Институт магистратуры и докторантуры Phd
КазНПУ им. Абая
6М011800-русский язык
и литература 2 курс
Микропоэтика образа-вещи в литературе:
"гвоздь" как образ-концепт
Материальная культура как совокупность предметов, создаваемых человеком, входит в мир художественного произведения. Вещный мир в литературном произведении соотносится с предметами материальной культуры в реальной действительности. [1] Кроме того, изображение предметов материальной культуры в литературе эволюционирует, и это отражает изменения в отношениях человека и вещи в реальной жизни. [2, 229]. Сообразуя человека как высшую ценность с предметным миром, нельзя забывать, что мир вещей – среда обитания человека. Созданный человеком рукотворный мир должен служить человеку. Такое служение человеку осуществляется, прежде всего, по законам функционального использования предметов и их эстетического воздействия.
Объектом рассмотрения в данной статье является один из предметов вещного мира, а именно – гвоздь. Цель данного исследования: выявить и проанализировать поэтику этого микрообраза в художественных текстах, а также соотнести его художественную семантику с лингвистическими смыслами, мифологическим наполнением и фольклорно-обрядовыми традициями.
История вещи. О гвоздях людям известно уже около пяти тысячелетий. Так, в древнем городе Ур в Месопотамии (около 3000 лет до н. э.) гвозди уже применялись для скрепления листового материала. Первоначально гвозди делали из шипов растений, древесины твердых пород дерева, и даже из костей рыб. До XVI века гвозди изготавливали вручную, что считалось процессом очень трудоемким, поэтому к 1741 году в Англии на производстве гвоздей было занято около 60 000 работников. Производство гвоздей стало дешевым только в 1851 году, когда Адольф Браун из Нью-Йорка придумал машину для изготовления проволочных гвоздей.
Лингвистические смыслы. В нашем сознании гвоздь понимается, прежде всего, как предмет с точки зрения его функционального использования: гвоздями можно прикрепить/соединить различные реалии предметного мира, который нас окружает. Тот факт, что гвоздь наделялся определенной символикой в конкретных ситуациях, может быть оправдан существованием в русском языке следующих фразеологизмов: гвоздь программы/проблемы – самое главное, значительное, интересное в чем-либо; «спать как на гвоздях» - сильное беспокойство; «забить последний гвоздь» - принять окончательное решение, закончить дело; «вбить гвоздь в крышку гроба» - желать смерти кому-либо, «забить на это» - оставаться равнодушным к делу, человеку; «забить» - занять место, «пригвоздить к позорному столбу» (высок.) — заклеймить, предать позору, пригвоздить взглядом (высок.) — заставить замереть под гневным, строгим взглядом, «выплевывать гвозди» — крайняя степень раздражения.
Ритуально-мифологическое значение вещи. В мифологической и обрядовой традициях разных народов и цивилизаций, гвоздь наделяется множеством смыслов и характеристик, зачастую не связанных с его прямым назначением. Он выступает знаком того или иного уклада жизни, культуры.
Например, по китайской традиции, в здание часто забивают множество лишних гвоздей, чтобы защитить его от злых духов; в Древнем Риме в храме Юпитера существовала ежегодная церемония забивания гвоздя. Прикрепление или соединение — функции гвоздей, которые, как полагают, прямо повлияли на их значение в некоторых африканских магических обрядах — удержать вызываемых духов рядом, пока они не выполнят те задачи, ради которых шаман их вызывает [3].
Как и почти все, сделанное из железа, гвозди раньше использовались в самых разных видах ворожбы — как защитной, так и лечебной. Плиний утверждает, что эпилептика можно вылечить, если вбить гвоздь в землю, на которой он лежал в припадке. Он также сообщает, что гвоздь, выдернутый из гробницы и положенный на пороге спальни, защищает спящего от ночных кошмаров, видений и призраков. В Блиде (Алжир) женщины вбивают гвозди в некое священное дерево, чтобы освободиться от своих болезней. Персы расцарапывали до крови десну под больным зубом и вбивали окровавленный гвоздь в дерево — вместе с зубной болью. То же самое делали жители Порт-Шарлот, Брунсвика, Северной Африки, Могадора, Туниса и Египта. В Каире еще в недавние времена было принято вбивать гвозди в деревянные створки Южных Ворот, чтобы избавиться от головной боли [4].
