«Города великого гонцы» в Прикамье
(Из истории эвакуации. 1941-1945 гг.)
***
Знамен не опустившие бойцы,
Своим исконным
мужеством богаты,
Мы - беженцы? Нет, нет!
Мы делегаты.
Мы города великого гонцы,
- так писал А. А. д'Актиль в своем стихотворении «Ленинградцы», опубликованном 12 марта 1942 г. в молотовской областной газете «Звезда». Поэт прибыл в Молотов* в эвакуацию из осажденного Ленинграда и нашел здесь свое последнее пристанище. Автор «Марша энтузиастов», «Марша Буденного», «Парохода», ряда песен, ставших советской классикой, был похоронен на Егошихинском кладбище и удостоился надгробия из серого камня в форме «аналоя» с рельефным изображением лежащего на нем раскрытого Евангелия. Несмотря на непродолжительное пребывание в Прикамье, д'Актиль успел поработать для местной художественной мастерской «Окна ТАСС» по выпуску агитационной продукции, активно публиковал в «Звезде» патриотические стихи и антигитлеровские пародии, находя темы для них в сводках Совинформбюро[1].
В Молотове и Молотовской области в годы Великой Отечественной войны жили эвакуированные с берегов Невы представители разных творческих профессий: писатели и сценаристы, музыканты, художники, музейные работники, артисты Ленинградского академического театра оперы и балета им. Кирова.
Писатель 12 августа 1983 г. в письме, адресованном пермскому краеведу , вспоминал: «В Перми, куда я приехал в отпуск сперва из блокадного Ленинграда, потом - с Северного флота, было, помнится, очень много писателей, художников и композиторов. Из ленинградцев там жил сперва в «семиэтажке», потом в военном госпитале Юрий Тынянов, уже тогда тяжело больной и отправленный по распоряжению правительства в 1943 г. в Кремлевскую больницу из Перми. Жили ленинградские писатели Слонимский, Благинина, Козаков, Розенфельд (тоже в «семиэтажке»). В отдельной квартире - не помню где - жил Михаил Ботвинник с женой, балериной Кировского театра, писатель Меттнер»[2]. «Семиэтажкой» все называли гостиницу «Центральная» в Молотове, которая была построена в 1930-1933 гг. по проекту архитектора . Здесь, кстати, жил и А. А. Д'Актиль с семьей. По мнению Каверина, эта самая «семиэтажка» в жизни эвакуированных «сыграла огромную роль - крыши над головой во время большого шторма».
«Жители Перми - писал Каверин - относились к эвакуированным с неизменным сочувствием, вниманием и стремились помочь им во всем, начиная с питания и кончая одеждой». Был организован Литфонд, помогавший писателям получать ссуды, решать бытовые проблемы. Для детей эвакуированных литераторов был устроен лагерь в деревне Черной, в двух часах езды от Молотова[3]. Редактором, затем директором Молотовского книжного издательства с конца 1940 г. до середины 1944 г. работал . В его личном архиве, материалы которого находятся в собрании Пермского областного краеведческого музея (ПОКМ), сохранились личные листки по учету кадров, заполненные рукой , , А. А. д'Актиля, ведомости на получение семян огородных растений и распоряжения уполномоченного Литфонда на выдачу вина для писателей[4]. Сохранился протокол
_______________________________________
*В 1940-1957 гг. город Пермь назывался Молотовым
творческого вечера , состоявшегося в Молотове 21 ноября 1942 г. Писатель читал свои рассказы «Друг», «Любовь», «Русский мальчик», «Девушка на флоте», подвергшиеся тщательному анализу слушателей. Очень символично прозвучало высказывание : «В 1942 году наметился в литературе правильный поворот, Каверин делает в прозе то, что Симонов - в поэзии. Литература там, где вечные темы: любовь, смерть, счастье»[5].
Приезд и пребывание в Молотове именитых писателей, несомненно, изменили литературную жизнь края, значительно повлияв на культурный ландшафт в целом. С осени 1941 г. в Прикамье проводились «Тематические вечера», призванные популяризировать произведения русской классической и советской литературы. Причем организация литературных вечеров стимулировала появление новых литературных произведений, с которыми выступали сами авторы. Так, для программы «Дружба и товарищество» написал рассказ «Неизвестный друг»[6].
