ВОСПОМИНАНИЯ ПОПОВА Ю. П.
Впервые я встретил в конце августа 1959 года. Я тогда работал преподавателем по классу баяна в Алчевской музыкальной школе №1. Лобко Е. А. работал директором Северодонецкой музыкальной школы №1. До этого мы учились в одном музыкальном училище в течение трёх лет, однако наши пути в то время ни разу не пересеклись.
Приехал я в Северодонецк по просьбе областного управления культуры и согласился поработать с Лобко Е. А. только на один год. Вся область знала Лобко Е. А. как директора-диктатора, а в его школе якобы царила палочная дисциплина. Такие слухи ходили по всей области. Если бы ни единственный плавательный бассейн, который был в Северодонецке, я бы никогда не решился на переход в школу к руководителю-диктатору. Первая встреча с Лобко Е. А. оставила во мне не совсем приятные впечатления. Однако приказ о моем переводе был уже подписан. И я не представлял себе, как в течение года буду работать с таким нелицеприятным человеком, каким показался мне Лобко Е. А.
Помню первый день работы: 7 часов утра (начало уроков в 8 часов), в течение часа я играю в своем классе на баяне. В половине восьмого я услышал в коридоре административный бас Лобко, который ругал техничек, ругал очень впечатляюще. Мне самому стало невмоготу, и я в очередной раз пожалел о том, что согласился уехать из Алчевска, где меня всей школой убеждали остаться. На следующий день Лобко вызвал меня в свой кабинет и предложил возглавить работу отдела народных инструментов. Я долго не соглашался. В те дни я ещё не догадывался о том, что у меня есть неплохие организаторские способности, есть умение содержательно выступать на собраниях и педсоветах. Я был сильно закомплексован и застенчив. В Алчевской музыкальной школе царила полная анархия. За весь год было проведено два педсовета, на которых господствовала неразбериха, происходили скандалы и выяснение личных отношений между преподавателями.
И вот первый педсовет в Северодонецкой ДМШ. Его организация и поведение Лобко Е. А. на педсовете вызвали у меня неописуемый восторг и восхищение. Я облегченно вздохнул. После этого педсовета мысль о том, что мне надо поменять профессию преподавателя ДМШ на любую другую, больше в голову не приходила.
Вместо ожидаемой палочной дисциплины и диктатуры я увидел в этой школе порядок, организованность, смысл, справедливость, то есть, всё то, чего в те дни не было в Алчевской музыкальной школе.
К концу учебного года я убедился в том, что мне удалось легко приспособиться к новым жестким условиям в работе, благодаря тому, что я был трудоголиком. И притом трудоголиком дисциплинированным. А Лобко Е. А. был не только трудоголиком, он был образцом для всех трудоголиков, каких я знал.
На этой общей платформе мне удалось обрести в лице Лобко Е. А. не только хорошего руководителя. На этой платформе я стал его товарищем, его единомышленником, его первым защитником при конфликтных ситуациях в коллективе. В дальнейшем, именно в дружеских беседах Лобко рассказывал мне, как ему удалось создать прекрасную материальную базу школы за четыре года её существования, да ещё в эпоху сплошного дефицита.
Алчевская ДМШ, которая имела трёхэтажное здание, была полупустая. Фортепианно в магазинах не было.
В Северодонецкой ДМШ было все: импортные рояли, два студийных магнитофона, два обычных магнитофона, концертный рояль, струнные и духовые инструменты. Концертный зал был весь в суконном и бархатном одеянии. Когда министр культуры Украины посетил школу, он не мог скрыть своего восторга и восхищения.
Вскоре после его визита на базе школы было проведено Всеукраинское совещание директоров музыкальных школ. За десять лет существования школы – благодаря этому совещанию – о ней узнала вся Украина.
Школа была полностью укомплектована всем необходимым. Однако Лобко Е. А. продолжал покупать всё новые и новые инструменты. Я тогда ещё не догадывался о том, что у зреет замысел на базе школы открыть музыкальное училище (музучилище должны были открыть в городе Стаханов). Лобко несколько раз ездил в Киев и, наконец, добился своего. Училище было открыто в нашем городе. И тут возник казус. Ни область, ни республика средств для строительства пристройки не выделяют. Так проходит 2-3 года, о фундаменте пристройки все уже забыли. Лобко удалось убедить первого секретаря горкома партии Миславского начать строительство пристройки в долг, потому что денег на её строительство не было. На строительство пристройки были направлены силы учащихся и преподавателей.
