжается, и такие дискуссии являются одной из «визитных карточек» Отделения исследования циклов и прогнозирования РАЕН под председательством академика РАЕН, д. э.н., профессора .
На этот раз на публичное обсуждение был вынесен доклад «Политическая экономия цивилизаций: исторические корни и перспективы». Кратко остановимся на основных положениях данного доклада.
За два года до труда Рикардо, в 1815 г. в Санкт-Петербурге был издан (на французском языке – на русском только в 1881 г.) фундаментальный труд первого российского академика-экономиста (впоследствии вице-президента Российской академии наук) Андрея Карловича Шторха (1766-1835; в 2016 г. стоило бы отметить 250 лет со дня его рождения) «Курс политической экономии, или изложение начал, обусловливающих народное благоденствие». Полное издание труда с обширными комментариями и дополнениями было опубликовано в 2008 г. Издательским домом «Экономическая газета». И это было не просто изложение и развитие основ политической экономии Адама Смита, а принципиально новый подход к экономической теории, положивший начало политической экономии цивилизаций. Вторая часть «Курса» называлась «Теория цивилизации» - это был первый в мире труд по теории цивилизации. Этот труд был издан как курс лекций, которые академик на протяжении 20 лет читал семье Павла 1 – его жене и двум сыновьям, одним из которых был Николай 1.
Появление труда Андрея Шторха было закономерным. Исторические корни этого явления двухтысячелетние. Их стоит искать в том, что Россия как цивилизация является наследницей древнегреческой цивилизации, где высшей ценностью было духовное начало и были достигнуты вершины науки и культуры. К России это пришло через Боспорское царство, через византийскую цивилизацию. Отсюда такая отличительная черта российской цивилизации, мало понятная западным мыслителям, как приоритет духовности. Именно эти глубокие корни лежат в основе политической экономии цивилизации, провозглашавшей не только материальные, но и духовные ценности равноправными началами политической экономии и народного благоденствия. И именно в России, где начала политической экономии цивилизации получили развитие в трудах и современной российской цивилизационной школы – в отличие от Запада, где царствует прагматичная рыночная экономикс, основы которой заложены Альфредом Маршаллом еще в 1890 г.. В период неолиберальных рыночных реформ «экономикс» широким фронтом вторглась в Россию, оттеснив политическую экономию. Сейчас пришло время ее возрождения, но не в классическом или марксистском виде, а на принципах политической экономии цивилизации, отвечающей сущности грядущей интегральной, гуманистически-ноосферной цивилизации.
Андрей Шторх, восприняв основы политэкономии Адама Смита (хотя и не во всем) в отношении материальных рыночных ценностей, дополнил ее теорией внутренних благ – элементов цивилизации. писал: «Под именем внутренних благ мы разумеем нематериальные произведения природы и труда, в коих мнение признает полезность, и которые могут образовать нравственную собственность человека. В них можно различить столько видов, сколь есть человеческих способностей; поэтому в разряд физических мы поместим здоровье, силу, ловкость, искусства механики и т. д., в разряд умственных – разум, знание, науки, свободные искусства и пр., и наконец, в категории благ нравственных - нравственное и религиозное чувство, свободу, собственность и пр.» В пятом томе Курса политической экономии, в книге 1 «Элементы цивилизации или внутренние блага» А. Шторх уточняет состав и классификацию этих благ: «Под названием внутренние блага мы понимаем все нематериальные продукты природы и человеческого труда (в которых, по общему мнению, распознаются их полезность для людей и которые могут составлять морально признаваемую собственность человека). Из всего множества подобных продуктов политическая экономия ограничивается рассмотрением тех, что в состоянии усовершенствовать возможности и особенности человека» А. Шторх разделяет внутренние блага на первичные и вторичные. Первичные блага состоят из самих способностей человека и того, что служит их развитию и совершенствованию - это здоровье, умение, вкус, нравы, культ. Вторичные блага являются необходимым предварительным условием сохранения и развития способностей
Богатства и внутренние блага вместе образуют благоденствие народа и составляют предмет политической экономии в понимании А. Шторха. «Внутренние блага, в отличие от богатства, не являются предметом материального производства, не являются предметом купли-продажи, не имеют стоимости и цены. Внутренние блага хотя и могут быть предметом владения, но они не подлежат отчуждению; таким образом, они имеют лишь непосредственную стоимость. Их нельзя ни продать, ни купить; только труд, их производящий»
А. Шторх отмечает, что «народонаселение отдельно взятой страны всегда ограничено, с одной стороны, величиной годового продукта, а с другой – распределением этого продукта: чем больше продукт и чем лучше он распределен, тем больше возрастает население»
В заключении к пятому тому, посвященному теории цивилизации, А. Шторх раскрывает влияние материального богатства на нематериальный труд и обратное влияние цивилизованности на производство и приходит к принципиальному выводу: «Так как богатство не в состоянии возрастать без цивилизации и поскольку цивилизация в той же мере зависит от богатства, отсюда следует, что для успешного развития и богатства и цивилизации ни одно из этих двух благ не должно увеличиваться за счет другого… Одним словом, не что иное, как равноправие двух разновидностей продукта приводит к народному благосостоянию… Таков великий принцип распределения продукта». Этот принцип весьма актуален и для нашего времени.
