Подпольный журнал «Ярославна» 1942 года
Сотрудничая с М. Шатовым в составлении его «Half a Century of Russian Serials 1917-1968», я сообщил ему и о журнале «Ярославна», хотя он у меня и не сохранился. М Шатов поместил его в том III — в отдел «Supplement of Additional Entries», сказав: «S-3096 laroslavna; zhurnal razvedchits / Underground publication of NORS / Published by the Molodezh’ russkoi kolonii Zagreb. Ed / N. Zarakhovich, Zagreb (Croatia) / German-occupied territory of Yugoslavia / /1942/ 1942-43; no. 1-8». Эта информация стала известна И. Качаки, составителю «Библиографии русских беженцев в королевстве С. Х.С. (Югославии) 1920-1945 гг.», а от него проф. Загребского университета И. Лукшич, которая включила это название в свою статью о русской эмигрантской периодике.
В это время скм.(скаутмастер) А. Таурке, разбирая архив покойного Б. Мартино, нашел Но. 4-5 от 1 августа 1942 г. и Но.6 без указания даты и прислал мне ксерокопии этих единственных сохранившихся экземпляров. Я послал их проф. И. Лукшич и теперь постараюсь ответить на ее вопросы относительно этого журнала.
Покидая Хорватию, я договорился с Надей Зарахович, что она будет издавать для Хорватии орган связи подпольной организации разведчиков под названием «Ярославна Mjesecnik za rusku zensku mladez Izdanje nacionalne mladezi ruske kolonije» (Ежемесячник для русской женской молодежи Издание национальной молодежи русской колонии). Я ей сказал, что все должно выглядеть невинно, как литературные упражнения девочек, хроника их жизни и сообщения с мест под видом «писем в редакцию». Распространять журнал следовало среди существующих отрядов в Сараеве и Баня-Луке и одиночек в Осеке, Суне, Карловце, Сплите, Славонском Броде, Варцар-Вакуфе (ныне Мрконичград), Яйце, Турбе и Земуне и в чужие руки не давать.
Уезжая в Германию, я передал должность начальника Хорватского отдела Володе Захаровичу, но, зная, что он не очень любит писать письма, секретарем отдела назначил его сестру Надю. Оба эти назначения я не смог тогда провести через приказ, как это делалось до войны, но, приехав в Берлин, я объявил об этом в приказе Но.4 по ИЧ — Инструкторской части от 11 февраля 1942 г.
Во главе подпольной организации стоял скм. Борис Борисович Мартино (1917-1962), которому должность начальника ИЧ, соответствовавшую должности начальника Главного штаба или Главной квартиры организации, передал скм. Максим Владимирович Агапов-Таганский (1890-1973). С Мартино мы вместе покинули Хорватию 26 января 1942, но он, приехав в Берлин, через несколько дней передал эту должность мне, двинувшись дальше в Россию, для чего ему пришлось нелегально перейти польскую границу около Ченстахова.
Надо полагать, что первый номер «Ярославны» вышел в апреле 1942 г., так как в подзаголовке было ясно сказано, что журнал — ежемесячный. В Но.4-5 в «От редакции» Надя Зарахович сообщила, что благодаря другу разведчиков Александру Леонидовичу Дирину, журнал стал печататься литографским способом, и что тираж журнала «повысился пока на 50 экземпляров, следующий номер на 100». Мне известно, что первые номера печатались на шапирографе лиловым цветом в количестве около 30 экземпляров.
Журнал писался от руки специальным химическим чернилам. Из 16 страниц (21х30 см) в Но.4-5 Надей были написаны все, кроме стр. 8-9 и стр. 12 с началом на стр. 13. Ее почерк мне известен по одной, случайно сохранившейся написанной ею открытке. Не знаю кем были написаны другие страницы. Но предполагаю, что были написаны Надиным братом Вовой Зараховичем.
В том, что проф. И. Лукшич не нашла его ни в одной библиотеке послевоенной Югославии, нет ничего удивительного, так как журнал был подпольным, и слава Богу что чужие руки не попал. Несмотря на свой невинный подзаголовок, он был не столько ежемесячником молодежи русской колонии. Сколько органом связи подпольных разведчиков.
В «От редакции» упомянутого Но.4-5, на первой же странице так прямо и было сказано: «друг разведчиков». Попадись номер в руки усташей или Гестапо, у Владимира Зараховича бы сразу спросили о каких «разведчиках» идет речь? Впрочем, и не спрашивали бы, а нашли бы на следующей странице Приказ Но.8, в котором он, как начальник Хорватского отдела НОРР — Национальной Организации Российских Разведчиков (Пантюхова), в пар.3 сообщает «о перемене названий чинов»: «помощника скаутмастера — руководитель» и «скаутмастер — старший руководитель».
Подробности же о деятельности НОРР следователи бы нашли на последний странице в отделе «Вести», в котором были даны некоторые подробности о работе подпольных разведчиков, как бы они себя ни называли:
«В Варшаве успешно работают старшие руководители Борис Мартино и Слава Полчанинов. Готовятся к летнему лагерю».
«В Берлине работает Олег Поляков».