В этих случаях мы имеем дело с "прибиванием зла" — одним из наиболее распространенных во всем мире суеверий. Едва ли найдется хотя бы одна страна, цивилизованная или нецивилизованная, где такие обряды не практиковались бы в той или иной форме. Зло (в данном случае — болезнь) можно было прибить к земле, к дереву, к двери и к любому другому месту, куда можно вбить гвоздь и, таким образом, избавить от беды пациента, который затем уходил от этого места. В Великобритании считают удачей найти на дороге гвоздь, особенно ржавый. Его надо немедленно поднять и унести домой. Если гвозди носить в кармане или спрятать в доме, они предохраняют от колдовства и сглаза. В свое время верили, что если кого-то подозревают в колдовстве, это подозрение можно проверить, потихоньку от него вбив десятипенсовый гвоздь в его (или ее) след. Если это действительно колдун, какая-то сила заставит его вернуться и вытащить гвоздь, а если он невинен, то так и пойдет своей дорогой, не подозревая о проведенном над ним эксперименте.
В Чешире, когда несколько мужчин хотели связать себя и друг друга клятвой, они все вместе шли в лес на некотором удалении от дома и там вбивали гвоздь в дерево, принося клятву, что они выполнят обещание, пока гвоздь будет оставаться на месте. Вытаскивать его без всеобщего согласия было нельзя, но если такое случалось, все освобождались от клятвы. Хотя этого обычая больше не существует, в чеширском наречии сохранилось выражение «вытащить гвоздь», которое означает нарушить клятву или обещание. [5]
Гвоздь в фольклорно-мифологических сюжетах. Гвоздь зафиксирован в таких эпических жанрах, как миф, притча и сказка.
Легенда-миф о гвоздях, использованных для распятия Христа, относится к числу распространенных. Три гвоздя символизируют распятие Христа, гвозди также могут быть атрибутами личностей, связанных с Христом, — например, св. Елена, мать императора Константина Великого, про которую говорили, что она владеет тем самым крестом и гвоздями, которые использовали при распятии Иисуса.
Центральным образом гвозди становятся в так называемом «мифе о цыгане-кузнеце». Текст одной из версий мифа был опубликован в книге Е. Друца «Цыгане»: «Когда Иисус попал к римским тюремщикам и его приговорили к распятию, двум солдатам был отдан приказ достать четыре больших гвоздя». [6, 8] По этой версии, именно цыган выковал гвозди для распятия сына Божия. Гвоздь здесь – символ возмездия; неслучайно, в мифе находим такие строчки: «С той поры не стало ему (цыгану) покоя. Как остановится где, преследует его раскалённый гвоздь. Вот и блуждают цыгане с места на место. Так покарал их господь». [6, 9]
Существует иная версия этой легенды: цыган выковал гвозди, но гвоздь, который должен был пронзить сердце Господа, он сделал из олова.
И, наконец, третья версия нашла отражение в картине Карла Рудевича «Цыган на Голгофе». Согласно ей, один из четырех гвоздей, предназначенных для распятия Христа, был украден цыганом, который получил за это благословение Господа.
В Восточной «Притче о гвоздях» вспыльчивый и несдержанный молодой человек вбивает по одному гвоздю в забор всякий раз, когда он не сдерживает своего гнева, а затем вынимает их всякий раз, когда удается не потерять самообладания. Дыры в заборе отождествляются со шрамами, которые остаются в душе человека, когда ему причиняют зло (причем, злом может быть как дурной поступок, так и резко сказанное слово).
