4GW – угроза миру в XXI веке

4GW – угроза миру в XXI веке.

© , , 2012. Все права защищены. При перепечатке публикации или ее частей и при указании в библиографиях ссылка на обоих авторов обязательна.

Война четвертого поколения

«Вполне вероятно, что грядущие поколения будут содрогаться от ужаса при воспоминании о нас».

Мартин ван Кревельд

Отцы-основатели стратегии 4GW (Fourth Generation Warfare) и подавляющее большинство военно-политических аналитиков относят феномен 4GW именно к войне и классифицируют этот конфликт как войну, наравне с Первой и Второй мировыми войнами. В этом отношении очень показательны слова американского политолога профессора Института внешней политики США Тони Корна: «Поскольку абсолютно ясно, что война четвертого поколения, будучи развязанной как глобальная война, не будет похожа ни на Вторую мировую войну, ни на Холодную войну, то не будет никаким преувеличением говорить о ней как о Четвертой мировой войне (поскольку под Третьей мировой войной Тони Корн понимает Холодную войну – прим. авт.)»[1].

Однако, приступая к рассмотрению феномена войны четвертого поколения, авторы настоящей статьи считают необходимым разграничить два основных подхода к этому вопросу.

Первый подход. Война четвертого поколения рассматривается как война, в которой США и их союзники являются лишь одной из сторон конфликта, более того, они являются стороной-объектом военного воздействия. Анализ именно такой ситуации содержится в трудах подавляющего большинства американских, европейских и израильских военных и историков (У. Линд, Т. Хэммс, А. Кронин, Ф. Хоффман и др.). Сценарий такой войны, фактически, предусматривает, что американские военные попадают под огонь неких боевиков, не имеющих отношения к регулярной армии противника, уже после формального завершения войны и установления в стране оккупационной власти. В своей борьбе боевики опираются на поддержку части населения и используют все доступные им средства и методы. К этим средствам и методам американские эксперты относят и террористические акты, что дает им основание говорить, что, мол, США идут в авангарде борьбы с международным терроризмом.

В свою очередь, авторы данной статьи считают, что те военные, информационные и морально-психологические акции, которые повстанцы или американская военная и политическая машина проводит на оккупированных территориях, не являются каким-то новым типом войны, а лишь партизанскими или контрпартизанскими операциями и направлены соответственно против оккупационного режима или для его укрепления. Такие акции и до этого широко практиковались в войнах третьего поколения. Отсюда и мнение некоторых американских военных о том, что в войне четвертого поколения, в сущности, нет ничего нового. Примерами таких якобы «войн четвертого поколения» являются военные и военно-политические операции США в Ливане (1983 г.), Сомали (1993 г.), Ираке (1991 г. и 1995 г), и Афганистане (2001 г. – н. вр.).

Второй подход. Война четвертого поколения рассматривается как закамуфлированная агрессия Запада (в первую очередь США) против стран с неугодными Западу политическими режимами.

Стратегия 4GW – это стратегия войны нового типа, которую США предполагают вести в новых геополитических условиях с учетом факторов наличия ядерного оружия, научно-технической революции, глобализации мировой экономики, грядущих климатических изменений. Война четвертого поколения в этом случае рассматривается как серия региональных конфликтов, в целом формирующих новую мировую войну. В конечном счете, глобальной целью войны четвертого поколения является стратегическое решение финансово-экономических проблем Соединенных Штатов и тем самым выход из надвигающегося на них системного кризиса, установление тотального контроля над экономикой наиболее важных для США и Запада стран и соответствующее изменение демографических условий на подконтрольных территориях.