«Словакия. Развивается работа разведчиц, которых до этого года почти не было».
«Россия <…> Игорь прислал доклад, который поместим в ‘Ярославне‘».
«Баня-Лука. Разведчики устроились вместо на хорватскую «Radnu Sluzbu» на работу к русскому инженеру».
«Земун. Образована группа разведчиков и разведчиц; вожак Юрий Моисеев», и чтобы не затруднять его поисков, дан его адрес.
Одним словом, Бог хранил наших горе-конспираторов, никто не донес, и журнал продолжал выходить.
Сохранился и очередной Но.6, в котором на первой же странице из приказа Но.9 по Хорватскому отделу НОРР можно было бы узнать, что отряд Св. Владимира в Баня-Луке временно «распускается» (т. е. «расформировывается»), а на последней странице в отделе «Вести» говорится и о причине — отъезд в Берлин «быв. Начальника Банялуцкого отряда младшего руководителя Георгия Лукина». Далее в приказе говорится, что «Старший руководитель Малик Мулич назначается по собственному желанию руководителем при отряде разведчиков имени Петра Великого». Что это загребский отряд, приказе не было сказано, но это было всем известно.
В отделе «Вести» сказано так же, что «Загребские разведчики легализировались под именем ‘Национальная молодежь русской колонии’» и, что в Сараеве «Вожак Эшреф Смаевич устраивает легализацию сараевцев и начинает работу с разведчиками». Интересно отметить, что в то время, как войны в работе с югославянскими скаутами принимали участие два русских руководителя — Агапов и Сергей Склевицкий, то в годы войны во главе обоих русских разведческих отрядов в Хорватии стояли боснийские мусульмане — Мулич и Смаевич.
В Но.6 был напечатан и обещанный «доклад» Игоря Шмитова с названием, заимствованным у Краснова — «За чертополохом». В этом небольшом рассказе говориться как группа русских из Загреба, (добавлю от себя — главным образом членов НТС), поехала в Киев работать в одной немецкой фирме. И. Шмитов пишет:
«Рубеж. Преграда снята и мы вступаем на землю наших предков. — Больше мы не эмигранты. Все взволнованы и опьянены происходящим, все счастливы, хотя и сознают, что впереди будет много горя, много тяжелых минут. Но… что вообще может чувствовать человек мечтавший 20 лет о чем либо, в момент исполнения его желаний?».
О горьких минутах ожидавших первую группу мне стало позднее известно. Игорь Шмитов, подписавший контракт на работу чертежником, был самым бессовестным образом обманут. Ему, и еще нескольким молодым русским эмигрантам, вместо канцелярской работы выдали винтовки и послали охранять лагерь военнопленных, работавших на пригласившую их на работу фирму. Конечно, все отказались идти охранниками. Получился скандал, но выручили хорватские паспорта. Как сказано в том же номере в отделе «Вести»: «Из России приехал в Вену студировать руководитель Игорь Шмитов», немцы его отпустили, так как из-за тяжелых условий работы Игорь заболел туберкулезом. Приехав в Вену, он поступил на архитектурный факультет Венского университета. Там он изучал средневековое искусство у проф. Холей, известного специалиста в этой области, обладавшего прекрасной коллекцией русских икон. Впоследствии Игорь стал известным среди русских художником и иконописцем.
Оставшиеся получили обещанную им работу чертежников и переводчиков и немецкое начальство как-то с этим смирилось, но вскоре начались новые трения. Русские эмигранты нашли быстро общий язык с местным населением, что не входило в планы немцев. Короче говоря, вторая группа работников, нанятых для этой же фирмы в Белграде, дальше Берлина не поехала. Всем дали отступного, но предложили устраиваться на работу в Берлине. В этой второй группе было тоже много членов НТС, и среди них был Олег Поляков, от которого я и узнал все подробности. Первая группа выехала из Загреба осенью, а вторая из Белграда в конце 1941 г. После этого было распоряжение немецких властей, чтобы русских эмигрантов не брать на работы в оккупированных областях СССР.
Для истории русской зарубежной литературы представляет интерес небольшая в три страницы поэма МЭПа (Молодой Эмигрантский Поэт) псевдоним Пушки (Павла Николаевича) Зеленского — «Поход загребцев осенью 1941». Поэма начинается словами:
«Погода стоит — золотая,
А скоро осени — конец!
В поход идти идея не плохая!
Ораторствовал Пелипец.
А Надя его поддержала:
«Быть может последний поход!»
Ну. МЭП колебался сначала,
Потом заявил, что пойдет.
Кроме Пушки Зеленского из загребцев были Надя и Вова Зараховичи и разведчица Щербец, а из сараевцев Боря Мартино, Слава Пелипец и Жорж Богатырев. Вскоре после этого похода Пелипец двинулся дальше и в конечном итоге оказался в Смоленске, Мартино вернулся в Сараева, а Жорж Богатырев остался в Загребе, поступив в университет.
Еще надо отметить, что хотя журнал «Ярославна» с первого номера назывался «журналом национальной молодежи русской колонии», он стал таковым только с Но.6 за сентябрь 1942 г.
