Учитесь быстро читать (стр. 15 )

Идут столетия, понятия исчезают, появляются новые, у старых меняется со­держание. Сколько всяких приключений претерпело за последние сто лет поня­тие «свет»! А понятие «атом»? Но все эти изменения совершенно не обязательно отражаются в значении слова. «Мысль никогда не равна прямому значению слов»,— говорил . Но она и невозможна без слова.

Понятия бывают различными. Тут и те, которыми мы пользуемся в повсе­дневной жизни—вроде понятия «лопаты», и научные, строго определяемые, логически выдержанные—вроде понятия «галактика». Кстати, одно и то же понятие может выступать и как обыденное, житейское, и как научное. «Соба­ка», например, и житейское понятие, определяемое простейшими способами — «домашнее животное, которое лает», и научное—вид Canis familiaris, при­надлежащий семейству собак, отряду хищных, классу млекопитающих.

Научные, как и все другие, понятия невозможны без словесной оболочки, без закрепления в языке, хотя в языке и не полностью отражаются их при­знаки. С одной стороны, мы в прямом смысле закрепляем в языке достижения нашего познания. С другой — мы можем узнавать новое о предметах, явлениях, процессах действительности благодаря языку, через его посредство.

И вот оказывается, что язык способен выступать и как орудие познания. Мы можем при его помощи получать новые знания из уже имеющихся путем логических умозаключений.

Всякое предложение отражает определенное отношение между предметами

или событиями. Это может быть простейшее отношение, которое можно пред­ставить себе, не обращаясь к языку: например, «собака лает». Но может быть и сложное отношение, которое без помощи языка представить невозможно: «со­бака — животное».

Говоря «собака — животное», мы совершенно не обязательно должны иметь перед глазами собаку. В том и сила (и еще одно важное отличие!) интеллек­туального акта у человека, что он может быть не связан непосредственно с реальными предметами. Вы, вероятно, читали или слышали о том, как в сере­дине века философы-схоласты пытались решить задачу — сколько чертей уме­щается на острие иглы? Они, несомненно, производили интеллектуальный акт, однако оперировали с такими «объектами» (чертями), которых не только не имели перед глазами, но и вообще никогда не видели и видеть не могли...

Это совершенно не значит, что наше мышление вообще может протекать в отрыве от реальности.

Время от времени мы вынуждены оглядываться и проверять, насколько наше отвлеченное, абстрактное мышление соответствует действительности. Если не проверять, могут произойти неприятные ошибки.

Что же может быть средством проверки, или, как говорят в науке, критерием истинности мышления? Марксизм считает, что единственный такой критерий — практика. Но рассказ об этом увел бы нас слишком далеко, тем более что о критерии практики нам все равно еще придется говорить. Остановимся только на том, что проверка истинности вовсе не обязательно предполагает непосред­ственную трудовую деятельность или научный эксперимент: опыт практики учи­тывается нами и в самом процессе мышления, и формой такого учета являются логические законы мышления. Именно язык и представляет мышлению сред­ства, необходимые для того, чтобы путем логического рассуждения, логиче­ских умозаключений проверить старые и получить новые знания.

Леонтьев человека и мир языка.—М., 1984.—С. 48—49.

БЕСЕДА ПЯТАЯ.
АРТИКУЛЯЦИЯ И ЧТЕНИЕ

Что такое артикуляция?

Исследования показали, что чтение, по существу, два одно­временных процесса — приема и выдачи речи. Это означает, что при чтении письменную речь (текст) человек принимает и перерабатывает. По окончании чтения читатель формирует свое представление о прочитанном: как бы выдает результат обработки текста, в которой непременно принимают участие рече­вые процессы. Именно от того, как они организованы, зависит скорость чтения.

Возможны три основных способа чтения. Первый способ—артикуляция, или проговаривание вслух (или почти вслух) того, что читаешь. Скорость такого чтения невелика. Второй способ—чтение про себя, при котором ре­чевой процесс проявлен в форме внутренней речи, т. е. без открытой артику­ляции. Текст при этом усваивается более эффективно. Способ в принципе допускает быстрое чтение. И наиболее совершенный способ чтения —тоже молча, но в условиях максимального сжатия внутренней речи, при котором она про­явлена в виде коротких залпов ключевых слов и смысловых рядов, адекватно отражающих смысл текста.

Итак, артикуляция замедляет процесс чтения и от нее необходимо изба­виться. Однако не приведет ли сокращение артикуляции при повышении ско­рости чтения к снижению качества восприятия и осмысления получаемой информации?

Как показали исследования психологов, иногда при чтении слова могут быть заменены наглядными зрительными представлениями, пространственными схемами, целые группы слов—одним словом.

Быстро читающие люди обладают способностью, не проговаривая читаемый текст, сразу улавливать и фиксировать замысел автора, а затем усваивать его на уровне внутренней речи. В этом случае, несмотря на высокую скорость чтения, происходит глубокое понимание и усвоение прочитанного, так как основ­ная идея понятна с самого начала. Задачу научиться такому чтению можно решить в два этапа. Первый предполагает сокращение артикуляции, если она ярко выражена, второй—овладение приемами чтения, при которых текст воспринимается крупными информативными блоками.