Положения этой стратегии пока не кодифицированы, во всяком случае, в открытой печати. Теория такой войны излагается в открытых публикациях крайне фрагментарно, и выявление ее положений требует кропотливого анализа большого числа статей, книг, проектов модельных уставов, дебатов на различных форумах американского, западного и израильского военного и военно-политического истеблишмента. Наиболее интересен практический опыт проведения Соединенными Штатами военных и политических акций в различных странах, начиная с конца XX века, и особенно в последнее десятилетие. Анализ истории показывает, что реализация «пилотных проектов» стратегии 4GW как политического, т. е. «гражданского», так и военного характера началась уже достаточно давно, еще в конце 80-х годов в Китае и с 1991 года в СССР и затем на территории России, Таджикистана, Киргизии, Узбекистана и ряда других стран. Однако, если в прошлом «обкатывались» отдельные технологии, то в последние годы Соединенные Штаты, очевидно, приступили к реализации более «комплексных проектов» этой войны нового типа в ходе локальных военных конфликтов в Югославии (аннексия Косово), Судане, Ливии и сегодня в Сирии. В целом единообразный характер проведения этих операций подтверждает наличие у американского военного и политического руководства уже сегодня скоординированных схем ведения войны четвертого поколения.

Надо сказать, что до сих пор эти схемы реализовывались достаточно успешно, и США накопили большой положительный опыт проведения военных и политических акций. Операция, проведенная впервые по схеме войны четвертого поколения в Косово, и замаскированная под религиозно-этнический конфликт в этой сербской провинции, позволила превратить Сербию, некогда форпост славянской и православной цивилизации в Европе, в крайне отсталую со всех точек зрения страну и создать на территории Косово самую мощную в Европе американскую военную базу Бонд Стил. Хорошим полигоном для обкатки технологий войны четвертого поколения стал Судан, где война, представленная как религиозно-этнический конфликт, фактически велась в течение многих лет за контроль над богатыми нефтью районами Южного Судана. В результате в 2011 г. страна разделилась на Север и Юг, и США с успехом «приватизировали» нефтяные месторождения бывшего единого Судана. В 2011 году ряду стран Западной Европы и США удалось спровоцировать междоусобный конфликт в Ливии (2011 г.), представленный как гражданская война между провинциями Триполитания и Киренаика. Фактически, эта акция была направлена против выхода Ливии и большей части Африки из долларовой зоны и создания Африканского Союза по модели ЕС. В том же году она успешно закончилась сменой неугодного режима, полным развалом этой некогда влиятельной североафриканской страны, установлением контроля Запада над богатейшими нефтеносными районами, фактическим вытеснением России из Северной Африки и нанесением ей ущерба по различным оценкам на сумму более 14 млрд. долларов в виде различных потерянных контрактов, а также возможностью создания на севере Африки нового военного командования США – АФРИКОМ. Сегодня, практически, аналогичная война ведется в Сирии…

Нужно особо отметить, что в ходе вышеуказанных военных конфликтов, разыгрываемых по схеме войны четвертого поколения, Соединенные Штаты, позиционирующие себя как борца против международного терроризма, беззастенчиво задействуют силы этого самого международного терроризма, включая структуры наркотрафика и работорговли и наиболее экстремистские религиозные группировки типа Аль-Каида, Исламский джихад, Джамаат ал-фукра и др.

Давайте попытаемся последовательно рассмотреть оба подхода.

Почему дует ветер? Потому что деревья качаются…

Формально концепция войны четвертого поколения была предложена группой американских военных аналитиков во главе с Уиллиамом Линдом в статье «Меняющееся лицо войны: четвертое поколение» (The Changing Face of War: Into the Fourth Generation), опубликованной в издании Корпуса морской пехоты США “Marine Corps Gazette” в октябре 1989 года. Позднее положения этой концепции были развиты в статье Линда «Что такое война четвертого поколения» (Understanding Fourth Generation War).

Этот период истории был особенно важным для США – рушился их главный противник . Перед Америкой открывались новые перспективы установления своего полного господства в мире. И тут досадные провалы военных операций США на Ближнем Востоке и Африканском Роге.

