Михаил Садовский
Таланта шаровая молния
(к 80-летию художника , бывшего
преподавателя Нижегородского автомеханического техникума)
Прорвав тоску и гнет безмолвия
И сволоты глумливой зависть,
Таланта шаровая молния
Нас обожгла, соприкасаясь!
Имитировать талант невозможно!
Словно взмах волшебной палочки - и из-под зоркого карандаша Алексея Федоровича Александрова молниеносно рождается шедевр шаржевого искусства.
«Я преклоняюсь перед Вашим талантом!» - в искреннем порыве счастливой благодарности и восхищения, вставая на колени перед художником и целуя руки, только что прямо на глазах сотворившие настоящее чудо, воскликнул ошеломленный композитор (ему ли не знать цену истинному творческому озарению!).
«В Александрове явственно ощутимы проблески гениальности», - выдохнул я совершенно неожиданно даже для самого себя в телевизионном интервью Юрию Борисовичу Беспалову, обладающему обворожительно редким даром вызвать собеседника на откровение. Тогда на удивленно вопрошающий взгляд мэтра нижегородского ТВ мне удалось отшутиться. Но, полагаю, едва ли элемент преувеличения был значительным.
Ведь гениальность
(не побоюсь этого слова) - это наше детство, это всепоглощающая любовь к людям, неукротимая энергетика, и не просто энергетика, а энергетика доброты, энергетика духовности, которая сопутствует всему тому, что делает, созидает, творит Александров.
Разве НЕУСТАННЫЙ ПОИСК ЗНАКА РАВЕНСТВА ТВОРЧЕСТВА И ЖИЗНИ, неудержимое стремление «смазать краску будня», окрасить обыденность в возвышающие и праздничные тона не есть проявление гениальности?
Все поры его распахнутой жизни неувядаемо пронизывает красота, именуемая искусством.
Такая, казалось бы, чисто бытовая вещь как хлебница, сделанная руками Александрова, становится - залюбуешься! - подлинным произведением искусства. Прежде чем войти в его комнату-мастерскую, ваш взор обожжет сказочная жар-птица - изумительный витраж работы художника. Жилая комната, ставшая по совместительству мастерской, сама по себе уникальна. Входишь туда с благоговением перед той красотой, которая буквально разлита повсюду, - такое ощущение вас охватывает, наверное, только в художественном музее.
Жизнь, ставшая творчеством, и творчество, ставшее жизнью, - разве это творческое и жизненное кредо не достойно гения?
Кому покажутся высокопарными сии размышления, приведу успокаивающую выписку из по-своему мудрой книги «Предметы для художника», вышедшей в 1807 году: «Во всех художествах, равно как и в поэзии, нужен творческий ум, или то, что мы называем гением».
И если Вы, дорогой читатель, не доверяете своему вкусу, то нельзя не довериться Елене Боннэр, которая, увидев портрет , нарисованный Александровым, замерла в изумлении - настолько снайперски точно Алексей Федорович попал в характер.
Вера Дашкова, секретарь комиссии по наследию Сахарова, в знак признательности и благодарности прислала художнику письмо и книгу Андрея Дмитриевича.
Когда Александров закончил портрет народного артиста Вацлава Яновича Дворжецкого, тот с присущей ему эмоциональностью благословил: «Великолепно!».
И если даже афористически чеканная формула великого артиста не убедит Вас, то можно обратиться к знакомому со всей художественной элитой Андрею Вознесенскому. После выступления Андрея Андреевича на сцене нижегородской филармонии Александров подошел и подарил поэту выполненный тут же силуэтный портрет. Вознесенский, поэт с мировой славой, по достоинству оценив работу художника, опубликовал на фоне своего силуэта стихи о Нижнем Новгороде.
И это событие представляется чрезвычайно знаменательным и символичным.