Как же отнеслись к строительству пристройки в долг Луганск и Киев? Начальник областного управления культуры Морозли, который по долгу службы часто бывал в училище, не скрывал своего раздражения от бурной деятельности Лобко. Он считал его авантюристом, и для него это была постоянная головная боль.
Когда в училище случайно попал высокий чиновник из Киева, Миславский ему поведал о том, что стройка идёт в долг, и попросил финансовой помощи, на что чиновник из Киева ответил: «Борг! В нашому соціалістичному суспільстві – борг, це щось нове. Такого не буває. Мене тут не було. І я тут нічого не бачив».
Когда же город решил на свои средства строить пристройку, возникла ещё одна проблема. Когда на основе заложенного фундамента, о котором уже забыли, стали проектировать концертный зал и боковые классы для индивидуальных уроков, сумма стоимости оказалась фантастической. Все были в шоке. Однако фундамент заложен, и отступать было некуда. Строительство нового здания называлось пристройкой. Потом стали шутить по этому поводу. Все думали, что пристройка – это «пуговица», а основное здание – «пиджак». Оказалось наоборот. Лобко построил «пиджак» и пришил его к «пуговице». Десять лет шло строительство. Десять лет государственные экзамены проходили в концертном зале музыкальной школы №1. Все свободные классы были отданы для самоподготовки студентов училища. Половина музыкальных инструментов музыкальной школы перешла на баланс училища. Лобко Е. А. очень часто называл Северодонецкую музыкальную школу №1 матерью училища. А я его называю отцом училища. Отцом школы, отцом училища, отцом культуры города Северодонецка и моим вторым отцом.
Масштабы личности Лобко были так велики, что город Северодонецк, как единственный город в республике, в течение десяти с лишним лет обходился без городского отдела культуры. Эту функцию блестяще выполнял Лобко. Он организовывал все культурные мероприятия в городе по просьбе горкома партии на общественных началах. Организовывал с блеском, не считаясь с потерей своего личного времени.
За годы строительства училища он заочно закончил Харьковский институт культуры. Всю его бурную деятельность можно охарактеризовать такими поэтическими строками:
«Нам нет преград ни в море, ни на суше!»
«Я знаю, город будет! Я знаю, саду цвесть!
Когда такие люди в стране советов есть!»
И из юмора: «Если я берусь за дело, нам на мели наплевать».
Особенно поражало умение Лобко находить талантливых людей. Поддерживать, уважать и опекать их. Так было везде: в детской музыкальной школе №1, в Северодонецком государственном музыкальном училище, в Луганском музыкальном училище, в Филармонии. Куда бы он не приехал, всё сразу же преобразовывалось в лучшую сторону.
Городу Северодонецку повезло на руководителей. Такие люди как Новиков, Вилисов, Егоров, Зинченко, Миславский и в их созвездии Лобко украсили историю этого города. Эти люди по достоинству оценили талант Лобко. Они ценили его и помогали ему творить чудеса.
Больше всего поражало всех умение Лобко получать квартиры для преподавателей. Он всегда был генератором новых идей и блестящим реализатором всего задуманного. Он обладал даром гипнотического воздействия на людей. Он всегда умел убедить любого в чём угодно. Идешь к нему на приём со своими мыслями, выходишь из кабинета с его мыслями. Твердость характера, логика, железная воля, бешеная энергетика – вот его черты. Настоящий лидер – самородок.
Сколько добрых дел он бы ещё смог совершить, если бы его повысили в должности, назначив начальником Областного Управления культуры или министром культуры.
Лично я свою жизнь делю на два периода: 22 года до встречи с Лобко и все остальные до сего дня под влиянием его имени.
Остаться в Алчевске – значило для меня прозябать всю жизнь. Благодаря тому, что Лобко Е. А. поверил в меня, этого зелёного и закомплексованного неудачника, я сумел реализовать свои способности, о которых даже никогда не подозревал. Именно благодаря Лобко финал своей жизни я могу охарактеризовать следующими словами «Я люблю свою жизнь и доволен ею. Я не нуждаюсь в её дополнительной позолоте. Жизни вне тайны и незаметности, жизни в зеркальном блеске выставочной витрины я не мыслю». Разве это не счастье, когда слова Бориса Пастернака я могу произнести как итог всей своей жизни. И всё это – благодаря Лобко Е. А., благодаря этому необыкновенному человеку!