26 февраля 1942 г. в газете «Звезда» под заголовком «Создадим книги, зовущие к борьбе» появилось коллективное письмо, подписанное группой писателей, среди которых - ленинградцы д'Актиль, Козаков, Каверин, Тынянов, Слонимский, Розенфельд. Они писали: «Наше оружие - перо. Но в любой час, если понадобиться, мы готовы сменить его на боевое оружие и сражаться вместе с передовыми частями на фронте, истреблять врага без пощады». Не обошлось, конечно, и без славословия в адрес мудрых полководцев и «величайшего человека нашей эпохи - Сталина». Однако существовали определенные сложности во взаимоотношениях «инженеров человеческих душ» и общественности. В апреле 1943 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) о работе Молотовского книжного издательства, которое, по мнению ЦК, лишь «...разбазаривало бумагу на выпуск бессодержательных книг»[7]. Такой резкой критике в числе других подверглись повести «Гунны» и «Председатель горсовета». Слонимский, в частности, обвинялся в плохом знании уральского края и в создании нелепых и надуманных образов советских людей. Руководители издательства были сняты с работы, а у «провинившихся» авторов на некоторое время возникли проблемы с изданием написанного.
Своего рода ответом на критику можно считать проведение в июне 1943 г. в Молотове межобластной научно-практической конференции, посвященной теме «Настоящее и прошлое Урала в художественной литературе», в которой принимали участие ученые и писатели, представлявшие Молотов, Свердловск, Челябинск, Москву, Ленинград и Киев. Конференция отметила, что «...старинная гордая слава Урала воскресла в произведениях уральского сказочника П. Бажова, сказках И. Карнауховой, рассказах и очерках М. Шагинян, А. Карнауховой, М. Слонимского, Ф. Гладкова и др.»[8]. За время пребывания на пермской земле ленинградцы создали целый ряд замечательных произведений. Здесь появились главы второй книги романа «Два капитана», был написан последний рассказ «Гражданин Очер». Именно в Молотове увидела свет знаменитая повесть «Спутники» уроженки Ростова-на-Дону, ставшей после войны ленинградкой, .
Ленинградских служителей Терпсихоры Молотов поначалу встретил не слишком приветливо: в августе 1941 г. город буквально задыхался от ежедневно прибывавших эшелонов с эвакуированными людьми, промышленным оборудованием, и горожане были озабочены, в первую очередь, решением чисто бытовых проблем. Приютила артистов все та же «семиэтажка» - обитель муз. Первыми спектаклями, сыгранными ленинградцами 13 и 14 сентября, стали опера «Иван Сусанин» и балет «Лебединое озеро». Народный артист СССР вспоминал впоследствии: «...мы танцевали с Н. Дудинской. Поначалу спектакль принимали сдержанно...Зритель оказался плохо подготовленным к восприятию балетного зрелища. Нам его пришлось завоевывать, и успехов на этом трудном пути мы добились не сразу»[9].
Пребывание прославленного театра в Прикамье - яркая страница в его истории. В эвакуации театром было создано 14 новых концертных программ, осуществлены премьерные постановки оперы «Емельян Пугачев» и балета «Гаянэ», дано более тысячи спектаклей. Был возобновлен один из лучших балетов русской классики «Спящая красавица». В самые тяжелые дни осени и зимы 1942 г. трудовому коллективу театра пришлось на своих плечах перенести более трех тысяч кубометров дров, более ста тонн картофеля для нужд театра и города[10] .
Вместе с театром в Молотов приехали учащиеся 8-10-х классов Ленинградского хореографического училища, а в октябре 1941 г. к ним присоединились и младшие классы. Сначала училище располагалось в четырех небольших домах в поселке Полазна в 45 км от Молотова[11]. Учеба проходила в местной сельской школе во вторую смену; специально оборудованные помещения для профессиональных занятий, отсутствовали. Регулярного сообщения между областным центром и Полазной не существовало, а потому срывались поставки продуктов, срывались занятия, ведь многие педагоги были ведущими артистами театра, и выезд на урок без уверенности в своевременном возвращении не всегда представлялся возможным. В 1942 г. младшие классы перевели в Нижнюю Курью, дачное место на берегу Камы, где сам воздух соснового леса благотворно влиял на ослабленное здоровье детей, а старшеклассники занимались в Молотове в доме на улице Луначарского, где, как считается, когда-то останавливался . 1 сентября 1943 г. Ленинградское хореографическое училище открыло в Молотове свое отделение. Так было положено начало пермской балетной школе, хорошо известной сегодня далеко за пределами России.
Приютила Молотовская область и бесценные музейные сокровища. Поздней осенью 1941 г. порядка десяти тысяч предметов из собрания Государственного Русского музея были размещены в залах Молотовской художественной галереи, отданных под хранилища. Галерея для посетителей была полностью закрыта. Так как в городе ощущалась острая нехватка помещений и жилья для эвакуированных, часть коллекций Русского музея, также, впрочем, как и коллекции московских музеев (Государственного музея восточных культур, Государственного театрального музея им. Бахрушина, Государственного музея изобразительных искусств им. Пушкина, музея-усадьбы «Кусково»), Краснодарского художественного музея отправились в Соликамск[12].