В этом коренное отличие предложенной А. Шторхом политической экономии цивилизаций от классической и марксистской политэкономии и современной экономикс, которые делают упор на рыночном хозяйстве, отводя сфере духовного воспроизводства роль придатка к рынку, надстройки над экономикой.
Речь идет не просто о возрождении политической экономии, основы которой предаются забвению современными западными научными школами, образовательными системами, государственными и международными деятелями. Необходимо возрождать ее в новом, трансформированном виде политической экономии цивилизаций, придающей равное значение сферам материального и духовного воспроизводства, и обеспечивающей условия для сбалансированного, пропорционального развития всех составляющих генотипа цивилизации: социодемографической, природно-экологической, инновационно-технологической, экономической, социально-политической и социокультурной.
Хотя на Западе предложенное Андреем Шторхом цивилизационное понимание политической экономии не встретило поддержки, однако в России его идеи были восприняты и развивались. Одним из первых откликнулся на них доцент Харьковского университета Амвросий Метлинский в книге «О сущности цивилизации и значении ее элементов»; она в факсимильном виде включена в т. II монографии и «Цивилизации: теория, история, диалог, будущее», хотя эта книга ошибочно названа «первой книгой по теории цивилизаций»; первой была книга Андрея Шторха, на которую неоднократно ссылался А. Метлинский. Он развил ряд положений А. Шторха об элементах цивилизации: «Главные элементы цивилизации: человек, общество и его деятели, физико-моральное развитие человека…. Важность значения поколений, языков и нравов в цивилизациях народов». Здесь уже наметился переход от общей теории цивилизации к теории локальных цивилизаций, учитывающей разнообразие условий их развития. Подчеркнута роль языка в сохранении и передаче от поколения к поколению цивилизационных ценностей. Он пишет о многих отличающихся друг от друга цивилизациях.
Эту линию продолжил Николай Данилевский, который в монографии «Россия и Европа: взгляд на культурные и политические отношения славянского мира и …к греко-романскому миру» (1869) заложил основы теории локальных цивилизаций как культурно-исторических типов, раскрыл систему взаимоотношений между ними, выделил 12 культурно-исторических типов с древности до середины XIX века, определил сущность цивилизации как период расцвета духовной жизни. Но это скорее культурно-исторический, чем экономический труд. Исследование исторических и природно-экономических условий возникновения цивилизаций выполнил .
Всестороннюю оценку содержания и значения труда Андрея Шторха дал выдающийся русской политэконом (отец ), который подготовил к изданию в 1881 г. первую часть «Курса политической экономии» Андрея Шторха на русском языке (до этого она была известна только на французском и немецком языках). Однако часть II книги А. Шторха – «Теория цивилизации» - не была переведена и не получила оценки . Она более столетия оставалась неизвестной русскоязычному читателю и не вошла в научный оборот в России и СССР.
высоко оценивал центральное место политической экономии в системе экономических наук: «В ряду наук, которые являются самыми необходимыми, едва ли не первое место занимает политическая экономия. Она принадлежит к разряду так называемых хозяйственных наук, т. е. таких, которые исследуют народное хозяйство и составляют как бы центр их». Под богатством понимает богатство, являющееся предметом обладания человека (как материальное, так и духовное). Следовательно, вслед за А. Шторхом считает духовное и материальное воспроизводство в равной степени предметом политической экономии, - в отличие от классической и марксистской политэкономии.
Такой же подход характерен для классика российской и мировой экономической мысли начала XX в. – -Барановского, 150-летие со дня рождения которого отмечается в этом же богатом на юбилеи 2015 г. О значении его творчества лучше всего сказал его ученик : «Михаил Иванович в области экономической теории был первым, кто заставил европейскую мысль задуматься к движению ее на востоке, в России. Он стал не только в уровень с эпохой, не только в уровень с научно-экономической мыслью передовых стран, но он содействовал прогрессу, и в силу этого больше, чем кто-либо, содействовал тому, чтобы поставить русскую экономическую мысль в ряд с европейской». К сказанному можно дать два примечания. Во-первых, Туган-Барановский был не первым, а вторым. Первым был почти на столетие раньше Андрей Шторх. Во-вторых, -Барановский (как вслед за ним и сам ) вышел не на уровень европейской научной мысли, а выше этого уровня, и это признается некоторыми западными учеными.
