Творческая личность – художественный текст – повседневность:
особенности взаимодействия
г. Екатеринбург,
Уральский государственный педагогический университет
В современной научной литературе проблема соотношения художественного текста и действительности достаточна актуальна. Сама проблема начинает обсуждаться в ХХ веке в философской литературе. Представители аналитического направления в философии культуры (Л. Витгенштейн, Д. Мур, Б. Рассел и др.) полагали, что текст должен быть подвергнут казуально генетическому объяснению, т. е. выявлению обстоятельств (психический склад личности, социально-бытовая среда, общественные условия и т. п.), которые не представлены в тексте, но все-таки детерминируют его и в нем отражаются.
Рассмотрение текста в социально-философском аспекте велось и представителями русской религиозной мысли (Н. А. Бердяев, Л. П. Карсавин, А. Ф. Лосев, В. С. Соловьев), стремившихся к целостному и всестороннему видению конкретного предмета. Текст, представляя собой исторически созданный культурный феномен, может быть определен как носитель социально-значимой информации (различного рода сигналы, сообщения из внешней среды, воспринимаемые в виде определенного кода). Источником информации выступают любые объекты окружающей действительности, реальности, имеющие знаковый характер.
Проблема текста представляет собой объект исследований, проводимых в области психологии (З. Фрейд, К. Юнг и др.), в которых рассматриваются аспекты, связанные с пониманием процессов создания и восприятия текста, причин различного влияния текста на конкретного представителя социокультурного пространства.
В работах представителей коммуникативной и когнитивной лингвистики – С. С. Аверинцева, В. В. Виноградова, Ю. Н. Караулова, В. Я. Проппа, Ф. де Соссюра и др. – «текст» есть произведение речетворческого процесса, объективированного в виде письменного документа, обладающего определенной целенаправленностью и прагматической установкой.
В современной семиотике и философии текста «текст» трактуется достаточно широко. В работах М. М. Бахтина, Ю. М. Лотмана, Б. А. Успенского «текст» рассматривается как многоуровневая знаковая система, обладающая динамичной смысловой структурой [См.: 1, 5, 8].
Определенный опыт накоплен такими исследователями в области психологии художественного творчества, общения и эстетического восприятия, как , , Р. О. Якобсон и др. Рецептивный подход состоит в том, что значение литературного текста находится в зависимости от интерпретации.
Д. Н. Овсянико-Куликовский утверждает, что читатель, как и всякий человек, воспринимающий произведение искусства (художественный текст), должен быть своего рода «художником в миниатюре»: «Давно известно, что понимание художественного произведения есть в некоторой мере повторение творчества художника. Я <…> отвечаю на художественную мысль поэта, живописца, скульптора аналогичными движениями моей художественной мысли, которая, при всей своей слабости или незначительности, все-таки соответствует мысли художника… Усвоение и понимание художественного произведения – это процессы мысли далеко не пассивные: они требуют известного творчества. Это «творчество» было бы невозможно, если бы наша психика была лишена художественных элементов» [6; 79].
Обращение культурологов к литературно-художественным текстам, бытующим в социокультурном пространстве, в целом, и в локальном, в частности, и являющимся репрезентантами этих пространств, представляется перспективным как в информационном, так и в методологическом аспектах.
Культурологический подход к анализу текста можно охарактеризовать с точки зрения ценностей, представленных взаимодействием и взаимодополнением цепочки времени – пространства – личности; с точки зрения коммуникации в социокультурном пространстве, начиная с диалога автора художественного произведения с самим собой, с историей, с повседневностью и т. д., и заканчивая близким и дальним контекстом бытования литературного текста; с точки зрения субъектно-объектных отношений писателя и культуры и той роли, которую играет творческая индивидуальность писателя в локальном социокультурном пространстве.