Как известно, людей по способу восприятия и переработки информации делят на два типа: зрительный и слуховой. Люди зрительного типа при чтении используют код наглядных образов, тогда как люди слухового типа применяют менее производительный код речедвижений. Наблюдения за людьми, читающими быстро, показывают, что они, как правило, относятся к зрительному типу. Вот, например, как описывает О. Бальзак процесс быстрого чтения: «Впитывание мысли в процессе чтения достигло у него способности феноменальной. Взгляд его охватывал семь-восемь строчек сразу, и разум постигал смысл со скоростью, соответствующей скорости глаз. Часто одно-единственное слово позволяло ему усвоить смысл целой фразы».

Направленным обучением можно практически любого здорового человека научить в процессе чтения использовать код наглядных зрительных образов при соответствующем сокращении артикуляции.

Речь внешняя и внутренняя

Из различных методов сокращения артикуляции наиболее эффективным является метод центральных речевых помех, или метод аритмического по­стукивания. Этот метод разработан и использован им при исследовании закономерностей внутренней речи. Понятие внутренней речи для нас очень важно, поэтому давайте разберемся более подробно с тем, что же такое внутренняя речь. считает, что «внутренняя речь—это речь, которая обслуживает только мышление и не служит, как другие виды речи, целям общения. Классический пример внутренней речи можно встретить в. любом классе любой школы в тот момент, когда учитель открывает журнал:

чтобы начать опрос. Он говорит в раздумьи (обычно про себя, но иногда вслух): «Александрова я уже спрашивал вчера... Белова только что пришла после болезни... Васильева спрошу в следующий раз...»

«Обычно про себя, а иногда и вслух»,— сказали мы. Вы, вероятно, тоже припомните случаи, когда, решая сложную мыслительную задачу, и вы начи­нали рассуждать вслух. Кстати (в подтверждение теории умственных дейст­вий), маленький ребенок совершенно не умеет рассуждать про себя: всякое рассуждение он старается производить во всеуслышание, чем иногда крайне смущает взрослых. Внутренняя речь всегда развивается из речи внешней. Многие психологи думают даже, что внутренняя речь — это скрытая форма внешней речи, т. е. что мозг продолжает подавать необходимые сигналы в губы, гортань и другие органы речи, но эти сигналы слишком слабы, чтобы заставить язык произносить слова. доказал, что чаще всего внутренняя речь вообще перестает быть речью: мы начинаем оперировать не речевыми единицами—звуками, словами, предложениями, а зрительными образами, об­общенными схемами и т. д. Доказывается это очень простым способом, с по­мощью ритмического постукивания. Суть в том, что внешняя речь разверты­вается во времени: слова произносятся последовательно, одно за другим, на каждое тратится доля секунды, различная доля, в зависимости от длины слова. Так вот, когда человек говорит вслух, ему трудно монотонно постукивать, он сбивается с ритма. Когда человек читает, он тоже мысленно произносит слова и тоже сбивается. Но в большинстве случаев постукивание не мешает и само тоже не нарушается: значит, внутренняя речь не развертывается во времени, как внешняя. Иначе говоря, речь как бы растворяется в мышлении человека, порождая в нем, правда, то, чего раньше не было,—образы и схемы. Происхо­дит процесс формирования новой системы перекодирования. Эта система обеспечивает при чтении текста его полноценное понимание уже не за счет проговаривания и внутреннего прослушивания каждого слова, а принципиаль­но иным способом, основанным на использовании ярких наглядных образов.

Как научиться читать молча

Итак, только сокращение артикуляции обеспечивает настоящее быстрое чтение. Как же освоить, сформировать новый способ чтения? Мы предлагаем вам изучить и затем многократно потренировать упражнение, которое мы назвали «выстукивание ритма». Суть его в следующем. Читая про себя, вы выстукиваете кистью руки специальный ритм, не соответствующий обычной ритмике русской речи. Он включает в себя двухтактное постукивание с че­тырьмя ударными элементами в первом такте и двумя во втором и со значи­тельным усилением удара на первом элементе каждого такта.

Постоянно слышимый аритмический рисунок акустического воздействия разрушает привычный ритм естественных мелодических речедвижений при чтении русского текста, т. е. становится помехой для любой артикуляции— и внешней, и внутренней. Помеха возникает оттого, что слова в русском языке, составляющие речевой поток, обладают разноместным ударением.

Главная особенность этого метода в том, что на деятельность речевых орга­нов (губы, язык, глотка, гортань) непосредственно никакого воздействия не оказывается, все механизмы речеобразования остаются свободными. При вы­стукивании рукой специального ритма в коре головного мозга возникает зона индуктивного торможения, которая делает невозможным произнесение читае­мых слов, т. е. сокращает периферическую артикуляцию из центра. Чтобы ра­зобраться в том, как это происходит, посмотрим, какие зоны мозга управляют процессами речи и ее пониманием.