Наименование: Крезь - Песенный жанр северных удмуртов и бесермян.
Сведения относящиеся к объекту: Архаичный песенный жанр музыкального фольклора северных удмуртов и бесермян, основанный на импровизируемом пении; в наименовании акцент делается на мелодии как основном показателе приуроченности напева.
Анализируя этимологию термина крезь, отмечает, что это слово состоит из двух равнозначных односложных слов: первый компонент – кыр/кър/gor, второй – \з/\l/jз. Первое слово соотносится с общепермской основой gor ‘звук, напев’, gör ‘плач, рыдание’ и с пратюрк. основой ur/or ‘кричать, окликать’, второе связано с тюркской \lлэw/\злэw ‘горловое пение’, \lлэ-/\злэ- ‘петь горлом’, ‘петь особым голосом’, ‘петь без слов’. Таким образом, древняя семантика термина крезь, по мнению удмуртских исследователей, могла означать пение-плач, пение особым голосом, которое должно было обладать магической силой, не случайно этим же термином обозначаются удмуртские музыкальные инструменты, которые по представлениям древних, обладали магической силой.
Ареал распространения ОНН: Удмуртская Республика - Игринский, Кезский, Глазовский, Балезинский, Ярский, Красногорский районы. Кировская область - Фаленский, Зуевский, Слободской районы.
Общее описание: Архаичный вокальный жанр музыкально-песенного фольклора северных удмуртов и бесермян, основанный на импровизируемом пении.
Северно-удмуртские крези-импровизации бытуют в северных районах УР: Игринский, Кезский, Глазовский, Балезинский, Ярский, Красногорский, а также в Кировской области: Унинский, Фаленский, Зуевский, Слободской районы. Обрядовые крези звучат в рамках календарных и семейно-бытовых обрядов, внеобрядовые импровизации могут исполняться в любой жизненной ситуации. Отличительной особенностью исполнения крезей является индивидуальное произношение текстовой и мелодической линии каждого исполнителя, за счет чего складывается ощущение мощного многоголосия.
Форма бытования: В песенной традиции северных удмуртов существуют обрядовые и внеобрядовые формы бытования крезей. Обрядовые напевы (крезь/голóс) звучат во время семейных праздников: это свадебные напевы – сюан крезь/голóс (свадебный напев со стороны родственников жениха), ныл борњытон крезь (букв.: напев вызывания слез невесты, свадебный напев со стороны родственников невесты), куиньмой крезь (свадебный напев кировских удмуртов), рекрутские – солдат крезь, солдат келян крезь (напев проводов в солдаты), гостевые – куно крезь, похоронные – ватон/шайвыл крезь/голóс. Календарные напевы, к сожалению, практически не сохранились. Среди них можно назвать единичные записи напева выноса плуга – геры поттон крезь, напева обряда Акашка – Акаяшка голóс, напева мытья мотов – шорт миськон крезь, сенокосных напевов – турнан голóс.
Внеобрядовые напевы-импровизации (весяк/веськыт крезь, курекъяськон/кќт куректон крезь – постоянный, на все случаи жизни/горестный напев) могут исполняться в любой жизненной ситуации.
Риск исчезновения: Как и все другие области народного творчества, крези уходят и живого функционирования, продолжая звучать лишь на сцене в репертуаре фольклорных коллективов.
Как показывают исследования Крези еще активно бытовали в 30-е годы 20 века, в том числе это были так называемые сольные импровизации – «личные песни». Эти песни исполнялись «только для себя».
На процесс возрождения и сохранения «личных песен» влияет несколько факторов:
- фиксацию жанра затрудняет его двойная форма бытования: с одной стороны, многоголосная вписывающаяся в контекст других обрядовых импровизаций – крезей, и, с другой,– сольная, на что, очевидно, не всегда обращали внимание собиратели.
- запись сольных импровизаций требует особого личностного контакта собирателя и исполнителя.
- жанр «горестных» импровизаций в разных локальных вариантах мажет иметь различные названия.
Исключительность: Одну из музыкальных особенностей крезей составляет исполнение: каждый из участников ансамбля при исполнении обрядового или необрядового напева проговаривает свой текст и свою музыкальную линию. Такое развертывание партии каждого голоса идентично импровизационному высказыванию, повторить которое невозможно.
Интересным элементом этих песен является наличие припевных слов (звукоподражательных, асемантических, малоупотребительных слов, наречий, местоимений, предлогов и т. д.), являющихся своего рода кодовой системой, непонятной для постороннего слушателя. Эмоциональная универсальность припевных слов, полисемантичная в своей основе, помогает исполнителю сосредоточиться на своей проблеме: выплеснуть ее без проговаривания самой ситуации, соучаствовать, сопереживать, резонировать с чувствами других исполнителей без явного, видимого диалога. Каждый участник совместного пения выражает свои переживания в глубоко личностном плане, не раскрывая при этом их причину и суть.