Теория кризисов – это узловая проблема политической экономии. Но она не могла бы быть поставлена Смитом, Шторхом и Рикардо, поскольку периодические экономические кризисы набрали свою регулярность после них, и только с последней трети XIX в. эта проблема заняла достойное место в политической экономии, вызвав множество толкований. Наиболее глубокая трактовка причин и характера кризисов была дана –Барановским в 1894 г. в книге «Периодические промышленные кризисы в современной Англии, их причины и ближайшее влияние на народную жизнь». В 1906 г. она была издана в Германии и тут же вызвала отзыв крупнейшего теоретика того времени Карла Каутского, а затем и во французском переводе. Но вклад -Барановского в политическую экономию не сводится к теории кризисов. Он исследовал тенденции динамики цен, осуществлял прогнозирование развития мирового хозяйства, вскрыл основные противоречия стихийно-рыночного капиталистического производства: «В промышленных кризисах вскрываются глубочайшие противоречия капиталистического хозяйства. Капиталистический мир подчинен своим особым законам, стихийная сила которых обнаруживается во время кризисов. Современный человек чувствует свою беспомощность перед действием сил, которые созданы им самим, но контроль над которыми утрачен». Еще более беспомощными чувствуют себя люди перед лицом кризисов при смене долгосрочных (Кондратьевских) и сверхдолгосрочных (цивилизационных) циклов в первой четверти XXI века. Трудно сказать, насколько -Барановский воспринял идеи политической экономии цивилизаций Андрея Шторха. Термины «внутренние блага», «элементы цивилизации» в его работах не просматриваются. Но он высоко ценил вклад Андрея Шторха в экономическую теорию и создал собственную, социально ориентированную и интегрировавшую лучшие достижения мировой экономической мысли школу политической экономии, которая заслуживает гораздо большего признания и применения, чем это наблюдается сейчас. Его идеи восприняли и развивали Николай Кондратьев и Питирим Сорокина в период их учебы на юридическом факультете Санкт-Петербургского (Петроградского) университета.
В 1930-е – 1980-е годы в СССР сформировалась и развивалась марксистская политическая экономия, получившая наиболее полное воплощение в учебнике «Политическая экономия» 1954 г. под редакцией и ряде других учебников.
В результате неолиберальных рыночных реформ 1990-х годов политическая экономия была низвергнута, кафедры политической экономии были переименованы, осуществился поворот к экономике.
Последним оплотом политической экономии оставался Институт экономики РАН, возглавляемый академиком РАН, президентом Международного фонда , возглавлявшим с 1980-х годов советскую, а затем и российскую творческую школу политической экономии. В ряде работ, начиная с монографии «Политическая экономия и экономическая политика» (1970), «Диалектика социалистической экономии»(1986). расширил рамки политической экономии, насыщая ее проблемами экономической политики и социального развития. Он много сделал для возвращения в Россию научного наследия , , и других мыслителей. Его позиции были наиболее близки к экономии цивилизаций . высоко оценил главный его труд: «Анализ работ Андрея Шторха показывает, что для российской школы экономической мысли изучение хозяйственной жизни было и остается главным двигателем разработки теоретических идей».
Формирование основ политической экономии цивилизаций с конца XX в. продолжила российская цивилизационная школа, возглавляемая в ряде монографий «История цивилизаций» (1995,1997), «The Past and the Future of Civilizations» (2000), «Глобализация и взаимодействие цивилизаций» (2001,2003). Можно сказать, что современная российская цивилизационная школа восприняла основной подход Андрея Шторха к политической экономии и развила его применительно к экономике XXI века в условиях становления интегральной мировой цивилизации и интегрального экономического строя при приоритете сферы духовного воспроизводства.
С начала XXI в. в мире развертывается научная революция, итогом которой будет формирование новой общенаучной парадигмы – научной картины реально изменившегося мира. Согласно теории динамики научного знания это очередной взрыв научного творчества. Это обусловлено как радикальными переменами в объекте науки – природе, обществе и взаимоотношениях между ними, так и логикой развития научной мысли, закономерностями познания.