В шведской народной сказке «Гвоздь из родного дома» – гвоздь, который мальчик Свэнд берет с собою, как память о доме, отправляясь на заработки, помогает ему найти ночлег и пропитание, а также обучиться различным ремеслам. Примечательно, что гвоздь выполняет разные функции: (кузнец затыкает им сломанное колесо телеги вместо чеки; портной приспосабливает как крючок для одежды; старушка использует гвоздь как крепление для бельевой веревки). Мальчик называет гвоздь «кусочком своего родного дома». По сути, гвоздь выступает здесь, как символ домашнего очага: близкие люди согревают нас теплом даже на расстоянии, а воспоминание о доме воплощает в себе предмет, так или иначе с домом связанный. Здесь мы можем наблюдать кумулятивный сюжет, в котором гвоздь играет активную роль, он упоминается не только заглавии, но и в каждом эпизоде, несет повышенную смысловую, идейную нагрузку, перерастая в вещь-символ.
Гвоздь в поэтическом тексте. Несколько иное значение приобретает гвоздь как образ-вещь в поэзии.
В стихотворении А. Блока «Я пригвожден к трактирной стойке…» (1908) – уже в самом слове «пригвожден» слышится мотив отчаяния, безысходности, неспособности человека противостоять внешним обстоятельствам, и тем самым – уберечь свое счастье. Вынесение его поэтом в первую строку, усиливает трагизм. Согласно «Энциклопедии символов», гвозди участвуют в знаке конечности. «Пригвожден» у Блока – это в какой-то мере «обречен», «не в силах что-либо изменить». На мотив обреченности, который проходит через все стихотворение, накладывается вызванный им мотив безразличия: «Я пригвожден к трактирной стойке, / Я пьян давно – мне все равно» [7]. В стихотворении представление о вещи возникает благодаря глаголу, образованному от этого существительного.
Еще одно стихотворение Блока из цикла «Осенняя любовь» - «Когда в листве сырой и ржавой» (1907) – отсылает нас исключительно к библейской тематике. Гвозди выступают символом распятия Христа, а сам поэт отождествляет свои муки земной жизни с Его страданиями: «Пред ликом родины суровой / Я закачаюсь на кресте». «Гвоздь» у Блока с наибольшей образностью передает страдания как Христа, так и самого поэта:
Когда палач рукой костлявой
Вобьет в ладонь последний гвоздь
…………………………………….
И жалко смотрит из одежды
Ладонь, пробитая гвоздем. [7]
Символизация микровещей в особенности свойственна лирике в силу ее тяготения к смысловой насыщенности слова. Совершенно иную, иносказательную трактовку «гвоздь» приобретает у таких советских поэтов, как В. Маяковский и Н. Тихонов.
Знаменитые слова Маяковского: «Светить, и никаких гвоздей!» [8, 9] («Необычайное приключение, бывшее с В. М. летом на даче» - 1920), стали крылатыми. Толковый словарь под редакцией относит выражение «и никаких гвоздей» к новой поговорке; при этом смысл нисколько не отличается от смысла, которым наделил свои «гвозди» Маяковский. Фактически это выражение означает – «ничего больше», «никак по-другому». Этот лозунг сообразен духу времени написания стихотворения.
Тихонова «Баллада о гвоздях» (1922) повествует о человеческой стойкости. Метафорический образ «железных людей» воплощается в известных строках:
Гвозди бы делать из этих людей,
Крепче б не было в мире гвоздей. [9]
По-видимому, этот образ ассоциативно связан с выражениями «железный характер», «железная воля», которые были так актуальны для людей революционной России. «Гвоздь» приобретает здесь некий социальный смысл, потому что он является знаком изображаемой эпохи. В настоящее время это выражение приобрело иносказательный характер: именно так с иронией отзываются о человеческой стойкости или упрямстве.