Если бы даже Александров ничего, кроме роскошной коллекции шаржей, не создал, он и тогда бы неопровержимо вошел в историю нижегородского изобразительного искусства. Но в анналах его творческой мастерской - и уникальный цикл портретов репрессированных нижегородцев (60 картин находятся в Музее ), и обширная звездная портретная галерея нижегородской интеллигенции (70 работ являются собственностью Музея ). Каждый из этих циклов мог бы отдельно составить славу художнику. Но есть еще незабываемая пейзажная живопись. А многочисленные скульптуры: Лев Толстой, Шаляпин, Шевченко, Хемингуэй?.. А декоративно-прикладное творчество? Даже удивительную музыку к стихам Анатолия Жигулина и Николая Рубцова сочинил! Нестандартная манера поведения художника в повседневной жизни вдохновила народного артиста России на создание одного из своих сценических героев с Алексея Федоровича.
Верно говорят: талантливый человек талантлив во всем. Прусту принадлежит великолепная мысль о том, что каждый писатель, сколько бы книг ни написал, по сути, пишет одну книгу. Так и наш автозаводский самородок трудится над одной-единственной картиной, творит одно большое полотно.
Словом, самобытный художник Александров прочно занял свою, никем не занятую нишу в изобразительном искусстве Нижегородчины.
Можно, конечно, погрустить, что по-настоящему талант Александрова расправил крылья достаточно поздно. Но, очевидно, такова самозабвенная крепостная доля преподавательская – 36 лет жизни Алексей Федорович беззаветно положил на алтарь педагогики. Великий Тропинин на 48 году был выкуплен из рабства, а наш художник только в 60 оставил каторжный труд на ниве просвещения и, вдохнув пьянящий воздух свободы, ощутил небывалый прилив творческой энергии, реализовавшийся в поистине многогранной деятельности.
Его неистребимый азарт жизни и восхитительная неуемность характера выплеснулись в том числе и в такой сиюминутный (в александровском воплощении) озорной жанр «остановленного мгновения» - шарж. Книгу шаржей Александров подарил педагогическому коллективу на юбилей родного техникума. (Карандашные фейерверки Александрова сопровождаются вдохновленными его творчеством поэтическими экспромтами нижегородских авторов.) Вволю разошелся здесь веселый моцартовский талант художника. Книга приглашает вместе с ним улыбнуться над юмористическими портретами политических деятелей, предпринимателей, писателей, артистов… Драгоценную коллекцию украшают можно не только портреты знаменитостей, но и коллег по работе – преподавателей Нижегородского автомеханического техникума. Шаржи его интересны и ценны не только потому, что удивительно верно передают особенности внешности избранной модели, но и тем, что исполнены глубокого проникновения в образ. «Шарж должен быть в идеале нелицеприятен, а если нравится портретируемому, значит, он комплиментарен», - трудно спорить с мнением искусствоведа -Рытова. Действительно, по законам жанра Елена Прекрасная непременно должна превратиться в бабу-ягу.
В кривом зеркале шаржа посчастливилось отразиться и автору этих заметок.
Художника да не обижу.
И Пушкин... Пушкин мне простит!
Себя как в зеркале я вижу,
Но это зеркало не льстит.
Несмотря на то, что в азартных импровизациях мастера присутствует некая подковырка, подначка, обижаться на него грех. В искрометных шаржах всегда просвечивает любовь, симпатия, уважение и даже преклонение. И тогда он, не смея шаржировать, передает портретные черты. Выбор модели отражает пристрастия художника. В шаржах Александрова во всей красе проявляется ярчайший талант дружбы.
Важная отличительная особенность, объединяющая все работы художника: искренняя любовь к людям, к их индивидуальности, своеобразию, неповторимости. И за всем этим в полной мере проступает сам масштаб личности творца.
, словно шаровая молния (он и внешне похож на нее: серебряный шар головы, стремительная порывистость движений...), поражает нас своим творчеством, заряжая электричеством неиссякаемой силы каждого, кто соприкоснется с этим уникальным энергетическим чудом таланта.