Филологическая составляющая может быть рассмотрена в свете таких категорий, как направление, течение, стиль, жанр, язык, сюжеты, мотивы, образы, благодаря чему представляется возможным проследить взаимодействие, трансформацию и трансляцию литературно-художественного произведения во времени и пространстве. Творя в мыслимом и чувствуемом, переживаемом и воображаемом пространстве, художник воспроизводит его организацию в своей деятельности, сопрягает художественное пространство со своим личным опытом, с современностью, подтверждая тем самым свое приятие или неприятие опосредованных в нем образов действительности.
Генерированная художественная реальность воплощается в текстах произведений в качестве контекста окружающей действительности. Образ реальности, создаваемый средствами художественной культуры «нередко оказывается инструментом интуитивно-эмоционального осмысления действительности» [7; 125].
Художественное произведение представляет собой текст, семантически организованный как знаковая система, порождающая образ мира и обладающая эстетической концепцией действительности. Для реализации задуманного творческой личности необходимы исторические сведения в области науки и техники, быта и общественной мысли. «Контекст» эпохи должен быть препарирован так, чтобы воспринимающий понял и содержание, и форму художественного произведения в их единой исторической обусловленности.
В пространстве художественного текста источниками культурологической информации становятся именно сюжеты, образы и мотивы (если речь идет, например, о литературе), репрезентирующие различные аспекты быта и бытия личности (как автора, так и его героев). Мир художественного текста сам по себе становится диалогическим в силу представленных в нем образов, героев, персонажей. Внутри него начинает жить множество сознаний, множество других голосов. Художественными образами, сюжетами, темами произведения избираются явления действительности, существующие или существовавшие.
Понимать культуру можно только при условии погружения в самосознание человека культуры – человека, способного быть в культуре. При изучении исторического или литературного феномена в контексте культуры важно переместиться своим сознанием, мыслью, самой вопросительностью духовного бытия в контекст культуры, жить в культуре.
В этой идее кроется суть диалектического единства культуры и произведения: произведение понимается как феномен культуры, а культура, в свою очередь, понимается как сфера произведений. Контекст, в условиях которого возникает и бытует произведение, способен отражать элементы общей культурной компетенции автора и непосредственные условия, влияющие на содержательный компонент создаваемого или уже созданного произведения.
Созданное автором художественное произведение, каждый раз актуализируясь в культуре, переживает свое рождение и не только является проекцией действительности, но и несет в себе самостоятельное бытие: «прошлое входит в актуальную культуру современности, а опыт современности позволяет глубже познать прошлое и оценить его» [7; 135]. И живопись, и скульптура, и музыка, и философия, и нравственность, и истинная теория рассматриваются не только до - и вне-культуры, но и осмысляются как канун культуры, как «мир впервые». И «втискивать поэтическую речь в «культуру» как пересказ исторической формации несправедливо потому, что при этом игнорируется сырьевая природа поэзии. Вопреки тому, что принято думать, поэтическая речь бесконечно более сыра, более неотделанна, чем так называемая «разговорная» [Цит. по: 2; 301].
Авторское отношение к действительности может быть сформулировано собственно художником и может прочитываться в созданных им текстах. Далеко не последнюю роль играют события частной, личной жизни художника. Они могут стать сюжетами его произведений, поэтому немаловажную роль играет и собственно-личностная характеристика.
Содержательный аспект обусловлен тематической избирательностью автора, его симпатиями и антипатиями. Языковая система писателя представляет собой совокупность образных приемов и средств, использованных в произведениях. Содержательная и языковая системы в совокупности формируют своеобразие концептуальной системы художника.
Внутренний мир художественного текста «обязательно включает в себя внетекстовую сферу, которая, как ореол, окружает «локус», бесконечно раздвигая его горизонты. Сообщение внутритекстовой и внетекстовой сфер художественного мира осуществляется посредством заложенных в тексте сигналов, которые предназначены руководить читателем при установлении скрытых связей между образами в глубине текста (подтекст) и между текстом и внетекстовой действительностью (этот вид сигналов мы назовем сверхтекстом)» [3; 25 – 26]. В литературоведении эту систему сигналов принято определять как ассоциативный фон произведения, позволяющий раскрывать связь художественного произведения с «живой повседневностью», со временем, которое «скрыто» в самом тексте и с историко-культурным и литературным контекстами.