В сущности, Линд сотоварищи под ширмой военной аналитики пытались найти оправдание поражениям, понесенным в ходе интервенций в Ливане и Сомали, хотя в аналитических и доктринальных документах, посвященных проблеме 4GW и содержится немало информации, заслуживающей серьезного изучения. Но об этом позднее.

Рассуждая о сложностях войны регулярной армии с партизанскими формированиями, сетуя на слишком демократические законы США и излишне либеральный характер западной государственной машины в целом, Линд занимался апологетикой военных поражений Соединенных Штатов и американской внешней политики. Большую помощь ему в этой работе, очевидно, оказала вышедшая в 1991 году книга известного израильского военного историка и аналитика Мартина ван Кревельда «Трансформация войны». Философские рассуждения автора о сущности и характере войны как социально-политическом явлении, его предположения о будущем развитии военного искусства и трансформации войны как понятия, дали американским аналитикам возможность подвести под свою апологетику некий философский базис. Эстафетную палочку перехватил у Линда отставной американский полковник Томас Хэммс в своей книге «Праща и камень» (The Sling and The Stone), вышедшей уже в 2004 году. Если посмотреть в корень вопроса, то в ней автор занимается все тем же оправданием провалов американской военной машины, но на этот раз в Ираке и Афганистане. Затем на обсуждение американскому военному истеблишменту были предложены доктринальные модельные уставы FMFM, разработанные во исполнение решений научно-практического семинара «Война четвертого поколения» (2005 г.), организованного все тем же У. Линдом на базе морской пехоты США Куантико, шт. Виргиния. Во всех этих публикациях, построенных в основном на достаточно лицемерных рассуждениях и передергивании понятий и фактов, как и в книге Хэмса авторы пытаются доказать, что «ветер дует, потому что деревья качаются». В них отсутствует глубокий анализ военно-политических причин провала американских военных авантюр, а вместо этого всем контекстом утверждается, что причиной поражений являлись тактические и оперативные ошибки военных. Что в корне не верно.

В целом, американские военные аналитики в своих работах делают попытку скорректировать тактику борьбы с повстанческим национально-освободительным движением в захваченной стране и укрепления оккупационного режима и таким образом выработать в этой связи новые тактические приемы. При этом авторы старательно обходят ответ на основной вопрос: «А как оказались американцы в этих странах?». И, тем не менее, пару раз им все же приходится использовать термин «интервенты» (“invaders”). В работах американских экспертов войска США, американская военная оккупационная администрация и марионеточное правительство – это всего лишь объекты военных и информационных атак со стороны сил, почему-то не намеренных мириться с новым «демократическим» режимом и посему действующих незаконно и нелегитимно.

Спорные тезисы…

Сегодня наши политологи нередко путают первый и второй подходы к понятию «война четвертого поколения». Вот отсюда и происходят отдельные ошибки, когда их рассуждения и анализ строятся исключительно на теоретических публикациях Линда, Хэммса, ван Кревельда и др. и сделанных ими утверждениях. При этом давайте учитывать, что хотя отрицание или игнорирование Клаузевица сегодня в западной военной теории, конечно, модно, но далеко не всегда верно.

Попробуем привести некоторые примеры.

Во-первых, в некоторых российских публикациях необоснованно торопливо делаются выводы о разработке американскими военными экспертами каких-то нормативных документов по войне четвертого поколения: «Сделанные практические выводы по результатам операций в Ираке и Афганистане привели к пониманию необходимости формализации накопленных знаний в области 4GW. Это привело к тому, что еще несколько лет назад ряд военных экспертов США приступил к разработке проектов уставных документов, определяющих основные понятия, формы и способы противоборства в условиях ведения войны четвертого поколения, что говорит о достаточно высоком уровне научной проработки проблемы»[2].