Присутствие в Молотове коллектива Русского музея оказалось весьма полезным для научной, хранительской и выставочной деятельности сотрудников местной галереи. Как отмечал исполнявший в 1941-1945 гг. обязанности директора Русского музея , помощь выражалась в различной форме: реставрация отдельных памятников искусства, консультации при проведении каталогизации, определение и датировка произведений[13]. Своим эвакуированным землякам-ленинградцам сотрудники Русского музея тоже помогали: в связи с подготовкой постановки оперы «Емельян Пугачев», осуществленной 7 июля 1942 г. труппой Ленинградского театра, художник-постановщик получил возможность познакомиться с рядом произведений русского искусства XVIII в.[14].
Летом 1942 г. в Соликамске была организована выставка произведений графики на темы из истории ВКП(б), представившая 140 произведений 84 художников. В январе 1943 г. Русский музей выступил инициатором подготовки выставки «Образ Ленина в изобразительном искусстве», состоявшей в основном из произведений .
Наряду с такими идеологически выверенными вернисажами летом-осенью 1944 г. в залах Молотовского краеведческого музея вниманию публики были предложены произведения художников и из собрания Русского музея, доселе знакомые пермякам лишь по репродукциям. Недоверчивые зрители даже пытались спорить с музейщиками по поводу подлинности выставленных полотен и высказывали мнение, что «настоящие» картины остались в Ленинграде.
Особый след в воспоминаниях жителей Молотова оставила выставка «Ленинград в дни блокады», открытая в годовщину начала войны, 22 июня 1943 г. в краеведческом музее[15]. Впервые экспонаты этой выставки были представлены летом 1942 г. в здании Ленинградского отделения Союза художников. В живописных, графических, скульптурных произведениях , , В. Пинчука и других без прикрас предстала жизнь Ленинграда. Затем выставка была переправлена из Ленинграда в Москву и работала в залах Государственного музея изобразительных искусств им. Пушкина, и, наконец, стараниями сотрудников Русского музея, ее увидел Молотов.
В молотовской мастерской «Окна ТАСС», ежемесячно выпускавшей не менее десяти красочных плакатов тиражом 200-300 экземпляров, работали ленинградские художники и . С успехом прошла в Молотове персональная выставка известного иллюстратора детской книги [16].
«Города великого гонцы» - ленинградские литераторы, художники, артисты, музейные работники - за годы, проведенные в Прикамье, оказали значительное влияние на формирование культурной составляющей местных читателей и зрителей. В то же время, и сами они открыли для себя Урал. в 1973 г., обращаясь в Пермское книжное издательство в дни празднования 250-летнего юбилея Перми, сказала: «...я хочу числиться среди тех, для кого близки и любимы пермские улицы, прекрасная Кама, жаркое дыхание заводских труб»[17].
11 12
14 Там же. С.70.
15
16 Там же.
17 Пермь от основания до наших дней... С.252.
[1] Колбас жизни поэта А. А. д'Актиля. Пермь. 1993. С.7.
[2] «Во времена бешеного шторма...» (Вениамин Каверин и Пермь) // Бессмертный подвиг народа. Тезисы докладов и выступлений научно-практической конференции. Пермь. 2000. С.94.
[3] Пермь от основания до наших дней. Исторические очерки. Пермь. 2000. С.252.
[4] ПОКМ. Фонд (1744). № 000/22-25,29, НВ 5710/47, 50-62.
[5] Там же. №НВ 5710/17.
[6] Дементьев в условиях Великой Отечественной войны //Страницы прошлого. Избранные материалы краеведческих Смышляевских чтений в Перми. Вып. 4. Пермь. 2003. С. 134.
[7] Цит. по: Унгвицкий Урала в годы Великой Отечественной войны // Тезисы докладов научно-практической конференции, посвященной 45-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Пермь. 1990. С. 77.
[8] Там же.
[9] Коробков в большой балет. Семь уроков в Пермском хореографическом училище. Пермь. 1989. С. 12.
[10] Жизнь и судьба балерины Екатерины Гейденрейх. Пермь. 1997. С. 66.
[11] Мишланова грамота () // Бессмертный подвиг... С.97.
[12] Балтун музей - эвакуация, блокада, восстановление (Из воспоминаний музейного работника). М. 1981. С.48.
[13] Там же. С. 47.
[14] Там же. С. 70.
[15] Бесценный клад с берегов Невы // Вечерняя Пермь. - 1984. - 17 февраля
[16] Там же.
[17] Пермь от основания до наших дней… С. 252..