Художественное произведение концентрирует в себе представление творческой личности о важнейших, с ее точки зрения, проблемах человеческой жизни, всегда заключает в себе некий эстетический идеал, в котором представлены главные человеческие ценности (мировоззренческие, духовно-нравственные, эстетические), сформировавшихся в результате пребывания личности в конкретном культурно-историческом пространстве. Это современность и исторический контекст как для творческой личности, так и для художественного произведения.
Неотделимыми элементами художественного пространства, как и реального, являются его социальная наполненность и опредмеченность. Чтобы определить эстетический потенциал художественного пространства конкретного автора, необходимо понять, как эти элементы реализуются, с помощью каких приемов достигается реалистичность изображаемого мира. Созданное пространство произведения становится и пространством самого художника, его личности. Топос художественного произведения наделяется автором историей, судьбой, временной протяженностью. Пространство начинает жить историей. Оно длится, улавливая ритм и обретая пластику. Это уже своеобразная, созданная автором, модель жизни.
Своим творчеством личность не только вносит изменения и коррективы в культурное пространство, но и продлевает себе жизнь в истории культуры, так как берет во внимание и учитывает запросы своих современников, общества и отдельного человека. Через отношение к истории, через восприятие мировоззренческих, духовно-нравственных и эстетических ценностей проявляется художественное своеобразие творческой личности.
Таким образом, художественное произведение, являясь носителем культурно-исторической и художественной информации, находится в диалогическом единстве как с автором, его творцом, так и с читателем – реципиентом. Как считает К. Яусс, читатели привносят в текст «эстетический горизонт» [9; 67] своего времени, включающий набор ожиданий, предрассудков и снисхождений, который подвергается постоянным видоизменениями, в том числе и под воздействием традиции интерпретации. Так, в процессе «диалога» между автором и читателями, находящихся между горизонтами различных поколений, возникают и становятся актуальными ценности и смысловые значения художественного произведения.
Текст представляет собой культурный продукт, появившийся путем осмысления и переработки духовной информации. В большинстве случаев он создается на основе некоторой социокультурной обстановки (контекста), влияющей на писателя и предполагающей обращение к нему. Для того, чтобы понять то или иное произведение, необходимо учитывать определенный контекст (т. е. историю создания и возможные интерпретации текста), а также и биографию самого писателя. История литературно-художественных произведений есть «история их создателей и отчасти … их читателей» [4; 176]. Следует отметить, что диалогичность художественного восприятия и со-творчества не изменяет структуры собственно произведения.
Текст художественного произведения наряду с отраженным в нем определенным контекстом конкретной исторической эпохи и ее внутренним миром, наряду с отражением мировоззрения, культуры, биографии и жизненного опыта писателя сам по себе обладает собственным, «заключенным и трансформированным в нем смыслом, который в любой иной социокультурной ситуации и у любого реципиента вызовет иной смысл» [7; 115].
Примечания
1. М. Проблема текста: опыт философского анализа // Вопр. лит. 1976. № 10.
2. От наукоучения – к логике культуры: Два философских введения в двадцать первый век. – М., 1991.
3. Лейдерман времени и законы жанра: жанровые закономерности развития совет. прозы в 60-70 гг. – Свердловск, 1982.
4. О философии художественного творчества. – СПб., 1990.
5. Лотман по семиотике культуры и искусства. СПб.: Академический проект, 2002.
6. Овсянико- Н. Наблюдательный и экспериментальный методы в искусстве // Собр. соч. : в 9 т. – СПб., 1913. – Т. 6.
7. Н. Художественная культура как информационная система (мировоззренческие и теоретико-методологические основания). – М., 2006.
8. О семиотике искусства // Симпозиум по структурному изучению знаковых систем. М., 1962.
9. Яусс литературы как вызов теории литературы. : [Б. и.], [1998].