Действительно в 2005 г. на базе морской пехоты США Куантико, шт. Виргиния, состоялся семинар «Война четвертого поколения», на котором были приняты решения о подготовке ряда доктринальных документов, включая так называемые модельные проекты уставов и наставлений:

FMFM-1A «Война четвертого поколении», вышел в августе 2009 г.; FMFM-1-3A «Тактическое руководство по контрпартизанским действиям и полицейским операциям», вышло в августе 2008 г.; FMFM1A-3A «Руководство по проведению тактических игр в рамках войны четвертого поколения» , вышло в октябре 2008 г.; FMFM3-23 «Взаимодействие с авиацией», вышло в августе 2008 г.; FMFM3-24 «Способы ведения боевых действий против повстанце в условиях войны четвертого поколения», август 2009 г.; «Легкая пехота», сентябрь 2008 г.

Но все это не «проекты уставных документов». Во-первых, фактически, это документы, посвященные обычным антипартизанским операциям и оправданию ошибок американских военных при их проведении, но никак не рекомендации по ведению войны нового типа, хотя в них с этой точки зрения можно найти немало интересного. По своему содержанию эти публикации крайне далеки от реальных боевых уставов и наставлений. Это скорее свод рассуждений на заданную тему, а точнее на тему «войны четвертого поколения» как ее представляют читателю в открытой печати американские военные эксперты. Анализ опыта такой войны, возможно, и будет полезен российским военным, особенно внутренним войскам, но он не имеет ничего общего с войной нового типа, с войной XXI века. А иначе и быть не может. Согласно действующим стандартным процедурам, принятым в Министерстве обороны США, ни один семинар и ни одна научно-практическая конференция не имеют полномочий на принятие любых регламентирующих документов, тем более боевых уставов. Поэтому подготовленные во исполнение решений семинара документы были официально названы уставами «Императорской и королевской австро-венгерской морской пехоты». Такой морской пехоты не было и быть не могло, поэтому все установленные ограничения были соблюдены. Американцы вообще любят использовать метафоры даже в своей разговорной речи. Например, в фильмах, которые закупаются для российского экрана, герои вне зависимости от пола, возраста и социального положения все матерятся, как извозчики. И наша молодежь с радостью перенимает такую манеру поведения. Между тем, порядочные американцы не матерятся, а уж если им и приходится вставить крепкое словцо, то они непременно скажут перед этим: “Excuse my French”. Тоже метафора.

Ну а если серьезно, то отсутствие на сегодняшний день среди открытых материалов официальных наставлений по войне четвертого поколения, как мы уже говорили выше, ничего не значит. Сам факт появления вышеуказанных доктринальных документов, аналитических исследований и сама практика применения войск, показывают, что Соединенные Штаты готовятся к войне четвертого поколения вполне активно. Но эта война слишком мерзкая и подлая, чтобы даже говорить о методах ее ведения в открытых уставах. Хотя авторы статьи, скорее всего, и преувеличивают морально-этические качества американского военного истеблишмента...

Второй пример: в российской политологии сегодня широко используется тезис, что, мол, «основой формирования базиса 4GW являются не традиционные межгосударственные противоречия, а политическая, социальная и моральная революция: кризис легитимности государства, как системообразующей структуры прошедших исторических эпох»[3]. При этом создается впечатление, что рассуждения автора книг «Расцвет и упадок государства» и «Трансформация войны» о кризисе и исчезновении государства являются прямо-таки истиной в последней инстанции. Но вспомним Экклезиаста: «Что было, то и будет, и что творилось, то творится, и нет ничего нового под солнцем».[4] Все это уже было даже в более глубоком изложении у князя Кропоткина и анархиста Бакунина. Политическая, социальная и моральная революция тут ни при чем, поскольку история хорошо доказала, что сама по себе любая революция – это далеко не волеизлияние народа и не веление времени, а результат кропотливой работы талантливых и амбициозных авантюристов, опирающихся на мощную финансовую поддержку заинтересованных в ней лиц или групп лиц.