Во-первых, происходят до конца еще не познанные изменения в биосфере, в климатических условиях и среде обитания человека. Одни из этих изменений вызваны сменой многотысячелетних геологических, климатических и экологических циклов, другие – многократно усилившимися разрушительными воздействиями человека на природу и экологические процессы и системы (негативный вариант ноосферы).
Во-вторых, происходит смена сверхдолгосрочных цивилизационных циклов – в динамике мировых (закат двухсотлетней индустриальной техногенной и рыночно-капиталистической цивилизации), локальных (на смену пятисотлетнему четвертому поколению локальных цивилизаций при доминировании Запада идет более активное и дифференцированное пятое поколение при лидерстве Востока); намечается длительный переход от второго исторического суперцикла к третьему суперциклу.
В-третьих, общенаучная парадигма, сформированная в результате Великой научной революции XVI-XVIII вв. и развивавшаяся в последующие столетия, уже во многом не отвечает радикально изменившимся условиям развития природы, общества и взаимоотношений между ними. Пришло время смены парадигмы в соответствии с закономерностями, обоснованными Владимиром Вернадским и Томасом Куном.
Но и в самом обществознании формируется новая парадигма. Ее краеугольные камни были заложены в XX в. великими умами – Владимиром Вернадским и Никитой Моисеевым, Питиримом Сорокиным и Николаем Кондратьевым, Александром Богдановым и Саймоном Кузнецом, Йозефом Шумпетером и Фернаном Броделем и многими другими. Их наследие восприняли, синтезировали и развивают современные российские научные школы – русского циклизма, ноосферная, цивилизационная, инновационная, устойчивого развития, социодемографическая и другие.
Эпицентр формирования новой парадигмы обществознания находится в России – в силу двух причин: Россия находится в фокусе цивилизационного кризиса первой четверти XXI века – а кризис пробуждает творческую мысль; именно в России имеется мощная духовная традиция, еще в XX в. заложены основы новой парадигмы, отличной от преобладающей на Западе, и действуют активные творческие школы, особенно в общественном секторе науки, строящиеся на междисциплинарных исследованиях.
Все эти тенденции и процессы не могут не трансформировать экономическую науку – пирамиду экономических наук, в вершине которой находится политическая экономия. Какие тенденции предстоят в ближайшие десятилетия в этой отрасли знаний?
Во-первых, возрождение политической экономии как основы всей системы функциональных, отраслевых и пространственных экономических наук – в тесной взаимосвязи с формированием новой парадигмы в общественных науках, а также в гуманитарных и экологических.
Причем процесс этот будет происходить на междисциплинарной основе, при плодотворном взаимопроникновении смежных областей знаний. Примером может служить цивилиография – наука о цивилизациях.
Во-вторых, в самой структуре научного знания на первое место выходят вопросы не структуры и взаимодействия элементов цивилизации, уровней хозяйственной деятельности в равновесном состоянии, проблемы экономической статики и динамики, т. е. циклов, кризисов и выхода из них, во взаимодействии с цикличными колебаниями в других сферах общества и в природе, вопросы наследственности, изменчивости, отбора и поддержки прогрессивных изменений при смене экономических систем, экономического строя.
В-третьих, политическая экономия избавляется от чрезмерной рыночной однобокости, приобретает, вслед за А. Шторхом, цивилизационный характер, изучает полезные взаимодействия в рыночном и нерыночном секторах экономики, материального и духовного воспроизводства, ориентируется на изменения взаимодействия экономики с другими составляющими генотипа цивилизации.
В-четвертых, эпицентр очередного взрыва научного творчества в области общественных наук (в том числе политической экономии) перемещается в Россию. Она должна взять на себя тяжесть и ответственность лидерства, привлекая ученых из стран ЕАЭС, БРИКС и ШОС, прогрессивных ученых Европы, Америки, Азии.
Было бы желательно, чтобы Институт экономики РАН вернул лидирующие позиции в исследовании проблем политической экономии, а в российских университетах были возрождены кафедры политической экономии.
Тем самым не только будет воспринято наследие выдающихся мыслителей в области политической экономии – Андрея Шторха, Михаила Туган-Барановского, Леонида Абалкина – но и сделаем крупный шаг по развитию их плодотворных идей и передаче их следующим поколениям ученых.
Вслед за выступлением с докладом последовала дискуссия, на которой выступили академики РАЕН , , к. п.н. Савойский РАЕН выступила с сообщением «Внутренние блага и Индекс человеческого развития ПРООН».
Участники конференции приняли Рекомендации ХХХУ Междисциплинарной дискуссии.
Информацию о ХХХУ междисциплинарной дискуссии подготовила к. э.н., академик РАЕН