В стихотворении Б. Окуджавы «Первый гвоздь» (1967) «гвоздь» несет в себе идею начала каждого большого дела, каждого поступка:
Города начинаются с фунта гвоздей,
Первый гвоздь всех собратьев дороже
Первый гвоздь – это «первый шаг», на который человеку, порой, очень сложно решиться, но тем он ценнее. Здесь звучит также мысль о необратимости бытия: со временем важность «первого гвоздя/шага» умаляется и предается несправедливому забвению:
Первый гвоздь в первой свае ржавеет, мы пьем,
Он ржавеет, мы пьем, он ржавеет. [10]
Поэтическая «новелла» Матвеевой "Девушка из харчевни" (1964), достигла масштабов "романного" обобщения. По резко очерченному рисунку "вещных" образов она напоминает поэтические "новеллы" А. Ахматовой 1910-х гг., где именно предметные детали часто выступали в качестве "консервантов" любовной памяти героини [11]. В данном случае в роли такого хранителя воспоминаний выступает «гвоздь». Вокруг него сосредоточены как событийная сторона, так и внутренние переживания героини. Если первоначально она хранит память об ушедшем возлюбленном, вглядываясь в "плащ, висевший на гвозде", в "гвоздь от плаща", в "след гвоздя", который "был виден – вчера", то "с теченьем дней, шелестеньем лет" эта память уходит в бесплотную, таинственно-романтическую сферу душевной жизни. По признанию самого автора, здесь "речь идет об идеальном"[12], запечатлена стихия времени, исподволь подтачивающая "вещные" опоры памяти; явлена зыбкая грань предметного и невещественного, ускользающего от рационального осмысления. В бытовых явлениях жизни героини приоткрывается их сокровенный смысл, просматривается масштаб прожитой судьбы:
Теченье дней, шелестенье лет, –
Туман, ветер и дождь,
А в доме событье – страшнее нет:
Из стенки вырвали гвоздь!
Туман, и ветер, и шум дождя…
Теченье дней, шелестенье лет…
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след… [13]
«Гвоздь» встречается и в детской поэзии, приобретая здесь как бытовой, так и шуточный смысл. В одном из шуточных английских стихотворений для детей в переводе С. Маршака «Гвоздь и подкова» (1968), автор раскрывает значение такой, казалось бы, малой детали, как кованый гвоздь, используя прием градации:
Не было гвоздя –
Подкова пропала,
Не было подковы –
Лошадь захромала,
Лошадь захромала –
Командир убит,
Конница разбита,
Армия бежит!
Враг вступает в город,
Пленных не щадя,
Оттого, что в кузнице
Не было гвоздя! [14]
Другое стихотворение В. Берестова «Сережа и гвозди» (1975) – о небывалом упорстве, с которым совершается детский труд (забивание гвоздей):
Сотрясается весь дом,
Бьет Сережа молотком,
Покраснев от злости,
Забивает гвозди. [15]
При этом труд, требующий немалых усилий, противопоставляется легкому, но бесполезному занятию:
Нет, совсем другое дело –
Гвозди в землю забивать!
Не гнутся, не ломаются,
Обратно вынимаются.
Микрообраз в художественной прозе. Наряду с поэзией, образ «гвоздя» активно фигурирует в художественной прозе. Остановимся на нескольких примерах. Как мы помним, главный герой романа Д. Дефо, пускается в рискованные путешествия на плотах к севшему на мель кораблю, для того чтобы перевезти на берег необитаемого острова необходимые ему вещи. Более одиннадцати раз он перевозит на плотах многочисленные «плоды цивилизации». Самая «драгоценная находка» героя — ящик плотника с рабочими инструментами, за которую, по его собственному признанию, он отдал бы целый корабль с золотом. Среди прочих инструментов (отвертки, топоры, точила, два железных лома) автор находит ящик с гвоздями, с помощью которых ему не раз удастся «покорить» дикую природу. Пафос романа Д. Дефо «Робинзон Крузо»— гимн труду, цивилизации. Надо отметить, что эпоха Просвещения в особенности наглядно демонстрирует отношение к предметам материальной культуры как достижению человеческого разума.
В литературе XIX—XX вв. наметились разные тенденции в изображении вещей. По-прежнему почитается человек-Мастер, homo faber, ценятся изготовленные умелыми руками предметы. Примеры такого изображения вещей дает, например, творчество . «Стальная блоха» тульских мастеров («Левша» 1881) – один из многочисленных предметов, описанных в его произведениях. По народным поверьям размер гвоздя определяет значимость предстоящих или происходящих событий. «Гвоздики» Лескова подчеркивают умелость мастеров: « — А потому, — говорит, — что я мельче этих подковок работал: я гвоздики выковывал, которыми подковки забиты, — там уже никакой мелкоскоп взять не может» [16].