Конечно, нет сомнений, что успех операций войны четвертого поколения (в форме прикрытой внешней агрессии) возможен только в условиях кризиса государства, его политического и экономического ослабления, паралича или ослабления политической воли правящей элиты. Однако события наших времен со всей очевидностью показывают, что кризис того или иного государства наступает не спонтанно, а под жестким воздействием внешних факторов (политических, информационных, психологических, экономических) на фоне прихода к власти в этих государствах по воле судьбы или при внешней поддержке людей никчемных, бездарных, не имеющих политической воли или просто внутренне настроенных враждебно к данному государству. За примером далеко идти не надо, просто оглянемся на пару десятилетий назад. Что же касается рассуждений американских военно-политических аналитиков «о кризисе легитимности государства», то они, прежде всего, говорят о ситуации в покоренных ими странах, доведенных этим «покорением» и «демократизацией» до состояния “failed states”. И интересуют этих аналитиков, прежде всего, не глобальные вопросы, а проблемы банкротства их оккупационных режимов.

Третий пример: в этом же контексте можно рассматривать и тезис «о потере монополии государства на применение насилия». Авторы статьи не согласны с позицией ряда иностранных и российских политологов, что «эта новая форма войны (которая, прежде всего, представлена партизанской войной – прим. авт.) вытекает из утраты государством своей монополии на насилие, из появления цивилизационного - культурного, этнического и религиозного, конфликта, из глобализации нашего мира и, в частности, из технологического развития».[5] Рассуждения о «потере монополии на насилие», о «цивилизационном конфликте», о «глобализации» в данном контексте являются ничем иным, как поисками черной кошки в темной комнате. Повстанческое движение, партизанская война всегда была и будет ответом народа на внешнюю агрессию и унижение его национального достоинства. Если же, конечно, такое повстанческое движение не является креатурой самого внешнего агрессора.

Тот факт, что война с настоящим противником не заканчивается разгромом его регулярной армии, а продолжается повстанческими и партизанскими формированиями, просто терзает душу западного военного и политика. Тот же ван Кревельд, например, пишет: «Война должна вестись исключительно суверенными правителями от лица их государств. Участие кого-либо еще в войне является преступлением, и достойно не только осуждения, но и наказания». Еще Наполеон и фашистские генералы искренне возмущались тем фактом, что на оккупированных российских территориях население не идет на сотрудничество с захватчиками, а уходит в партизаны. Так что, никакой монополии на применение насилия в войне государство никогда не теряло, поскольку в тех войнах, которые, во всяком случае, пришлось на протяжении веков вести нашему народу, никакой монополии на насилие у государства не существовало. Это лишь сладкий сон приходивших к нам интервентов… Хотя в войнах на землях между Па-де-Кале и Вислой, которые вели герцоги, командовавшие армиями в 5000 человек в походах на 50 километров, какая-то государственная монополия на насилие и могла существовать. Но мы же говорим о настоящей войне.

Четвертый пример: в аналитике войны четвертого поколения популярным также является тезис «о победе слабости над силой». Западные эксперты отмечают, что «в той степени, в которой используется огневая мощь современной армии, сокрушающая противника, уничтожающая его живую силу, мирное население и приводящая к победе на физическом уровне, в той же степени физическая победа над противником приближается к моральному поражению победителя. В этом контексте моральный уровень планирования операций 4GW является намного более важным, нежели традиционный физический уровень». Рассуждая о деморализации как о важнейшем факторе победы, они забывают, что и здесь нет ничего нового. Еще Клаузевиц писал: «Война — это, прежде всего, вопрос моральной стойкости». Все прочие мудрствования о моральном факторе – «от лукавого». По мнению западных аналитиков, причиной поражения более сильных американцев над более слабыми повстанцами, является то, что американцы излишне сильны технологически, что их просто угнетает. «В прежних войнах он (сильный – прим. авт.) убивал равного себе противника, теперь же он должен убивать более слабых, чем он. Такая необходимость неизбежно деморализует».[6] По мнению же авторов данной статьи, суть заключается не в физическом превосходстве над противником, которое, якобы, деморализует нападающего, а в моральном духе обороняющегося, ведущего справедливую войну, и стойкости его солдат. А уж если к тому же есть физическая сила, то совсем хорошо. Что же касается стойкости американского солдата, то она известна военным всего мира.