Характер исполнения: Поводом для импровизации становятся любые горестные события из жизни певца, автобиографические факты, а также душевные состояния - реакции на сиюминутные ситуации. Сольные крези построены на принципах свободной импровизации, они исполнялись, по-видимому, только для себя. Сольная импровизация служит выражением внутреннего состояния человека, в которой подчас раскрывается душа народного певца, довольно скрытного в повседневной жизни. Нередко сольные импровизации заканчивались плачем, так как исполнитель заново переживал те или иные события.
Коллективное исполнение характеризуется отсутствием семантически значимых вставок, которые в сольном исполнении несут на себе печать ярко выраженного личностного начала. Здесь отражается и одна из функций коллектива, выступающего в качестве регулятора выражения чувств. В обычной жизни удмурта характеризуют немногословие и сдержанность в проявлении чувств. Поэтому припевные слова дают возможность избавиться от тяжелых душевных переживаний, не раскрывая при этом их причины. Исполнение же в одиночестве, для себя, снимает все запреты: тебя никто не слышит, соответственно, ты можешь себе позволить выговориться/выплакаться в песне, вспомнить о своей нелегкой судьбе.
Каждый из участников ансамбля при исполнении крезей проговаривает свой текст и свою музыкальную линию. За счет тембрового многообразия при прослушивании крезей создается ощущение мощного многоголосия.
Лингвистический аспект: Наличие припевных слов в крезях сближает этот жанр с импровизациями народов Крайнего Севера и Сибири, в которых также используются звукоподражательные, асемантические слова.
Эмоциональная универсальность припевных слов в удмуртских крезях, полисемантичная в своей основе, помогает исполнителю сосредоточиться на своей проблеме: выплеснуть ее без проговаривания самой ситуации, соучаствовать, сопереживать, резонировать с чувствами других исполнителей без явного, видимого диалога. Каждый участник совместного пения выражает свои переживания в личностном плане, не раскрывая при этом их причину и суть.
Техника исполнения: Поводом для импровизации становятся любые горестные события из жизни певца, автобиографические факты, а также душевные состояния - реакции на сиюминутные ситуации. Сольные крези построены на принципах свободной импровизации, они исполнялись, по-видимому, только для себя. Сольная импровизация служит выражением внутреннего состояния человека, в которой подчас раскрывается душа народного певца, довольно скрытного в повседневной жизни. Нередко сольные импровизации заканчивались плачем, так как исполнитель заново переживал те или иные события.
Коллективное исполнение характеризуется отсутствием семантически значимых вставок, которые в сольном исполнении несут на себе печать ярко выраженного личностного начала. Здесь отражается и одна из функций коллектива, выступающего в качестве регулятора выражения чувств. В обычной жизни удмурта характеризуют немногословие и сдержанность в проявлении чувств. Поэтому припевные слова дают возможность избавиться от тяжелых душевных переживаний, не раскрывая при этом их причины. Исполнение же в одиночестве, для себя, снимает все запреты: тебя никто не слышит, соответственно, ты можешь себе позволить выговориться/выплакаться в песне, вспомнить о своей нелегкой судьбе.
Каждый из участников ансамбля при исполнении крезей проговаривает свой текст и свою музыкальную линию. За счет тембрового многообразия при прослушивании крезей создается ощущение мощного многоголосия.
Литература:
Владыкина фольклор: проблемы жанровой эволюции и систематики. – Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН, 1997. – 356 с.
, Эвальд народные песни: тексты и исследования / Отв. ред. . – Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН, 1989. – 84 с. – (Памятники культуры. Фольклорное наследие).
Нуриева импровизации северных удмуртов: к проблеме жанра // Финно-угорская фольклористика на пороге нового тысячелетия / Отв. ред. . Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН, 2001. С. 102–110.
Эскизы преданий и быта инородцев Глазовского уезда. Эскиз III. Следы языческой древности в образах произведений устной народной поэзии вотяков. – Вятка, 1888. – 83 с.
Перевозчикова песня как основа воссоздания поэтических форм эпоса пермских народов // Проблемы эпической традиции удмуртского фольклора и литературы: сборник статей / Отв. ред. . – Устинов: УдНИИ, 1986. – С. 21–31.
Пчеловодова лирической традиции в песенной культуре северных удмуртов // Русский Север и восточные финно-угры: проблемы пространственно-временного фольклорного диалога: Материалы I Межрегиональной конференции и VII Международной школы молодого фольклориста. Ижевск, 23–26 октября 2005 г. / Отв. ред. . – Ижевск, 2006. – С. 292–295.
Травина народные песни / . – Ижевск: «Удмуртия», 1964. – 228 с.
Удмуртская народная песня в творчестве -Буглая: Сборник материалов / , . – Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН, 1992. – 192 с. (Памятники культуры. Фольклорное наследие).
Ходырева напевы северных удмуртов (на примере Глазовского района) // Фольклор и этнография: обряды, обычаи, поверья / Отв. ред. , . – Ижевск, 1989. – С. 140–157.
Хрущева -обрядовая традиция удмуртов в контексте этнической культуры (музыкально-этнографические очерки). – Астрахань: Изд. дом «Астраханский университет», 2008. – 346 с.
