 |
Рецензия на роман Андрея Басова «Планета царя Соломона»
«Планету царя Соломона» Андрея Басова из-за специфики изложения главным героем событий романа можно отнести и к юмористической фантастике, хотя, безусловно, затронуты в этом развлекательном произведении и серьёзные проблемы. Например, вопрос ответственности за использование научных достижений (по-разному решённый населением планеты Жаклин и отрицательными героями), вопрос изоляции цивилизаций (не на уровне космоса, но отдельных племён и отчасти стран также актуальный), вопрос коррупции (линия с «Римом»).
Сам автор в предисловии предупреждает читателя, чего ему не стоит ждать от книги – и правильно делает: действительно, чрезмерно детальных сцен насилия, характерных для большинства «современных» авторов, там нет. Немногочисленные любовные сцены показаны пунктиром, и вполне логично, что их героями являются молодая вдова (достаточно распространённый в литературе мотив) и повествователь.
Название произведения является аллюзией на «Копи Царя Соломона» Г. Р. Хаггарда (первый роман из цикла об Аллане Квотермейне, да и главный герой – инспектор Анри Дега, имеет с последним один общий инициал). Упоминается классика приключенческой литературы и в самом тексте: «В библиотечке на "Клариссе" есть такая книга о поисках сокровищ». Связывает тексты друг с другом также повествование от первого лица, призванное помочь читателю интенсивнее воспринимать события.
С этой же заранее поставленной задачей связана, очевидно, и не слишком выраженная детальность – все описания краткие, гладкие, не требующие примечаний вроде ««кобург» – психотропное оружие, превращающее человека в киборга, которым можно управлять». Представить себе то, что автор хочет показать, очень просто, например: «Большой и гулкий зал с четырьмя столами по углам. Таблички с именами служащих. Молодая пара отъезжающих у одного из дальних столов. Марта Кей оказалась очень симпатичной особой лет тридцати и внушающего почтение роста, половину которого составляли безукоризненные по стройности ноги». Эта картина вполне зрима и ненавязчива (хотя симпатичность – оценка Анри, у каждого свои критерии данного качества, и, поэтому, быть может, стоило бы сравнить Марту с кем-нибудь из известных женских образов), что способствует лёгкому чтению – для которого текст и предназначен.
Комментария также не требуют конкретные особенности описываемого автором мира, они упоминаются мимоходом как данность – допустим, в диалогах (и иногда затем несколько раз или даже постоянно повторяются – возможно, чтобы читатель не забыл): «лишь одну планету земного климата с разумными существами человеческого типа — Гору с четырёхрукими крепышами — симами». В этом же диалоге автор раскрывает свою творческую мастерскую, свои принципы и заодно иронично критикует «коллег по цеху» (за что ему большой плюс): «Много смешного и странного в том, как наши предки представляли себе будущее. В их фантазиях космос по большей части почему-то населён какими-то хищными чудовищами, биологическими уродами и агрессивными цивилизациями. Какие-то думающие щупальца, неуязвимые зубастики, двухголовые монстры с глазами на животе и воинствующие скелеты. А уж растения с клыками просто жуть какая-то! Никогда большего бреда не встречала. Такое впечатление, словно авторы скудость интереса сюжета пытаются наперегонки компенсировать умопомрачительным до бессмысленности антуражем. По полкниги вместо действия занимают объяснения...». Про самого же Басова можно сказать, что впечатления отсутствия детальности фона событий нет, так как даже для фантастики по основному жанровому определению, при условии, если сюжетно это детектив, такая черта нормальна (тем более что те же роботы перед сценой их битвы-соревнования, чем-то напоминающей сочетание гладиаторских сражений и спортивного многоборья, описаны весьма подробно). Да, герои словно скользят по плоскости и живут в почти бесцветном мире (но опять же, для важных артефактов или в случаях, когда цвет нельзя не употребить, гамма указывается – к примеру, столбы аппарата, извлекающего химические элементы - зелёные), однако расследование преступлений требует изображения работы мысли – через диалог или внутренний монолог – не менее или даже более, чем тщательно прописанной обстановки – в ней важны те мелочи, на основании которых строится догадка.
Но тем более, даже если автор не претендует на звание нового Жоржа Сименона, причём космического масштаба, тем обиднее некоторые незначительные ошибки в тексте, что удалось заметить. Герой, пусть и «проходной», в начале романа – Стар, затем Старк (влияние «Песни льда и огня» Дж. Р. Мартина?), затем снова Стар и уже ближе к финалу окончательно Старк. Или два эпизода в самом начале текста: «Кухни у нас в отеле нет, но если что, то можно принести еду из кабачка напротив» и «В "Помплоне" мадам Дежу угостила всех превосходным ужином собственного приготовления» (персонаж, сказавший первую фрау – сама хозяйка; где же она готовит?). Впрочем, можно надеяться, что тот читатель, на кого рассчитана «Планета царя Соломона», этого не заметит.