Далее, в обосновании «победы слабости над силой» в доктринальном документа FMFM-1A приводится следующий гипотетический пример со ссылкой на того же ван Кревельда: взрослый человек на публике наказывает за дело ребенка, и такое наказание чаще всего осуждается окружающими. Таким образом, взрослый выигрывает физически (тактически), но проигрывает морально (стратегически). Налицо явное «передергивание», поскольку сравнения корректны лишь в том случае, если они проводятся в одних и тех же, а не разных категориях. Для начала необходимо определиться, что понимать под силой, а что под слабостью. Мускулы – сила взрослого, публика – сила ребенка. Наличие соответствующей публики – слабость взрослого, но сила ребенка. Если публики нет, то победа взрослого полная. Значит для того, чтобы победить, ребенок должен иметь окружающую симпатизирующую ему публику (другими словами, мощную информационно-пропагандистскую машину, которая его оправдает). Можно ли считать слабой сторону, имеющую мощную информационно-психологическую поддержку? Очевидно, нет. Физическая сила одной стороны, компенсируется информационной силой другой. А значит, гипотетический конфликт имел место как минимум между равными по силе сторонами, и более того, вполне мог быть спровоцирован физически слабой стороной. В связи с этим уместно вспомнить события на Кавказе 08.08.08.

Вот почему мы считаем, что стратегия войны четвертого поколения строится на провокации и лжи. Некоторые американские военные об этом говорят вполне откровенно. «Грубо говоря, война четвертого поколения включает в себя все формы конфликта, когда один из оппонентов отказывается выйти и сражаться честно» ("Roughly speaking, fourth-generation warfare includes all forms of conflict where the other guy refuses to stand up and fight fair”.)[7]

Формат статьи не дает возможности подробно рассматривать все нюансы внешней стороны американской аналитики опыта борьбы с партизанским движением, которое они, не моргнув глазом, называют войной четвертого поколения. Нам остается сделать только краткий вывод: внешне западные исследования феномена 4GW достаточно лицемерны и имеют своей целью не глубоко проанализировать, а оправдать поражения военно-политической машины США в недавних региональных конфликтах. Поэтому российским политологам в своих построениях следовало бы относиться к таким исследованиям крайне аккуратно.

Проблема гораздо глубже…

Казалось бы, что тут расстраиваться? Пентагон и Госдеп получают ими же добротно состряпанную дезинформацию. Однако проблема гораздо глубже. Как уже отмечалось в самом начале этого раздела, имеются все основания говорить, что за внешним фасадом апологетики поражений вот уже много лет ведется целенаправленная и кропотливая работа по разработке стратегии реальной войны нового типа, войны четвертого поколения, как она представлена выше вторым подходом к ее пониманию. Стратегии, представляющей реальную опасность для России и ее союзников…

[1] Тони Корн, «Четвертая мировая война как война четвертого поколения» (“World War IV As Fourth-Generation Warfare”), исследование, подготовленное в 2006 г. для Гуверовского Института

[2] http://war-conflicts. /3879.html (Военные конфликты низкой интенсивности. Войны 4-го поколения)

[3] http://svpressa. ru/all/article/52539/ («Свободная пресса». Четвертое поколение противоборства)

[4] Библия. Экклезиаст. Глава 1.

[5] Elizabeth Wilmshurst, International Law and the Classification of Conflicts, Oxford University Press, 2012

[6] Из интервью Мартина ван Кревельда.

[7] Полковник ВВС в отставке Честер Ричардс, статья “Defense and the National Interest”