У А. Гайдара в рассказе «Чук и Гек» (1938) находим: «Прошла целая неделя, прежде чем мать собрала их в дорогу. Чук и Гек времени даром не теряли тоже. Чук смастерил себе кинжал из кухонного ножика, а Гек разыскал себе гладкую палку, забил в нее гвоздь, и получилась пика, до того крепкая, что если бы чем-нибудь проколоть шкуру медведя, а потом ткнуть этой пикой в сердце, то, конечно, медведь сдох бы сразу» [17]. Здесь гвоздь связан с мужским архетипом, олицетворением мужской силы, которая с древности выражалась свободным ношением оружия. Речь идет, конечно, только о холодном оружии – огнестрельное, как типичный продукт технологической цивилизации, имеет совсем другую природу. По своему поражающему воздействию, гвоздь выступает разновидностью колющего оружия (нож, пика, заточка).
Рассказ «На гвозде» (1883) заслуживает отдельного рассмотрения. Во-первых, гвоздь наделяется множеством функций и смыслов, во-вторых, предмет выносится автором в заглавие. Однозначные слова, обозначающие предметы и вынесенные в заглавие, в художественном мире Чехова как бы одухотворяются индивидуальным замыслом автора. Они раскрывают свою историю, ассоциативные связи, готовность к переносным употреблениям, к неожиданной синонимизации или противопоставлению. Предмет, вынесенный в заглавие, - знак того, что он будет «главным героем» произведения. В рассказе Чехова группировка образов совершенно необычна: с одной стороны - чиновники, а с другой - шапки и фуражки их начальников, при этом предмет, вынесенный в заглавие, выполняет сюжетно-композиционную функцию: «на стене торчал большой гвоздь, а на гвозде висела новая фуражка с сияющим козырьком и кокардой» [18, 9].
«Гвоздь» выступает не только участником событий, но и виновником происходящего, вопреки русской поговорке: «Невинен гвоздь, что в стену лезет – обухом колотят». Гвоздь – это художественная деталь, которая занимает важное место, как в сюжете, так и в обрисовке действующих лиц. Чиновники не видят своих начальников. Но зачем же их видеть, если даже головные уборы, висящие на гвозде, заставляют подчиненных бледнеть, ходить на цыпочках и говорить шепотом, боязливо озираясь по сторонам.
Подводя итоги, хочется подчеркнуть множественность смыслов, которыми наделяется микроообраз «гвоздь» в художественном произведении. Являясь представителем вещного мира, в литературе он не соотнесен только с бытовой сферой, он может выступать как символ (страдания, упорства, жертвенности, родного дома), выполнять композиционную функцию (и даже выносится в заглавие), играть важную роль в сюжете произведения словесности.
Список цитируемых источников
1. Коточигова в художественном изображении // Введение в литературоведение. Литературное произведение: основные понятия и термины. М., 1999.
2. Мухина мир как жизненное пространство личности // Развитие личности. 2003. № 2. С. 227–234.
3. Тресиддер Дж. Словарь символов. М.: Изд. "Гранд", 2001.
4. Энциклопедия символов, знаков, эмблем. М.: Изд. "Локид"-"Миф", 1999.
5. Энциклопедия суеверий. М.: "Локид" - "Миф", 1995.
6. Цыгане. М., 1990.
7. Блок сочинений в восьми томах. Т. 3. М.—Л., 1960.
8. Маяковский и поэмы. М., 1986.
9. Собрание сочинений, т. 1. М., 1985–1986.
10. Стихотворения. СПб., 2001.
11. Кихней Анны Ахматовой. Тайны ремесла. М.,1997.
12. Беседы с Новеллой Матвеевой. Интервью вел М. Аскин // Мир Высоцкого: Исслед. и материалы. Вып. IV / Сост. , ; М., ГКЦМ , 2000.
13. Н. Матвеева Баллады. (в соавторстве с И. Киуру), М., 1985.
14. Маршак баллады и песни. М., 1970.
15. Валентин Берестов. Серёжа и гвозди. М., 1975.
16. Лесков . М., 1979.
17. Собрание сочинений в 3-х томах. Т. 2. М., 1986.
18. Чехов сочинения в 2-х томах. Т. 1. Рассказы и повести 1880 – 1895 годов. Алма-Ата, 1983.