Композиция произведения довольно проста, что типично для остросюжетного произведения, где читателю просто не хватит сил следить ещё и за степенью закрученности структуры текста. Сюжетная линия также типична для сочетания детектива с фантастикой – поэтапное выяснение истины и погоня за различными «уровнями» преступников – от непосредственных исполнителей до окончательного заказчика – с планеты на планету. Истина выясняется постепенно, причём самостоятельно вычислить личность главного злодея, боюсь, не всем читателям окажется под силу.
Автор может получить упрёк в картонности персонажей, непрописанности характеров, но здесь это допустимо и достаточно, так как Басов – всё же не Достоевский, для которого, как её иногда определяют, детективная фабула «Преступления и наказания» – лишь канва для вышивания глубоких и противоречивых идей. Несмотря на отсылку в тексте на самого царя Соломона – «был в древности такой легендарный библейский правитель, владевший несметными богатствами» – о мудрости, философской направленности текста рассуждать нет смысла: да, в нём затронуты проблемы ответственности и преступности, но на событийном уровне. Исключение составляет лишь эпизод с обсуждением социального строя планеты Жаклин, напоминающий фрагмент из беседы политологов или юристов:
«...А также невероятен и произвол государственного управления в отношении граждан.
— Вот это очень интересно. У нас он так и не изжит. Что ваши предки для этого сделали?
— Очень простую вещь. Ограничили свободу действий служащих государственного управления только их естественной функцией, для которой государство, собственно, и создаётся.
— Какой?
— Защитой населения от нанесения ему вреда. Оказалось, что из неукоснительного исполнения этой единственной функции и вытекают все необходимые элементы бесконфликтного состояния общества и государственного управления».
Уязвимое место автора – та составляющая текста, которую нельзя оправдать его жанровыми свойствами и ориентированностью на определённую аудиторию (о ней ниже) – это язык. Нет, это не малое количество русских имён среди героев в произведении, где и Земля-планета уже не та, лишь упоминается. К нему скорее, во-первых, подходит фраза, найденная в описании биографии Андрея Басова на фантлабе: «Словарный запас автора — низкий». Но беда не в этом, а в «во-вторых» — часто встречается неудачное построение фраз и/или выбор слов. Вот некоторые примеры:
«Если случается нечто криминальное межпланетного порядка, то на расследование посылают заявку прямо в Галактическую инспекцию, а не приглашение её рядовому сотруднику» (расследованием занимаются заявки и приглашения?);
«— Мария, Стас, Дик второй и Ференц — ко мне в загородку!» (в загон для скота?);
«Франк добыл из своего стола бутылку и нацедил нам по рюмке коньяка.
— Настоящий — земной!
Трахнули без тоста» (и без комментариев).
При этом, разумеется, есть ряд предложений, удачных и по стилю, и по смыслу:
«Вы своей эстетическо-психологической диверсией совершенно парализуете работу офиса» (о внешнем виде Марты);
«Лучший поставщик информации — это спившийся интеллигент»;
«Чисто статистически нам не может всё время непрерывно везти. Поэтому своё везение мы должны подготавливать».
И они отнюдь не клише. Как и ряд названий планет и мест на них – Пармезан и её столица – Рокфор, что весьма актуально в эпоху санкций (интересно, роман написан до или всё же после их введения), мёртвая планета Тора (но всякий ли любитель космических приключений увидит эту тонкость?). Как и отсылки к французскому на пресловутом Пармезане и к греческому – на Церебре (почему не Цербера в честь охранника царства теней? Или имеется в виду церебральный паралич?). Однообразие языка персонажей – это если клише, то в широком смысле – как особенность произведений для разового прочтения, держащихся к тому же в достаточно жёстких жанровых рамках. Здесь можно. Нужно ли разнообразить язык героев сленгом, словами-паразитами? Необходимость неочевидна, так как основное в «Планете царя Соломона» – движение сюжета, распутывание клубка интриг. Главное – грамотность, а в употреблении знаков препинания нарушения, увы, есть, и их стоит устранить.
В заключение можно сделать выводы следующего характера:
- прежде всего требуются исправления языка, их характер описан в нескольких абзацах выше;
- читательский интерес вероятен, если грамотно выбрать категорию потребителей – скорее всего, это начинающие любители фантастики или, напротив, те, кто читает почти исключительно этот жанр;
- судя по сайту автора, роман уже издан или подготовлен к печати, так как в сети размещена его обложка – и лучше ей быть мягкой, так как «Планета царя Соломона» –книга для чтения в дороге или перед сном. Поэтому, если автор опасается не получить дохода, то дальнейшие перспективы печати – предпочтительнее небольшой тираж.
И всё-таки хочется сказать, что довольно солидный возраст писателя (обнаружено с помощью того же фантлаба) по стилю и содержанию произведения не заметен. Это очевидный плюс автора и, полагаю, достаточная мотивация как для него самого, так и для читателя – создавать и воспринимать соответственно: чудесам, из которых космос – одно из наиболее ярких, все годы покорны.
